Вдохновлен реальной историей.
Ночь опускалась на древний город Иерусалим, пропитывая его улицы зловещим мраком. Звезды, спрятанные за пеленой облаков, не могли осветить туманную тьму, которая окутала всё вокруг. В этой темноте, среди развалин и древних камней, археолог Давид Вайнштейн осторожно пробирался к месту раскопок. Его сердце билось быстрее, чем обычно, ведь он знал, что этой ночью он найдет то, что искал долгие годы.
— Это точно то самое место. Годы поисков и насмешек коллег. Мой триумф близко!
Место раскопок у Южной стены Храмовой горы выглядело зловеще. Каменные глыбы, разбросанные повсюду, казались призраками давно ушедших времен. Давид стоял на коленях и своими руками разгребал землю, пытаясь дотянуться до чего-то, что почувствовал под ногтями. Его пальцы наткнулись на твердую поверхность, покрытую слоем вековой пыли. Он осторожно вынул находку, удерживая её в руках, словно младенца.
Это была древняя каменная печать, покрытая символами и надписями. Она казалась живой в руках Давида, словно древний артефакт, проснувшийся от долгого сна. "Йехоэзер, сын Хошаягу," прочитал он, глаза его горели от волнения. Давид знал, что имя это упоминалось в Библии, и понимал, что печать принадлежала высокопоставленному чиновнику Иудейского царства.
— Вот оно!
Надписи на печати были дополнены изображением крылатой фигуры — джинна в длинной полосатой рясе, с гривой длинных кудрей и головным убором, напоминающим корону. Это было нечто большее, чем просто печать для документов; это был амулет, предназначенный для защиты своего владельца. Давид ощутил холодок по спине, когда его мысли улетели далеко, в те времена, когда печать принадлежала Йехоэзеру. Джинн охранял его.
"Что ты нашел?" — раздался голос за спиной. Давид вздрогнул и обернулся, увидев своего коллегу, Самуэля Бен-Амира.
"Это печать, амулет," — прошептал Давид, не отрывая глаз от находки. — "Она принадлежала Йехоэзеру, сыну Хошаягу. Я чувствую, что за этой печатью стоит нечто большее, чем мы можем себе представить. Быть может…"
— Что, Давид?
— Ничего…
Самуэль вздохнул, присаживаясь рядом. "Это невероятно," — произнес он. "Но ты знаешь, что такие вещи могут принести не только знания, но и опасности. Сила, заключенная в таких артефактах, может быть не подвластна нашему пониманию."
Давид кивнул, но его глаза сияли от любопытства.
"Я чувствую, что должен узнать больше. Мне кажется, что эта печать откроет нам двери в прошлое, о котором мы даже не подозревали."
Самуэль нахмурился, глядя на старого друга.
"Будь осторожен, Давид. Иногда прошлое лучше оставлять в покое, но кто я такой, чтобы советовать тебе."
Слова Самуэля не могли остановить Давида. С каждым днем его увлечение печатью становилось все сильнее. Он часами изучал её, пытался расшифровать каждый символ, каждую черту на древнем камне. Печать словно оживала в его руках, рассказывая истории давно ушедших времен. В темноте ему казалось, что она светилась. Его что-то манило взять её в руки и греть своим теплом разглядывая часами. Или кто-то…
Ночи стали длиннее, а дни короче. Давид все больше углублялся в свои исследования, пока однажды не заметил, что печать начинает менять свой цвет. Сначала это была едва заметная тень, но с каждым днем она становилась все более отчетливой. Крылатый джинн на печати казался оживающим, его глаза начали светиться зловещим светом.
— Явись! — крикнул он сам не понимая зачем.
Давид не мог оторваться от печати, его мысли были полностью поглощены древним артефактом. Но однажды ночью, когда он снова сидел над своими записями, комната внезапно потемнела. Свет от лампы затух, и лишь печать, лежащая перед ним, освещала его лицо.
— Явись! Я знаю, что ты там!
Давид почувствовал, как холод проникает в его кости. Фигура джинна на печати начала двигаться, и казалось, что тени в комнате ожили, заполнив её зловещим шепотом. "Кто ты?" — прошептал Давид, его голос дрожал от страха.
"Я — прошлое, которое ты хотел узнать," — раздался голос, словно доносящийся из глубины веков. "Я хранитель тайн, которых люди не должны касаться. Я тот, кому для кого время лишь песок, который сочится сквозь пальцы. Я был в начале всего, буду и в конце."
Давид задрожал. Он понимал, что зашел слишком далеко, но не мог остановиться. "Я должен узнать правду," — прошептал он.
Тени сгустились, и фигура джинна, вырезанная на печати, ожила. Его глаза, яркие, как огонь, впились в Давида.
"Истина, которую ты ищешь, не принесет тебе покоя," — произнес джинн. "Ты открыл дверь в мир, где нет места живым. Твое знание станет твоим проклятием. Ты уверен, что хочешь этого? Ты уверен, что ты избранный?"
— Уверен! Я искал тебя десять лет. Я лишился всего. Я стал посмешищем среди коллег. Я отверг единственную любовь. Разве это малая плата?
— Торг здесь не уместен. Иногда желания слепят и человек забывает ради чего он начал свой путь. Я открою тебе то, что ты хотел знать, но плата будет слишком высока.
Давид понял, что совершил ошибку, но было уже поздно. Джинн протянул руку, и комната наполнилась светом, ослепительным и холодным. Давид почувствовал, как его душа погружается в бездну, из которой нет возврата.
Когда утро настало, Самуэль нашел своего друга мертвым, с печатью, крепко зажатой в руках. Его лицо застыло в ужасе, а глаза были широко распахнуты, словно видели что-то, что не поддается описанию. Он вынул печать из руки Давида.
— Как же она прекрасна. Давид не понимал с чем связался. Ты слышишь? Темный дух аббадоновых врат, меня ты не проведешь!
Печать загорелась зеленым светом.
— Но ты мне не нужен. Мастер очень хочет послушать тебя.
Самуэль вышел из комнаты оставив безжизненное тело друга на полу. Этой ночью над Иерусалимом взошла красная Луна.
Рассказ «Печать Йехоэзера»
Если понравилось, то поставьте лайк. Спасибо.