Через полтора часа они уже направлялись в сторону деревни.
Не без колебаний Марк позвонил Илье и предложил заехать за ним, но парень отказался, сказав, что доберётся сам. Ехать на разных машинах было безопаснее. Марк снова спросил себя, почему так безоговорочно доверяет этому парню, и снова не смог найти ответа на этот вопрос. Может быть, потому что они вместе провели ночь в страшном подвале?
— Не смог сказать тебе это в машине, — сказал Илья, — я вернулся за ней из-за тебя. Ужасно… в голове не укладывается, но я действительно хотел её бросить там. А Потом подумал о тебе.
— Мы не были знакомы в то время, когда это произошло.
— Не были. Но я знал о тебе. Все знали о тебе.
Марк молчал.
— Ты бы никогда так не поступил. Она осталась жива только благодаря тебе. Увидимся в деревне, старший вице-сержант.
— Я не…
Илья прервал связь.
Марк ещё долго слушал тишину, думая об одиночестве и пустоте.
Снег не пошёл, и небо как будто злилось из-за этого само на себя. Оно потемнело и нахмурилось, превратив день в мрачные сумерки, и чем дальше от города они уезжали, тем неуютнее становилось вокруг.
Пока ехали по знакомому маршруту, Дина со скучающим видом смотрела в окно. Серый пейзаж был тоскливым и однообразным: деревья, деревья, деревья… потом они заехали в деревню, но на развилке Марк не поехал прямо, а повернул направо.
Вероника с Денисом дремали на заднем сиденье. Марк с лёгкой завистью посмотрел на них в зеркало заднего вида, потом перевёл взгляд на Дину. Она с интересом разглядывала незнакомую местность, на которую непогода очень удачно наложила black and white photo effect. Мрачновато, но красиво и величественно.
А ещё он обратил внимание на всеобщее запустение. Дома были жилыми и явно ухоженными, но выглядели при этом какими-то убогими и никому не нужными. У Марка возникли неприятные ассоциации со стариками, которые просто существуют, а не живут, в ожидании смерти. Стало вдруг невероятно тоскливо, и Марк чуть сильнее нажал на педаль газа. Кто б тут следил за соблюдением скоростного режима?
Машин возле дворов не было, зато на одном из огородов Марк заметил несколько больших тыкв. Дина тоже обратила на них внимания.
— Почему их не убрали? — спросила она.
— Уберут, — ответил Марк, понятия не имея, так ли это на самом деле, — ещё тепло. Не пропадёт. Они же её вырвали, значит, планируют убрать в… ну, куда-то.
— А если пойдёт снег? Опять.
Марк устало посмотрел на девушку, как бы говоря «чего ты ждёшь от меня? Чтобы я пошёл к ним и попросил убрать тыкву?»
— Вот так и Ульяну он бросил, — задумчиво проговорила Дина. В голосе не было сожаления, просто констатация факта.
— Нет, Дина. Её он не бросил. Похоронил.
— Иней его укрыл, — негромко проговорила Дина и нахмурилась, вспоминая продолжение хокку, которое когда-то прочитал ей Марк, — стелет постель ему ветер…
— …брошенное дитя, — закончил Марк, — Дина, теперь всё хорошо… насколько это возможно. Её похоронят. Или уже похоронили. Она…
— Она обрела покой.
— Думаю, да, — он протянул руку и погладил девушку по щеке, потом задумчиво повторил, — брошенное дитя. Как мы. Когда-то.
— Мы?
— Ты. Я. Илья. Матвей. Ульяна. Девочка из детского дома, которая украла цепочку…твою цепочку.
Марк понимал, что музыка и звук двигателя заглушают их слова, но всё равно бросил взгляд в зеркало заднего вида. Денис сонно смотрел в окно, Вероника дремала у него на плече.
— Запустение, — пробормотала Дина, но она была права лишь отчасти. Огороды были явно распаханы, ботва с них убрана. Кое-где во дворах стояла тяжёлая техника, а фонари вдоль дороги и разметка явно говорили о том, что об этой деревне не забыли.
Они проехали указатель с перечёркнутым названием деревни, и Марк снова разогнался до девяноста километров в час. Ехать быстрее он не решался: дорога была незнакомой, за покрытием явно не следили, приходилось то и дело объезжать проломы в асфальте.
— По этой дороге ездят только в близлежащие деревни, как правило, — пояснил Марк, — и ещё большегрузы, которые везут уголь с разреза. Вообще, дорога спокойная, но убитая.
Какое-то время ехали молча. Дина заговорила, когда они проехали поворот на очередную деревушку.
— Ты забрал ночью мой телефон, потом сказал, что я… что тот… что он жив. Теперь мы едем куда-то. Объяснишь?
Марк объяснил. Его тревожила реакция Дины, но выбора не было. Пока он говорил, она смотрела на заброшенную железнодорожную ветку, которая тянулась вдоль дороги по небольшой возвышенности. Когда-то по ней возили уголь с разреза, потом она умерла. Умерла как умирает всё, что становится ненужным и лишним.
(стелет ему постель ветер… брошенное дитя)
Вдоль дороги стояли столбы без проводов — ещё одно доказательство того, что
(дорога была мёртвой)
дорогой никто не пользовался уже очень и очень давно.
— Жалко, что он не умер, — жёстко произнесла Дина, не глядя на Марка. Вдалеке показалась водонапорная башня, возможно, ещё действующая.
— Ты доверяешь ему? Ему можно верить?
Марк повернулся к Дине.
— Понятно, — тихо сказала она, — тогда я тоже верю.
— Если он не врёт, а мне кажется, что он не врёт, то у нас просто нет выбора. Илья знает Матвея лучше, чем мы. И он боится. Но не за себя.
— И это хорошо, — закончила его мысль Дина.
— Что именно?
— Хорошо, когда есть, что терять. Или кого терять. Илье ведь есть кого терять, так?
Марк промолчал.
(продолжение👇)
ССЫЛКА на подборку «Пустота: сны об одиночестве»