Случалось, что среди ночи Слава вдруг просыпалась, охваченная непреодолимым желанием что-нибудь немедленно съесть. Несчастная вставала, ходила по комнате, мелкими глотками пила воду, рассматривала свои фотографии пятилетней давности, предусмотрительно оставленные на видном месте, и снова ложилась в постель, жалобно призывая спасительный сон,
вспоминая французскую поговорку - "Кто спит, тот обедает"
Часть 51
Начало
На исходе лета Виктор со Стасом улетели в Амстердам. Все формальности остались позади, впереди их ждала неизвестность, зато можно было расправить плечи и сбросить набившие оскомину маски.
Сжигать мосты Виктор, тем не менее, не стал. Хорошенько поразмыслив, прикинув все "за" и "против", квартиру сдал, не продал, как настоятельно советовал Стас.
— Почему ты не хочешь поставить точку? Неужели допускаешь, что можешь вернуться?! - удивился тот, явно разочарованный.
— Разумеется, допускаю! - не стал отрицать осторожный Виктор, - Жизнь длинная и непредсказуемая. Мы едем в страну, где никто нас не ждет. Кто знает, как сложится? Я хочу знать, что всегда могу...
— И снова играть роль? - перебил Стас, - Бояться, вздрагивать, оглядываться? Не надоело?! Не наелся?!
— Жизнь покажет, - пожал плечами Виктор.
Отношения с дочерью у Славы не складывались. Девочка чувствовала, что не любима и к матери не тянулась, внимания ей хватало и без неё. Татьяну Александровну Уля считала близкой родственницей, все свои маленькие, детские переживания, не задумываясь, доверяла ей. Славу это более чем устраивало, ревности она не испытывала, от дочери быстро уставала, не смотря на то, что совершенно ею не занималась.
— Скажи, ты своего Дена полюбила сразу или какое-то время спустя? - задумчиво спросила Слава у Наташи.
— Конечно же сразу! Как только узнала что беременна, - Наташа покосилась на подругу, в который раз ужаснувшись ее душевной слепоте.
То, что Слава равнодушна к Ульяне, секретом не являлось, но поверить что это всерьез и окончательно, Наташа не могла.
"Материнское чувство проснется, иначе и быть не может, - думала она, - просто у Славы инстинкт запаздывает. "
Время, однако шло, чувство носа не показывало.
Глядя на Ульяну с отстраненным каким-то любопытством, Слава внимательно к себе прислушивалась, пыталась понять, что же чувствует? Но как и в случае с родителями, не чувствовала ничего. Бескрайняя, немая пустота. Стоит ли переживать по этому поводу? Слава не знала. Как можно переживать о том, чего нет и никогда не было? Абсурд. На свет появилась девочка, объективно хорошенькая, ладная, но чужая. Девочка эта, еще не родившись, доставила матери множество хлопот, но она есть, живёт, дышит, мечтает о чем-то, чему-то радуется. Наум ее обожает, при виде дочери у него меняется лицо, выражение глаз. Он чувствует, она нет. Ничего не поделать, это данность.
Время от времени Слава размышляла о том, нравится ли ей ее жизнь? Довольна ли она? И будь в ее власти возможность что-то изменить, то что бы она поменяла?
"Я не стала бы менять ничего, - осознала Слава, - и я бы все равно родила Ульяну, ведь она делает счастливым Наума, а он единственный из мужчин, кому по-настоящему есть до меня дело."
Слава догадывалась - у мужа имеется любовница. Не исключено, что не одна. Сия вероятность Славу не трогала, поскольку женщина знала, придёт время и она обязательно вернет Наума себе. А пока пусть резвится, она не против.
В конце каждой недели Слава раздевалась догола и критически осматривала себя в зеркале. Вес уходил медленно, неохотно, сопротивляясь и отстаивая каждый килограмм. Однако тело все же менялось, подтягивалось, появился намек на тонус.
"Спасибо тебе, Юрий Вадимович, век не забуду," - мысленно благодарила она тренера.
Сложнее всего дело обстояло с аппетитом. Этот подлец униматься не желал, регулярно напоминал о себе в самое неподходящее время. Скреб изнутри, безжалостно сжимая желудок сильными пальцами, провоцируя мозг генерировать образы разнообразных блюд, от чего выделялась слюна и начинали явственно ощущаться запахи.
Случалось, что среди ночи Слава вдруг просыпалась, охваченная непреодолимым желанием что-нибудь немедленно съесть. Несчастная вставала, ходила по комнате, мелкими глотками пила воду, рассматривала свои фотографии пятилетней давности, предусмотрительно оставленные на видном месте, и снова ложилась в постель, жалобно призывая спасительный сон,
вспоминая французскую поговорку - "Кто спит, тот обедает"
Свою судьбу в лице высокого, довольно полного, улыбчивого и дружелюбного Марка, Наташа встретила на занятиях бальными танцами, куда записалась абсолютно спонтанно, ни с того, ни с сего, повинуясь внезапному порыву.
В первый же вечер, в группе для новичков, Наташа обратила внимание на то, что один из присутствующих не принимает в происходящем никакого участия. Мужчина скромно сидел в уголке, с нескрываемым интересом наблюдая за тем, как знакомятся, блуждают по залу, рассматривают себя в зеркалах в ожидании преподавателя ученики.
"Это ещё что за безобразие?! Театр ему что ли?!" - возмутилась про себя Наташа и решительно подошла к нахалу, не допустив и мысли о том, что ошибается.
— Если не собираетесь танцевать, покиньте пожалуйста помещение! Вы не в цирке, - прошипела она, склонившись к самому уху субъекта.
— Просите?! - оторопел тот.
— Покиньте помещение! Ваше присутствие меня смущает , - повторила Наташа таким тоном, будто незнакомец вторгся в ее гостиную.
— Видите ли... - начал было мужчина, но Наташа бесцеремонно оборвала его, красноречиво указав на дверь.
Назревающую ссору прервал подоспевший преподаватель:
— Марк Андреевич, драгоценный, простите! Ради всего святого, простите! Дама не в курсе, она не хотела...
Растерявшись, Наташа не стала спорить и ретировалась, поскольку ясно поняла, что позволила себе что-то лишнее. Действительно, откуда ей знать, почему и зачем сидит в углу этот любопытный дядька? Может быть он и сам танцевал когда-то, а теперь по какой-то причине не может... Или же такой же новичок, просто не хочет ни с кем знакомиться.
— Ну ты даешь! - прошептала одна из женщин, - Что ты ему наговорила? Это же Марк Андреевич Бортников, владелец пекарен, одна из которых здесь, на углу. У него еще хлеб есть такой, черный, с изюмом. Не знала?
— А что, об этом обязаны знать все? И никак иначе? - огрызнулась Наташа.
— Марк Андреевич местная знаменитость, - прошептала другая, внимательно прислушивавшаяся к разговору.
— И что же? Раз знаменитость, то можно пялиться? - недовольно проворчала Наташа.
Марк Андреевич тихонько покинул зал минут через десять после начала урока. Проводив его глазами, Наташа подумала о том, что любитель хлеба вполне себе симпатичный мужчина и при других обстоятельствах она непременно постаралась бы ему понравиться. Но все равно непонятно, зачем сидеть в зале для танцев, если не собираешься танцевать?!
Надежда Ровицкая