Это тем более печально, что самого виновника такого внимания уже давно нет на свете...
Первым современным поэтом, поразившим мое еще совсем детское воображение, был Александра Башлачёв. Его «Грибоедовский вальс» я помню до сих пор. Мне кажется, я каждым уголком сознания поняла страдания этого немудрящего Степана, который по воле гипнотизёра стал Наполеоном, а потом вернулся в свой сельский клуб на заплёванную сцену. Вот примерно такие "Степаны" развернули недавно дискуссию по постом МК об отмене презентации фильма о Борисе Рыжем. Началось всё с хамовато-простецкого заявления: "А кто это вообще такой? Я его не знаю!" А закончился диалог упоминанием гендерно-неправильных ролей. Всё как всегда.
Каждому поколению нужен свой голос. Башлачёв был постарше, поэтому воспринимался мной и моими ровесниками всё же как взрослый, тем более вокруг этого имени к моменту его гибели (а познакомилась я с его творчеством уже тогда, когда СашБаша не стало) было больше домыслов и легенд, чем правды. А потом появился Рыжий, почти мой ровесник
Молодость мне много обещала,
было мне когда-то двадцать лет.
Это было самое начало,
я был глуп, и это не секрет.
Это, — мне хотелось быть поэтом,
но уже не очень, потому,
что не заработаешь на этом
и цветов не купишь никому.
Кому, как не нам, поколению, пережившему перестройку, 90-ые, нетрудно понять, что значит, когда есть душа, а ее надо разменивать на монеты? Мы все, особенно такие вот «филологические мальчики и девочки», знали, что даже рукопись не продаётся, не говоря про вдохновение. Но рынок, батенька, рынок!!!
Со стихами Бориса Рыжего нас познакомил старший товарищ, тоже мечтавший о литературной стезе, друживший с Игорем (Егором) Летовым и шабашившим на стройке, чтобы прокормить молодую семью. И точно так же топивший свою горечь в том, что было гораздо крепче кефира.
Рожей — в грязь, и чтоб не поднимали
больше никогда.
Не вели бухого до кровати.
Вот моя строка:
без меня отчаливайте, хватит
— небо, облака!
Жалуйтесь, читайте и жалейте,
греясь у огня,
вслух читайте, смейтесь, слёзы лейте.
Только без меня.
Эти стихи, пришедшие к нам не из журналов (журналы были позже), а по старинке, в тетрадочке в клетку(!!!), были так понятны, так созвучны настроению и попадающие в такт дыханию, как будто сам их сочинил. Ни высокого слога, ни тонких эпитетов, даже привычных со времён Пушкина аллюзий в стихах Бори не было. Одно сплошное развороченное сердце да не по годам явившаяся мудрость и глубокая-преглубокая тоска.
О муза бестолковая моя!
Ты, отворачиваясь, прячешь слезы.
а я реву от этой жалкой прозы,
лица не пряча, сердца не тая.
Почему поэты долго не живут? Я не знаю. Вот писатели -те чаще всего доживают до седин, до пышных речей по случаю очередного юбилея…Но ведь те и другие - работники слова. Тогда почему?! Я уже не помню, с какого момента, от какого стихотворения Рыжего повеяло могильным холодом. Может, от этого:
Погадай мне, цыганка, на медный грош,
растолкуй, отчего умру.
Отвечает цыганка, мол, ты умрёшь,
не живут такие в миру.
Станет сын чужим и чужой жена,
отвернутся друзья-враги.
Что убьёт тебя, молодой? Вина.
Но вину свою береги.
Перед кем вина? Перед тем, что жив.
И смеётся, глядит в глаза.
И звучит с базара блатной мотив,
проясняются небеса.
Но уже было понятно, что пресловутую черту «27» ему не переступить. Очень хотелось с ним познакомиться, отыскать, удержать, сказать, что жизнь так многогранна, что стихи – это всего лишь рифмованные строчи и не более. Что видеть, как растёт посаженное тобой дерево и рождённый ребёнок, -гораздо большее счастье, чем изданный сборник. Но нет. Невозможно переписать жизни заповедь: кому суждено сгореть, тот не утонет.
В России расстаются навсегда.
Ещё один подкинь кусочек льда
в холодный стих.
…И поезда уходят под откос,
…И самолёты, долетев до звёзд,
сгорают в них.
То, что имя этого самобытного и не слишком широко известного поэта вдруг стало модным, вызывает неподдельное удивление и даже оторопь. Кажется, кому это надо? Даже и наследника ведь не осталось ( я могу ошибаться, но сын Бориса тоже ушёл из жизни примерно в возрасте отца). Однако радость, что стихи печатаются, фильмы снимаются, сам образ поэта как бы выходит из тени, всё же сильнее. Не может голос целого поколения, так точно и просто передавшего всё, чем мы дышали, кануть в небытие. Про внешние причины и следствия лихих 90-ых написано и снято уже много, а вот то, что осталось за кадром – разбитые мечты, боль несбывшегося, нежелание идти в новый мир, где нет гармонии, и как-то его облагораживать - об этом могут говорить только поэты. Но их мало, и голоса их едва слышны.
Хотите понять, чем жили ваши ровесники или ваши родители - читайте Борю. Он нас "всех любил. Без дураков"