**Птица
Зима, серая и дождливая, так похожая в этих краях на осень, прошла. С гор спустилась улыбчивая, пышущая оптимизмом весна, с усердием протёрла тусклое небо, посеребрила море, наполнила воздух живительной силой – и всё вокруг, даже бездушные камни, захотело жить.
Однажды утром Птица проснулась и поняла, что выздоровела.
В золотистом солнечном свете внутреннее убранство домика выглядело праздничным. Девушка с удивлением огляделась, и у неё слегка закружилась голова. Нет, не от слабости. От неожиданно ясно проступившего ощущения реальности.
– Я что правда нахожусь здесь? Мне это не приснилось?
Рыбака уже не было. На столе, как обычно, он оставил для неё нехитрый завтрак: два варёных яйца, краюху хлеба и маленький термос с чаем.
Прежде чем позавтракать, она тщательно расчесала свои длинные спутанные волосы. Руки устали с непривычки, но она не успокоилась, пока не выдрала из волос последний узелок и не заплела косу.
Её взгляд упал на ларь у противоположной стены с небрежно скомканным одеялом. Только сейчас она заметила, что он короткий и спать на нём, должно быть, очень неудобно: слишком жёстко, и некуда вытянуть ноги. Ей стало стыдно за свою невнимательность и равнодушие. Рыбак столько сделал для неё, что никакая болезнь не могла служить оправданием. Принёс к себе в дом, положил на свою кровать, поил, кормил, молча и терпеливо ухаживал. И мог бы так же молча и терпеливо ухаживать не только зиму, но и год, и два, и всю жизнь, наверное, если бы потребовалось.
Каждый раз, когда собирался везти рыбу в посёлок, чтобы сдать перекупщику, спрашивал, не нужно ли ей чего. Она упрямо мотала головой, дескать, нет, ничего не нужно. Но он всё равно привозил то свежих ягод, то фруктов, то чего-нибудь сладкого, как ребёнку.
Однажды привёз тёплый халат. Она упрекнула одними глазами: «Я же сказала, не нужно!»
– Зима же! – возразил он, покрутил халат так и этак и придумал, как сделать на спине прорезь для крыльев.
Чувство благодарности горячо вспенилось в груди и увлажнило глаза. «Обязательно, обязательно нужно сделать что-нибудь приятное к его возвращению!» – решила Птица.
Только что особенного может сделать гостья для хозяина своего временного приюта? Она прибралась, как смогла, оставив все вещи на привычных для Рыбака местах. Вымела паутину из-под кровати и других укромных мест, отчистила кружки от въевшегося чая и кастрюли от потёков по бокам – он себя этим не слишком утруждал. В завершение из найденной в недрах ларя муки замесила тесто и, растопив печку, напекла лепёшек, довольно удачных.
Работа всё-таки утомила её. Она прилегла на заправленную кровать, стараясь не смять, и задремала. Когда открыла глаза, солнце уже закатилось за спину домика; из углов, почуяв, что пришло её время, с наглым любопытством начала высовываться темнота.
– Почему Рыбака до сих пор нет? – встревожилась Птица.
Обычно к этому времени он уже возвращался.
Она вышла на улицу: может быть, он под навесом разбирает улов? Нет, его не было под навесом.
Тогда она спустилась к морю. Пустое море взволновано, тяжело покачивалось, словно хотело и никак не могло поудобнее улечься в своей огромной чаше.
Слева на несколько десятков метров выдавался вглубь острогорбый скалистый мыс. Может быть, он там, за этим мысом?
Как бы сейчас ей пригодились крылья! В считанные секунды она взмыла бы вверх, заглянула за скалы. Но сломанное крыло было крепко-накрепко перетянуто бинтами, и снять их без посторонней помощи она не могла.
То ли от беспокойства, то ли от прохлады, текущей с моря, Птица замерзла, но долго не решалась сходить за халатом из суеверного страха, что покидать берег нельзя. Когда стало совсем невмоготу, она всё же сбегала за одеждой, а вернувшись на место наблюдения, обнаружила, что от чёрной скалы отделилась лодка и плывет к берегу.
– Что-то случилось? – спросил Рыбак, тревожно вглядываясь ей в лицо, когда доплыл до берега.
От него пахло морем, рыбой и усталостью.
– Нет. Просто тебя не было долго, – девушка опустила глаза, застыдившись вдруг своего беспокойства, показавшегося ей теперь глупым и необоснованным. – Вот я и вышла посмотреть…
Он объяснил:
– Рыба сегодня не ловилась. Пришлось закинуть ещё одну тонь.
На дне лодки лежало несколько рыбёшек, слабо подрагивающих в подтверждение его слов хвостами: да-да, мы сегодня совсем не ловились.
Море облегченно вздохнуло и со спокойной душой улеглось в постель с балдахином из розового шёлка. Оно смотрело бы и дальше на этих двоих, но сон сморил его.