Прогуливался тут под вечер. Тепло, хорошо. И вдруг накрыло меня осознанием, что лето буквально только что перетекло в осень. Вот на глазах прям. И сразу вспомнились строчки:
Я жду ответа.
Больше надежд нету.
Скоро кончится лето...
«Скоро» — ишь ты! Не скоро, а уже, дорогой Виктор Робертович… А «скоро» было тогда, когда впервые послушал твой посмертный «Чёрный альбом». У приятеля, помню, пластинку одолжил. А за окном шли девяностые и моя юность, перефразируя классика…
Забавно, до недавнего времени я никак не мог вспомнить название радиолы, на которой этот альбом случилось мне заслушать. Но, знаете, я подписан на всякие телеграм-каналы, и там, на одном из них, вдруг, мелькнуло как-то её изображение. Ну конечно! Это была «Серенада — 306»!
Помнится, в нашем среднеазиатском районном центре «твёрдо и чётко» ловила наша радиола только «Маяк». Это если из вменяемого. Были ещё какие-то радиостанции, но названий их я уже не упомню. Или в шуме и треске помех их было просто не расслышать? Да, очень тоже может быть. Справедливости ради, была ещё станция «Машъал» — тот же «Маяк» (даже если перевести название), но на другом языке.
Не интересно было мне ни то, ни другое. А пластинки были интересны. Впрочем… заслушанные до дыр «Верасы» и «Иосиф Тамарин» тоже были не интересны. А ВИА «Голубые гитары», например, не очень понятен (как, впрочем, и Бабамурад Хамдамов с Шерали Джураевым). Что оставалось? Одолжить у приятелей что-нибудь вменяемое. Благо, оно у них было.
Одалживал, слушал. И теперь ту же цоевскую «Кончится лето», например, могу услышать даже без всяческих проигрывателей. Прямо как сейчас: тихо, тепло, сентябрьское солнце медленно поползло к закату, и вот оно — зазвучало. А я улавливаю даже негромкое шипение иглы на пластинке.
И разве это «скоро», ребята? Да нет, это самое настоящее «уже».