Пётр, Иаков и Иоанн, брат его, были самыми близкими учениками Иисуса, образуя вместе с Андреем, братом Петра, «узкий круг» учеников Господа. Поэтому неудивительно, что именно этих трёх учеников Иисус возвёл на высокую гору одних.
О какой горе идёт речь, не сказано, но, очевидно, она находилась где-то недалеко от Кесарии Филипповой, скорее всего к югу от неё, на пути в Капернаум и, в конечном счёте, в Иерусалим.
Преображение было величайшее подтверждение божественности Иисуса уже при Его жизни на земле. Здесь, более чем когда-либо, Иисус открылся как Божий Сын, Кем Он и был на самом деле. Когда лицо Его излучало божественную славу, оно озаряло даже Его одежды, которые стали сверхъестественным свидетельством Его духовного величия.
Как засвидетельствовал Пётр годы спустя, этот свет отобразил славу и величие Господа Иисуса: «Ибо Он принял от Бога Отца честь и славу, когда от величественной славы принёсся к Нему такой голос: „Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Моё благоволение“» (2Пет 1:17). Позже Иоанн также свидетельствовал: «Мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца» (Ин 1:14). У нас нет свидетельства Иакова об этом событии, поскольку он умер мученической смертью в ранние годы существования Церкви, став первым Апостолом, отдавшим свою жизнь за Христа.
Вероятно, Моисей и Илия, в большей степени, чем остальные, были олицетворением ветхозаветного человека Божьего. Именно поэтому из всех благочестивых мужей прошлого, к Иисусу явились именно они.
Моисей был олицетворением прежнего завета с народом Божьим, который Господь дал через него. Еврейские Писания часто отождествлялись с Моисеем и пророками, а ветхозаветный закон часто называли Моисеевым. Моисей был в высшей степени человеком Божьим. Кроме Самого Господа, он был бесспорно величайшим лидером в истории человечества. Моисей вывел приблизительно два миллиона непослушных, недостойных людей из Египта в пустыню, где они блуждали на протяжении сорока лет, пока Бог не воздвиг более послушное и управляемое поколение.
До того, как у израильского народа появились официальные пророки, Моисей был своего рода пророком, нёсшим им Божье слово. До того, как у них появились официальные священники, он был своего рода священником, выполнявшим функцию посредника между Богом и людьми. И до того, как у них появились официальные цари, он был своего рода царём, управляя народом от имени Бога.
Моисей был великим законодателем, а Илия — великим защитником закона. Этот пророк был олицетворением рвения. Этому благочестивому мужу не было равных по мужеству, смелости и бесстрашию. Его сердце горело для Бога, он ходил с Богом и, больше, чем любой другой ветхозаветный пророк, был орудием Божьей чудесной силы. Он был выдающимся пророком Божьим.
Как никто иной, Моисей и Илия представляли Ветхий Завет, закон и пророков. И, как никто другой, они как люди могли свидетельствовать о божественном величии и славе Христа. Своим присутствием они, по сути, заявили: «Это Тот, о Котором мы свидетельствовали; Тот, Чьей силой мы несли служение; Тот, в Котором приобрело смысл всё, что мы говорили и делали. В Нём исполнилось всё, о чём мы говорили, что делали и на что надеялись».
От Луки мы узнаём, что эти два великих святых говорили с Иисусом «об исходе Его, который Ему надлежало совершить в Иерусалиме». Они не просто стояли там, пассивно отражая славу Господа, но беседовали с Ним как с Другом о Его исходе, о Его близкой жертве, которая была высшей целью и делом Его земного служения. Как исход народа израильского из Египта под руководством Моисея освободил людей от египетского рабства, так «исход» Иисуса из гроба должен был освободить людей от рабства греха. И он, как повествует Лука, должен был совершиться в Иерусалиме.
Хронологи Нового Завета определили, что преображение произошло в еврейском месяце Тишри (октябрь), за шесть месяцев до Пасхи и, следовательно, за шесть месяцев до распятия Иисуса. В этом месяце евреи праздновали праздник кущей, и возможно, что в это самое время в Иерусалиме отмечался этот праздник. Во время этого праздника евреи на протяжении семи дней жили в маленьких укрытиях, или шалашах, сделанных из веток, которые символизировали временное обитание их праотцов в пустыне. Это было напоминание о том, что Бог сохранил Свой избранный и искупленный народ.
Поэтому приближающийся праздник мог побудить Петра предложить сделать три кущи (шалаша) на горе. Такое объяснение становится ещё более возможным в свете того, что этот праздник служил напоминанием об исходе Израиля из египетского рабства и его блуждании в пустыне под водительством Моисея. Как отмечалось выше, Моисей и Илия говорили с Иисусом «об исходе Его», о скором и бесконечно большем освобождении верующего человечества от греха. Поэтому Пётр мог подумать о том, как уместно праздновать этот праздник в таком священном месте не только в присутствии самого Моисея, но и в присутствии даже большего Освободителя, Которого предвещал Моисей и предвестником Которого был Илия.
Использованная литература:
Джон МакАртур "Серия комментариев МакАртура"