«По сути, искусством может быть все что угодно, если так считает художник, и в этом заключается основополагающий принцип творчества»
Ах, какая книга! Между прочим, от человека, входящего в число «50 самых креативно мыслящих людей мира» (по результатам опроса журнала Creativity Magazine (New York)). «Непонятное искусство» Уилла Гомпреца – чрезвычайная концентрация вдохновения и знаний, изложенных очень красивым, образным, богатым – живописным (как же здесь уместно это слово) языком. Переводчику отдельное браво!
Я в полном восторге! Конечно, рекомендую и, в идеале, рекомендую не повторять моих упущений, а читать конспектируя, чтобы не просто разобраться в современном искусстве, а действительно усвоить информацию, ибо здесь ее непомерно много.
Начиная с конца 19 века Уилл последовательно рассказывает о зарождении современного искусства и его последующем развитии, называя художников, рассказывая их истории, указывая годы жизни, описывая главные произведения и их отличительные черты. Экскурс с полным погружением. Даже такая темная и скептичная я поняла и осознала смысл и ценности жанра.
Каждое новое направление – это не только идея, но, во-первых, целая революция, а во-вторых, особая техника, за которой стоят годы проб и технических изысканий. Например, Жорж Сёра свой уникальный прием раздельных мазков «… придумал, штудируя книги по теории цвета».
Отдельное удовольствие – манера речи автора. Снимаю шляпу перед высококлассным профессионалом – так владеть словом! В качестве одного из примеров – описание картины Клода Моне «Впечатление, Восход солнца»:
Красновато-оранжевое утреннее солнце нехотя поднимается из моря в небо, словно наемный работник, с трудом выползающий из теплой постели в ненастный зимний понедельник. Огненный шар не настолько ярок, чтобы пробить туманную синеватую пелену, саваном окутывающую корабли и лодки, ему хватает сил лишь на то, чтобы заставить холодное фиолетовое утреннее море заиграть теплыми оранжевыми бликами, точно искусственное полено в электрокамине. Других деталей почти не видно. Это и впрямь впечатление от увиденного художником, возможно, из окна своей спальни
И таких текстовых зарисовок в книге уйма. Не припомню, чтобы с одной книги испытывала столько эстетически-умственного наслаждения.
Что касается основной мысли, о том, как искусство стало современным (и непонятным)), по крайней мере как уловила это я: классическая художественная школа предполагала именно качество воспроизведения картинки, точность передачи образа – наиболее полное сходство с оригиналом или же его визуальное улучшение. Коалиция новаторов – они же импрессионисты во главе с Клодом Моне сосредоточились не на реальной картинке, а ее восприятии, чувствовании в моменте (фр. impression – по-русски «впечатление»).
Каждое следующее поколение художников жертвовало все новой визуальной информацией в попытке ухватить атмосферу (импрессионизм), усилить эмоциональное воздействие цвета (фовизм) или рассмотреть предмет с различных сторон одновременно (кубизм)
Конечно, всё это мне откликнулось!) И я поняла! Эмоции, чувства, новые ракурсы на привычное, идеи, убеждения – вот что воплощает современное искусство.
Клее, как и Кандинский, полагал, что «искусство не воспроизводит видимое, но делает видимым то, что не всегда таковым является»
Игра с формами и содержанием стала разматываться, как клубок, приведя нас в точку новейшего искусства в виде постмодернизма.
Постмодернизм замечателен тем, что он может быть чем угодно, в зависимости от вашего желания. Но это и досадно: ведь получается, что любой арт-объект дозволено выдавать за постмодернизм
Как сказал Мо Сизлак в «Симпсонах», «постмодернизм – глупость ради глупости»
Совсем непонятные, неочевидные направления как, например, «суперматизм» или «дадаизм», или хорошо узнаваемый и очень коммерческий «поп-арт» таят в себе невероятно социально-политическую подоплеку. Время диктовало вдохновение:
Малевич перевернул с ног на голову традиционные отношения между художником и зрителем
Это была прямая конфронтация со зрителем, вынуждающая его, глядя на плоский черно-белый «Черный квадрат», искать там нечто большее. «Самоценное в живописном творчестве есть цвет и фактура», – заключил Малевич
Каким-то образом русским художникам удалось свести «все» в «ничто» и открыть нам то, о чем мы даже не догадывались. Нечто из области равновесия и оптики, напряжения и текстуры
Дада хоть и выглядело по-дурацки, но на самом деле было самым интеллектуальным движением за всю историю искусства
Уорхол был заинтригован тем, как работают крупный бизнес и масс-медиа, а равно и тем, как мы реагируем на их сигналы. Он находил парадокс в том, что образы банки супа, долларовой банкноты или бутылки «кока-колы» могут стать настолько знакомыми, чтобы их хотели, – стать визуальным призывом «приди и возьми меня» в переполненном супермаркете. И в то же время изображение чего-то ужасного – скажем, авиакатастрофы или электрического стула – теряет силу воздействия, по мере того как его повторяют по телевизору или в газетах. Ни один художник не понял и не ухватил противоречивую природу потребительства лучше, чем Энди Уорхол
Так совпало, что книгу читала параллельно скандальному открытию Олимпиады в Париже – и внезапно эти события заметчились. Настолько, что, будучи умеренно ватным пассажиром, я не осудила и немного даже поняла задумку авторов провокации.
Точно так же катастрофические социальные потрясения нередко взращивают великое искусство. Неслучайно современное изобразительное искусство родилось во Франции – стране, пережившей революции и войны. Как неслучайно и то, что очередной разрыв с традицией – отказ от любых форм изображаемого, – произошел в стране, населенной авангардистской интеллигенцией, стране, втянутой в водоворот гражданских конфликтов, спровоцированных революционно настроенными лидерами
В конце XIX века полотна импрессионистов вызывали негодование, а уже позже, Марсель Дюшан волновал общественность своими художественными выходками.
Француз был последовательным разрушителем социальных барьеров, так что одной из мишеней вполне могло оказаться и собственное сексуальное поведение. Например, в 1920 году Дюшан выступил в женском платье под псевдонимом Rrose Selavy (Рроз Селяви), который тоже было каламбуром. При произнесении вслух оно звучит как Eros, c’est la vie («Эрос – это жизнь»)
Личное открытие – как много современного искусства в нашей обыденной жизни – дизайнеры, архитекторы, производители мебели и даже домашней утвари вдохновлялись художниками 20 века.
Сила эстетического видения Мондриана продолжала расширять свое влияние на мир архитектуры и дизайна. В 1965 году французский модельер Ив Сен-Лоран создал шерстяное платье без рукавов, в котором присутствовали и базовые цвета, и черные прямые линии «Композиции с красным, синим и желтым» Мондриана (1930)
И забавно, что буквально в настоящем времени искусство в современной форме всё ближе к банальному мещанскому потреблядству по схеме купли-продажи от художников-предпринимателей. И это не обвинение, и всего лишь мое специфичные выводы на основе изложенного, здесь нет коннотации как таковой. Просто мы пришли к тому, к чему пришлю – таков наш уровень культурного развития (эволюции, если вам будет угодно) на сегодняшний день. Смелые высказывания и большие надежды вне галерей, теперь они принадлежат стрит-арту.