Порченая. 2 часть

Маша шла по деревне, она не то чтобы удивлялась, она поражалась деревенскому укладу. Возникало ощущение, что деревня — это как государство в государстве. Свои порядки и законы, своя этика и мораль. Как раньше она не замечала, наверно, маленькая была и многое не понимала. Теперь было понятно, почему дед так пил жестко. Ей надо было раньше, хотя бы на год приехать. Но бабушка отговаривала.

Маша шла в сельпо, надо посмотреть ситца на постельное бельё. Маша сама шила на машинке, вязала, вышивала. Закончила музыкальную школу по классу фортепиано. Была девочкой из хорошей семьи, подала документы в педагогический. И ждала ответа. А к деду в деревню приехала посмотреть, стоит ли тут жить и преподавать в местной школе. Музыку она могла уже преподавать. Но Маша хотела быть учителем начальных классов. Мечтала учить детей. Но здешний уклад со своими порядками выбивал желание остаться здесь и работать. А как бы хорошо было, и дед под присмотром бы находился. Маша вздохнула, глубоко и печально.

В сельпо местные бабы стояли и судачили. При виде Маши все разом заткнулись и молча разглядывали приезжую Демидовскую внучку. Как одета, как разговаривает, всё, буквально всё было интересно местным бабёнкам. В город когда ещё поедешь поглазеть, а тут сама городская заявилася, да ещё бесстрашная такая. Сплетен она, видите ли, не боится, посмотри на неё какая деловая.

Маша, обдав холодным взглядом местную сплетничью контору, сухо поздоровалась. Маша не желала опускаться до их уровня. Но и себя макать в грязь тоже не позволит. Не из таких. Да и бабушку Машину на деревне не забыли, честная, правильная, умная женщина. Когда уехала внезапно, все удивились. Че так скоро-то. Поначалу даже не верили. Ведь сорок годов жили Демидовы душа в душу. А потом, как бабушка отшептала. Демидов сам, ведь бравый мужик был, пить стал. А как напьётся, так буйство такое просыпалось, что на дороге у него не стой, пришибет, враз пришибет. Когда Аркашка один бобылём остался, так Никитична на его и дом глаз свой проклятущий положила и решила махинацию затеять, Аркашку споить, а сама домом и садом завладеть. Не знала глупая баба, что дом и земля давно на дочь переписаны, на маму Машину. Да и Аркашка порыв не понял, только рассмеялся, взбеленив бабу Никитичну, и обрёл нового злопамятного врага на долгие, долгие годы. А в лице Никитичны орду недоброжелателей, родственничков оной.

Маша встала у отдела ткани, рисунки все были незатейливые. Одни васильки, васильки синие, васильки фиолетовые, васильки розовые. Выбор был не велик. Подошла продавщица, Маша купила по восемь метров и розовых, и синих васильков. Ровно на постельное хватит. А машинку швейную Маша вчера смотрела, работает хорошо, хоть и старая. Маше запаковали покупки в бумагу, обрезали верёвочкой. Маша пошла в другой отдел, купила гречки и сосисок. И удалилась с высоко поднятой головой. Местная мафия разом ринулась покупать васильки, сама, правда, не зная зачем.

Маша шла домой, дел было много. И Славику обещала вечером пройтись. Деда надо накормить, а то отощал совсем. Осунулся, один нос на лице остался.

Дорогу Маше перегородил мотоцикл «Урал». Маша вся в мыслях своих была и не поняла сначала, откуда взялось это нагромождение метала и вони. Водитель мотоцикла снял шлем, из-под шлема появилась голова с улыбкой от уха до уха.

- И здравствуйте, леди, разрешите вас подвезти? - спросил наглец.

Маша сразу оценила масштаб катастрофы. Молодой человек был совершенно не воспитан, груб и неотесан. Скорее потомок кого-то из этих толстых теток, что в сельпо стояли и судачили. Такой же мордатый и дефективный.

- Нет, мерси, - сказала Маша тоном глупенькой девочки. Обошла металлолом на колесах и пошла дальше.

Но это лишь раззадорило молодого, видимо, привык общаться с дурочками деревенскими.

- Не уж позвольте, - протянул свою руку, как бы давая понять, что предлагает ей сесть в люльку.

Маша поняла, тут надо действовать на другом языке, а то не поймёт.

- Ты чаво пристал, ехай себе восвояси, прицепился увалень, я те че, девка подзаборная. Вот нахал, так нахал! - Маша как могла рвала рот из последних сил, собрала всё, что слышала или читала про деревенский быт и говор.

- Васей меня зовут, - сказало лицо, у которой улыбка съехала в ухмылку.

- А меня Машкой, ехай отсюдова подобру-поздорову, пока я тебя нечаянно инвалидом не сделала.

Вася всё понял и быстро ретировался, так же быстро, как появился. А Маша шла и думала, что, наверно, деревня — это не её. Это надо понимать менталитет, чувствовать опасность заранее, всегда быть начеку. Деревня — это не город.