- Всё, Серёга, собирайся, поедем. - Тётя Катя смотрела на племянника строго, но не сурово.
- Сейчас. - Серёжка оглядел комнату. Всё ли забрал.
Впрочем, забирать особо было нечего. За все те годы, что мама пила, пожитками он обрасти не успел. Чемоданчик с отданными кем-то вещами и ставшей к концу лета маленькой школьной формой.
- Не брал бы. - Тётка кивнула на форму. - У нас в школе формы нет, а эти вещи тебе разве что на нос налезут.
Она не хотела обидеть племянника, но Серёга всё равно насупился. В последнее время его нос казался ему чрезмерно большим, руки слишком длинными и неловкими, размер ноги, как, хихикая, говорила соседка Ленка "сорок шестой растоптанный". Серёга смущался и злился одновременно. Ему некому было объяснить, что это всего лишь особенности взросления, и что бывают в жизни подростка такие времена, когда части его тела растут не одновременно, а подчиняясь своим собственным законам. Некому было успокоить, показать свои подростковые фотографии в старом альбоме.
Потому что отец их с мамой бросил в тот самый момент, когда Серёжка стоял у двери с пылающими от волнения щеками, растерянный и счастливый, готовясь идти на свою первую в жизни школьную линейку.
Папа вышел из комнаты с вещами. Так они и стояли: Серёга со своим ранцем и отец с чемоданом.
- Я ухожу. - Бросил он матери. А Серёжка ещё ничего не понимал, ещё улыбался глупо и выжидательно.
- Почему сегодня?
- Я так решил. Сегодня тебе некогда будет устраивать мне истерики. Пока, сын.
Он хлопнул Серёгу по плечу и прошёл мимо него, не говоря больше ни слова. А потом бледная, как полотно, мама тащила сына за руку, не замечая, что он иногда наступает новенькими блестящими туфлями прямо в лужи, оставшиеся после прошедшего ночью дождя.
Вместо того, чтобы слушать директора и ребят, весело читающих стихи, Серёжка всё время оглядывался на маму, безучастно стоящую в стороне от школьного праздника, и ему казалось что она внезапно и очень тяжело заболела. Позже выяснилось, что так оно и есть, потому что алкоголизм - это тоже болезнь. В тот день, первого сентября, она впервые напилась до невменяемого состояния. С тех пор Серёга ненавидел этот день.
Нет, конечно, всё произошло не так быстро. Сначала мама ещё пыталась наладить свою личную жизнь, чтобы доказать бывшему мужу, да и себе, что таких женщин, как она, просто так не бросают. Но что-то всегда мешало. И чаще всего мешал её собственный сын. Никому не хотелось воспитывать чужого ребёнка и брать на себя ответственность за него.
Любую неудачу мама запивала чем-то, что способно было поднять ей настроение, и с каждым годом всё больше и больше погружалась в своё осознанное отстранение от реальной жизни. Она сменила работу на малооплачиваемую, но ту, которая позволяла беспроблемно забываться на пару дней, на ту с которой не выгоняли, потому что туда больше всё равно никто не шёл.
Отец в жизни Серёжки больше не появлялся, отмечаясь раз в месяц копеечными алиментами, поступающими на карту матери. Подруги, ещё оставшиеся от прошлой жизни, жалели её, отдавая для мальчика вещи, из которых вырастали их собственные сыновья. Учился он средне, стараясь сильно не привлекать внимание к себе. В школе догадывались о том, что делается у мальчишки дома, но уроки Серёга не прогуливал, на некоторые из собраний мать являлась, старательно пряча глаза и прячась за спинами других на последней парте в крайнем ряду.
Он не был голодным, не воровал, не приходил в школу битым и не вызывал у учителей особого волнения. Мало ли кто как живёт. Только недавно внутри у мальчика начала подниматься волна необъяснимого раздражения, почти ярости, с которыми трудно было бороться, и кулаки Серёги стали сжиматься всё чаще и чаще. И опять ему некому было объяснить то, что происходит с ним.
После нескольких жёстких драк во дворе и в школе, он наконец попал под пристальное внимание инспектора ПДН, а следом за ним и совсем опустившаяся к тому времени мать.
- Вы понимаете, что это лишение? - Вопрошала девушка-инспектор.
- Что ж. - Пожимала плечами та. - Может, ему в интернате лучше будет.
- Вы в курсе, что должны будете платить за содержание сына в интернате? - Стращала инспектор.
- Как? - Пугалась мать. - Как платить?
- Алименты. - Инспектор смотрела пристально, в надежде, что она одумается. - Вы и отец будете платить алименты своему сыну.
Риск остаться совсем без денег на мгновение отрезвил женщину.
- Не буду, вот, как на духу, не буду пить больше! Не забирайте Серёгу!
Но хватило женщины ненадолго. Отец, которого нашли через полицию, категорически отказался забирать сына.
- У меня другая жизнь. Мне эти проблемы не нужны.
И тогда оказалось, что у Серёги есть тётка. Катерина.
* * * * *
- Отец у нас с твоей матерью один. - Говорила она, пока они ждали поезд в не слишком чистом зале ожидания городского вокзала. - Матери разные. Мою он бросил, к твоей бабке ушёл. Вот Светка и появилась. Я-то её сначала ненавидела. И мать её тоже.
- Бабушка умерла. - Хмуро перебил Серёга. - Давно.
- Знаю. Я уж потом поняла: бабы что, каждая счастья хочет. А мужики отвечать ни за что не хотят, как мой отец, как твой.
- Я так-то тоже мужик, если что. - Раздражённо пробурчал племянник.
- Да уж. - Голос Катерины звучал насмешливо, но не зло. - Мужик. Ты что же это, мужик, руки распускать начал? Учиться, говорят, совсем перестал.
- А вам какое дело? - Серёга зыркнул на тётку. - Вы, вообще, зачем приехали?
- А ты в интернат хотел? - Вопросом на вопрос ответила она.
- Не. - Он мотнул головой.
- Ну, то-то. Так уж получилось, Серёга, что в жизни этой никого у меня нет: ни детей, ни мужа. А в тебе, как ни крути, кровь родная. Если двум людям порознь плохо, то вдруг вместе лучше будет.
- А мама ваша?
- А повeсилась она, как отец её бросил. Я, Серёга в интернате доучивалась, знаю как оно там.
Он притих. Долго думал о чём-то, потом выдавил.
- Тогда тем более не понимаю. Вы отыграться на мне хотите? Так не выйдет.
- Глупый. - Катерина сказала это без укора, походя. - Нашёл мстительницу.
В квартире у Катерины у него тоже появилась своя комната. Едва они приехали, тётка сразу заявила.
- Давай к школе готовиться. Здоровый ты, Серёга. Годика два потерпи, все девчонки в школе твои будут, да и не только в школе.
- Так уж. - Фыркнул он, но на самом деле было приятно. И признался неожиданно. - А в прежней школе меня Буратиной дразнили.
- Сами они Буратины. У тебя плечи широкие, бёдра узкие, и ростом ты вышел. Самая мужская фигура. Просто когда человек взрослеет, сперва кости растут, а потом уж мясо нарастает. Всё изменится в лучшую сторону.
После этого фыркать было как-то неловко, и он позволил тётке протащить себя по магазинам, чтобы подобрать одежду и обувь. Кажется, Катерина осталась довольна.
- А на линейку можно не ходить? - Спросил он вечером, глядя на висящую на вешалке одежду.
- С какого это? - Тётка смерила его взглядом. - Боишься что ли? Нормальная рубашка. В нашем районе олигархов нет.
- Не боюсь. - Серёга отвернулся. - Так, воспоминания...
- Ты как пенсионер, племяшка. Ещё мемуары напиши. Воспоминания у него.
В глазах у Серёги потемнело от обиды и гнева, непроизвольно сжались сами собой кулаки.
- Молчите, если не понимаете ничего! Вы видели, как это, когда человек пьёт, а вы ничего сделать не можете? Когда ваша родная мать невменяемой становится и вас не слышит?!
- Нет. - Катерина повернулась к нему и посмотрела мальчику прямо в глаза. - Я видела, другое: как моя мать висит в пeтле. Никому не пожелаю.
Серёжкины кулаки разжались и он растерянно заморгал.
- А когда яростью накрывает, - совсем другим тоном посоветовала тётка, - подтягивайся или отжимайся. Душ ещё прохладный хорошо помогает, но это если дома накроет. Просто возраст такой, гормональная перестройка, пройдёт. От тебя не зависит, но регулировать состояние можно.
Это спокойное объяснение остудило полыхнувшие было щёки.
- Ты, если чего-то не понимаешь или не знаешь, спрашивай, не стесняйся. Если чего-то не знаю и я, будем разбираться вместе.
Такого ещё не было в Серёгиной жизни, чтобы кто-то хотел разобраться в его жизни, его чувствах, его настроении.
- Ладно. - Пробормотал он. - Пойду я на вашу линейку.
- Если бы на мою. - Катерина грустно улыбнулась. - Знаешь, если уж пошёл у нас с тобой такой откровенный разговор, то признаюсь. У меня ведь детей быть не может. Когда-то в молодости натворила много глупостей. Да и потом жизнь не сложилась. Я тоже не праведница, мальчик. Но вот первое сентября почти всегда встречаю с грустью. Я так мечтала, что приведу на линейку дочку с белыми бантиками или сына в нарядной рубашке и с красивым букетом. Иногда подхожу к школьной ограде в этот день и смотрю на чужих нарядных детей.
- Взяли бы в детском доме тогда, раз своих нет. - Ляпнул Серёга и испугался. - Хотел вроде спросить, а вышло грубо, даже как-то вызывающе.
Но тётка не обиделась.
- Не дали. Не разрешили быть опекуном.
- А у меня, значит, разрешили?
- А у тебя, значит, разрешили. Инспекторша тебе попалась человек настоящий. Это ведь она меня разыскала. Чувствовала, видно, что нельзя тебе в интернате. А тебе и правда нельзя. Сломался бы. Не обижайся. Не потому что слабый, а потому что возраст такой.
- Да я не обиделся. Ты...
Он неожиданно назвал Катерину на "ты", и сам опешил, но не остановился.
- Ты если хочешь, то пойдём со мной на линейку. Я, конечно, не девочка с бантиками, и не первоклашка с большим букетом и за ручку вести себя не дам. Но ты всё равно будешь знать, что привела меня в школу.
Он повернулся и ушёл к себе в комнату. Побросал в рюкзак тетради и ручки, снова покосился на новую одежду.
"Пусть. Если ей так легче".
* * * * *
К школе подошли вместе.
- Ну иди. Вон твой класс собирается. - Рука Катерины дрогнула, так хотелось поправить воротник его рубашки, но она сдержалась.
- Ага. - Племянник кивнул. - Пошёл.
Он независимо приблизился к группе ребят и встал рядом.
- Привет! Ты новенький? - С любопытством спросила какая-то девочка.
- Да. - Серёга кивнул.
- И похоже явился с мамочкой. - Насмешливо добавил симпатичный ехидный мальчишка. - Страшно одному, детка?
- Подержи, пожалуйста. - Серёга отдал свой рюкзак девочке, которая первой поздоровалась с ним, аккуратно поднял рукава рубашки.
Насмешник отступил. Новенький был явно выше и сильнее. Но Серёга неожиданно принял упор лёжа и принялся отжиматься. Потом встал, отряхнул руки и покачал головой.
- Правда помогает. - Он забрал у девочки рюкзак. - Спасибо.
- Помогает в чём? - Спросил кто-то.
- Не набить лицо особо одарённым шутникам. - Серёга повернулся, ища глазами Катерину.
Она стояла чуть в стороне и смеялась. Потом кивнула ему и одобрительно подняла вверх большой палец.
Серёга помахал ей рукой и с облегчением засмеялся тоже.
И обернулся ещё раз, заходя в школу уже не совсем чужим, и помахал ей снова.
Площадка перед школой опустела. Катерина прошла по ней вглядываясь в буквы и цифры на асфальте: 1"А", 5"Г", 9"Б".
Вот и закончилась их самая первая с Серёгой линейка. А первая - это всего лишь начало истории, правда?..