- Эрзи, о чём ты говоришь? Я не понял, какие видения? Почему ты сравнила глаза своего сына с моими? Неужели ты хочешь сказать, что…
- Я не знаю, Вахид…Теперь я ни в чём не уверена… - не дала она ему договорить, - я думала всю ночь, вспоминала. Роды были преждевременными, так сказала лекарша. Однако мой сын не выглядел недоношенным, он был крепким, громко закричал и сразу взял грудь. Вахид, у него были чёрные волосики, чёрные бровки и такие же глазки. Глядя на него, я видела тебя…Тогда я думала, что схожу с ума, но теперь…- тут Гюльфем замолчала, потому что Вахид, не дослушав, схватил её за плечи и пристально посмотрел в глаза.
- Неужели это мой сын, Эрзи? - сипло прошептал он, и его сердце забилось с удвоенной силой.
- Прости, Вахид, я давно хотела тебе рассказать, но не решалась…я была у повелителя всего один раз… неделю спустя упала в обморок, и повитуха сказала, что я беременна…Я помню её удивлённые глаза…потом мне было так плохо, что ни о каких хальветах и речи быть не могло… потом я за золото уступила ночь с падишахом одной наложнице…Султан рассердился на меня, но не наказал. А потом…мой Мурад…его приказала отравить Фюлане, но лекарша, матушка Ахсен-хатун, проявила милосердие к моему мальчику…Спасая его от хатун-злодейки, она его куда-то спрятала. Но куда?! Служанка Фюлане Дамла перед смертью говорила Ахсен о каком-то письме, назвала первые буквы моего имени. Хюррем и Ахсен думают, что в этом письме говорится о моём Мураде. Вот только где это письмо, никто не знает.
Вахид внезапно вскинул голову, расправил плечи и обратил к Эрзи лицо, исполненное вдохновения и веры.
- Эрзи! Я найду нашего сына! - проглотив комок в горле, пошептал он.
- Вахид, а если я ошибаюсь…
- Я найду нашего сына, и мы все вместе счастливо заживём! - громко и твёрдо повторил Вахид.
Эрзи приникла к груди мужа, он обнял её, и они молча сидели так до тех пор, пока свеча не затрещала, пламя её задрожало, стало меркнуть и погасло.
На следующий день Ферхат-ага зашёл в лазарет и попросил Ахсен-хатун подробно рассказать историю с письмом.
А потом начались поиски.
Хранитель покоев в свободное время обследовал каждый дюйм в комнате погибшей Дамлы и в пустующем рядом помещении, в котором когда-то жили Ахсен с матерью.
Тщательные поиски не увенчались успехом, и тогда Ферхат, помня о словах про суры из Корана, переключился на мечети. Он собрал подробные сведения о том, какие храмы посещала Фюлане-хатун, и по возможности стал наведываться туда, незаметно исследуя стены.
Потянулось долгое время ожидания, которое не приносило положительных результатов.
Однако все, кто был посвящён в эту тайну, не теряли надежды.
Ферхат-ага в силу своей занятости на службе не мог уделять розыскам достаточно времени, это удручало его и расстраивало Гюльфем.
К тому же султанша однажды попросила повелителя дать ей свободу и отпустить, однако получила категорический отказ и совсем упала духом.
Между тем снова забеременела Хюррем и в положенный срок родила здорового шехзаде, которому султан Сулейман дал имя Селим.
В столице палили из пушек, жителям раздавали монеты и подарки, в гареме весело и ярко отпраздновали важное и радостное событие.
Счастливая Хюррем с удовольствием получала поздравления, и никто уже не сомневался в её превосходстве над другими наложницами.
К слову сказать, с вновь прибывшими рабынями у Хюррем случались конфликты, однако они быстро пресекались авторитетом валиде Айше-Хафсы-султан.
Мать Сулеймана была женщиной мудрой, поняла, что рыжеволосая фаворитка действительно любит её венценосного сына, предана ему и династии, а потому решила её поддерживать. С рождением второго шехзаде валиде утвердилась во мнении, что поступает правильно.
Махидевран-султан восприняла рождение у Хюррем ещё одного шехзаде на удивление спокойно, даже равнодушно. Она поздравила султаншу, вручила оберег для новорожденного, поклонилась и покинула покои родильницы.
- О, Аллах! Благодарю тебя за то, что ты образумил мою невестку, внушил ей смирение и даровал её душе покой! - вознесла молитву Всевышнему довольная Айше-Хафса, не представлявшая, насколько она далека от истины.
Махидевран в душе переживала настоящую бурю, её одолевали смятение чувств и мыслей. Однако причиной такого эмоционального состояние была совсем не Хюррем с её сыновьями.
Душевный покой госпожи потревожил красавец Джамал-паша.
После прощального разговора с пашой она долго не могла забыть его пламенный взгляд, а особенно горячие ладони, в которых он держал её руку. Она понимала, что не должна была позволять ему этого, но непривычные волнующие ощущения оказались сильнее разума.
Прошло довольно много времени, и чувства Махидевран потеряли остроту, а воспоминания о дерзком паше казались теперь не более чем прекрасным сном.
Но однажды паша вновь явился в Топкапы.
Повелитель велел ему прибыть со всеми документами, касающимися санджака Манисы, потому что принял решение отправить туда шехзаде Мустафу.
Джамал-паша незамедлительно прибыл во дворец, предоставил падишаху документы и подробно доложил о положении дел в санджаке.
Султан внимательно выслушал его, задал дополнительные вопросы и, минуту помолчав, серьёзно произнёс:
- Джамал-паша, я не случайно так подробно расспрашиваю тебя о состоянии дел в губернии, где ты служишь. После похода на Венгрию я намерен отправить туда своего старшего шехзаде Мустфу.
- Повелитель, народ Манисы с радостью примет известие о назначении шехзаде Мустафы губернатором, - паша тут же отреагировал на слова падишаха.
- Джамал-паша, несмотря на твою молодость ты доказал, что можешь справиться с трудным делом, я убедился в этом, когда отправлял тебя в Египет. Также ты порадовал меня своей разумностью и умением чётко и кратко отвечать на заданные вопросы. Я хочу доверить тебе самое дорогое – моего шехзаде. Назначаю тебя главой охраны дворца в Манисе!
- Повелитель! Это большая честь для меня! Клянусь служить верой и правдой шехзаде Мустафе и защищать его, не жалея жизни! – проникновенно произнёс паша, и повелитель в ответ похлопал его по плечу.
- Верю, Джамал-паша, что так и будет! Сегодня же я объявлю о своём решении Махидевран-султан, пусть начинает сборы, она по традиции также отправится в санджак с сыном. А ты готовься к походу, Джамал-паша! С помощью Аллаха я намерен взять Буду!
- Слушаюсь, повелитель! Не сомневаюсь, что в скором времени Буда падёт к Вашим ногам! – с азартом промолвил паша и низко склонил голову.
- Аминь! – раздалось под сводами султанских покоев.
…Гюльшах влетела в покои Махидевран, изрядно запыхавшись и с бешено бьющимся сердцем.
- Госпожа…он здесь…султан его опять по плечу стукал…- глотая слова, проговорила она, выпучив глаза на султаншу.
Та настороженно сдвинула брови и внимательно посмотрела на служанку.
- О ком ты, Гюльшах? Кого ударил повелитель? – беспокойно спросила она.
- Да не бил, наоборот, хвалил. Я неправильно выразилась. Вы же знаете, кого повелитель любит, того по плечу так ласково “хлоп-хлоп”, ну? Поняли теперь? – объясняла она, помогая себе красноречивыми жестами.
- Теперь поняла. И кого же он так любил в этот раз? – Махидевран вдруг посмотрела на Гюльшах взглядом, осенённым внезапной догадкой.
- Так я же и говорю, его, Джамала-пашу! – просияла Гюльшах.
- О, Аллах! Он во дворце? – теряя самообладание, воскликнула Махидевран.
- Ну конечно! Идите, госпожа, скорее, - служанка открыла дверь и уставилась на султаншу.
- Куда идти, Гюльшах? – растерянно посмотрела та на неё.
- С конём гулять, госпожа, какая Вы непонятливая. Шехзаде сейчас в учебной комнате, его ещё не скоро забирать. Дайте, я посмотрю на Вас! Ой, красавица Вы какая! Выходите! – Гюльшах в нетерпении взяла Махидевран за руку, тихонько потянула к двери, и та послушно вышла в коридор.
Бдительная служанка побоялась упустить пашу и уговорила госпожу коня не брать и без него погулять вдоль пруда.
Как и предчувствовала неутомимая Гюльшах, едва они успели выйти на тропинку, ведущую к водоёму, как заметили вдалеке мужскую фигуру, которая секунду постояв, торопливо направилась к ним.
- Джамал-паша, какая радость! Пусть Ваш день будет добрым! – вежливо приветствовала мужчину Гюльшах и тотчас обеспокоенно спросила:
- Вы коня нашего не видели? Только что был здесь, траву щипал! Вот наказал Аллах этим конём! Пойду искать! – покачала она головой и отошла в сторону.
- Добрый день Махидевран-султан! Я счастлив, что вижу Вас снова! Вы наполнили моё сердце радостью! Моя душа ликует рядом с Вами! – с неподдельной искренностью произнёс он, и на щеках женщины выступил нежный румянец.
- Здравствуйте, Джамал-паша, я тоже рада вновь встретиться с Вами, - сдержанно ответила Махидевран, но её глаза засияли, а уголки изящно очерченных губ дрогнули.
– Надеюсь, у Вас всё хорошо? Визит в Топкапы не огорчил Вас?
- Что Вы, Махидевран-султан! Одно то, что я увидел Вас, сделало моё пребывание во дворце счастливым! К тому же повелитель своей милостью повысил меня в должности. Теперь я возглавляю личную охрану шехзаде Мустафы во дворце Манисы, - поклонился Джамал.
- Шехзаде Мустафа отправится в Манису?! В санджак наследника?! – от удивления брови султанши взметнулись вверх.
- Да, Махидевран-султан, повелитель только что сообщил мне о своём решении отправить шехзаде Мустафу в санджак наследника. Он намерен сделать это после похода, в который вскоре отправится.
- Я ничего не знала об этом! - взволнованно произнесла Махидевран.
- Повелитель сегодня объявит Вам, так он сказал!
У Махидевран перехватило дыхание. Не в силах сдержать нахлынувшую радость, она с лучезарной улыбкой посмотрела на пашу.
- Джамал-паша, да благословит Вас Аллах за благую весть!
- Благодарю Вас, Махидевран-султан! Я счастлив, что первым принёс Вам её! Повелитель сказал, что согласно традиции, Вы также отправитесь с шехзаде…
- Да, я знаю, таков закон, мать обязана отправиться вместе с престолонаследником в провинцию, чтобы дальше воспитывать и защищать свое дитя!
- Махидевран-султан, я клянусь, что буду оберегать шехзаде и, если понадобится, отдам за него жизнь! Также и за Вас, госпожа! – преданно склонил он голову.
- Благодарю, Джамал-паша! Ваши слова успокоили материнское сердце! До скорой встречи! Берегите себя в походе! – тихо сказала она, и Джамал резко поднял голову, устремив на госпожу восхищённый взгляд.
- Махидевран-султан, я буду драться как лев, с неверными, чтобы быстрее вернуться с победой!
С этими словами он, как и в прошлый раз, взял руку султанши в свои горячие ладони, только теперь он почувствовал более сильное ответное рукопожатие.
Улыбнувшись друг другу, они расстались, чтобы встретиться уже в Манисе.
Между тем весть о скором походе армии падишаха на Венгрию быстро облетела дворец.
В связи с подготовкой военной экспедиции у Ферхата-аги совсем не оставалось времени на поиски таинственной стены, где должно было лежать судьбоносное письмо.
Встретившись в домике с Гюльфем, он постарался успокоить её и поднять упавший дух.
- Эрзи, любовь моя! Не стоит отчаиваться! Мы столько ждали, потерпим ещё немного. Поход не продлится долго, армия падишаха многочисленная и подготовлена великолепно. Вот увидишь, я скоро вернусь и продолжу поиски. Осталось всего две мечети, не в одной, так в другой обязательно есть та стена, о которой говорила Дамла-хатун. Ты веришь мне, Эрзи? – вдохновенно произнёс он и взял в ладони её лицо.
- Я верю тебе, Вахид! Ты знаешь, я подумала, может, всё же рассказать повелителю о письме и попросить у него помощи? Он выделит людей, и они быстро смогут обследовать все стены…
- Эрзи! А что потом? А если в письме содержится правда о рождении Мурада? Ты представляешь, что сделает султан, узнав её? Возьми себя в руки, Эрзи! Не позволяй отчаянию завладеть твоим разумом!
- Ты прав, Вахид! Я совсем потеряла контроль над собой. Мы подождём. Возвращайся скорее с победой, любимый! Мы найдём нашего сына!
Прошло время, и доблестная армия султана Сулеймана отправилась в новый военный поход!
- Слава султану Сулейману! Да коснётся его сабля небес! – торжествующими возгласами провожал народ своего падишаха.
Дворец притих и словно замер в ожидании триумфального возвращения повелителя.
В эти дни женщины с верой и страстью молились о ниспослании победы.
В один из вечеров, прежде чем приступить к молитве, Гюльфем взяла в руки Коран и вслух прочитала первую суру "Аль-Фатиха".
- А я эту суру знаю наизусть, она всегда попадалась мне на глаза, когда я приходила в покои к матушке, - с лёгкой печалью в голосе произнесла вдруг Фатьма.
- Конечно, милая, ведь эта сура первая в Священной Книге, её невозможно пропустить, - улыбнулась Гюльфем.
- Я впервые увидела её не в Священной Книге, к тому же вряд ли смогла бы выучить её так быстро, матушка при мне не читала Коран, - возразила Фатьма.
Гюльфем положила Книгу на столик и, судорожно сглотнув, внимательно посмотрела на девочку.
- А где же ты её увидела? – медленно задала она вопрос Фатьме, и то, что она услышала в ответ, заставило её потерять дар речи:
- На одной стене в покоях матушки была написана эта сура.
Некоторые стены гарема были украшены хадисами и сурами из Корана, написанные арабской вязью, что и имела в виду Фатьма.
Гюльфем резко побледнела и махнула рукой служанке.
- Пойди к Ахсен-хатун, приведи её сюда…- хватая ртом воздух, промолвила она и откинулась на спинку дивана.
- О, Аллах! Госпожа, я мигом! – сорвалась та с места и побежала за лекаршей.
Спустя пару минут Ахсен стояла в покоях Гюльфем, а минутой позже обе они торопливо шли в бывшие покои Фюлане.
Отыскав глазами плитку, на которой была написана сура "Аль-Фатиха", они переглянулись с надеждой и страхом во взглядах, после чего Ахсен достала из своего лекарского чемоданчика острый предмет, подцепила им плитку, и та упала ей в руки, открыв в стене отверстие, в котором лежал скрученный свиток, перевязанный тонкой лентой.