Во всём мире уже в древние времена сообразили, что гостеприимство — выгодный товар, и его легко монетизировать. Возле дорог выросли таверны, гостиницы, караван-сараи и странноприимные дома. Ирландия отставала от Европы в технологиях эдак столетий на пять, но в социальном устройстве двигалась своим курсом, и сравнивать её не с чем.
Как ни противилось общество свободному хождению людей по острову, имелись путешественники поневоле, которые были нужны всем, и кто-то должен был блюсти их интересы. Но гостеприимство по закону бесплатно, а принимать в своём доме поэта или короля по статусу обязан только очень обеспеченный человек — простой общинник может молока вынести толпе «больших людей» и помахать ручкой на прощание, указав направление к ближайшей усадьбе фла. То-то фла обрадуется!
Но не всё так безнадёжно. Если у простого общинника набралось стадо в сто коров, сто овец, сто свиней, и он завёл табун в сто лошадей, дело в шляпе: он вправе поставить большой дом, вмещающий много людей, купить котёл, в котором свинью сварить можно, и всем сообщить, что он отныне брёга (briugu) — гостеприимец и его дом - бриден. По статусу новоиспечённый брёга поравнялся с королём и олавом поэтов. Все ему кланяются первому и у него скотину занимают. Никому он больше ничего не платит, ни у кого не занимает, и из уважения к его служению никто не скажет ему: «Пойди, принеси». Даже король племени, и даже король пятины. Может статься, они сами — его должники.
Служение гостеприимца заключался в том, чтобы привечать всех, не взирая на статус. У него останавливались купцы, король со свитой, отряды воинов, бродяги, заплутавшие охотники, олав поэтов со товарищи, - и всем накладывали еды в подставленные тарелки по статусу, наливали, находили постель по чину и доброе слово, которое и кошке приятно. А можно было и просто так прийти подивиться на захожую публику, музыку послушать, выпить на дармовщинку, поиграть с кем-нибудь в фидхел и кости, не сильно опасаясь потерять выигрыш и получить при этом в бубен — потому что дом охранялся, и за порядком следили обученные люди. Никому нельзя отказывать, даже если каждый день приходит.
В чём интерес? Да в статусе, конечно. В возможности заключать сделки в размере семи куал. В праве кредитовать кого угодно, в том числе короля. Да, дом становится проходным, но королей, путешествующих далеко от дома, не так много, их всего-то человек двести на весь остров, олавов даже меньше, а Ирландия большая, и снаряд два раза в одну воронку не ложится, то есть свой король, конечно, приедет каждый год, а чужой — едва ли.
Для купцов гостеприимец — контрагент, сам не купит (не положено), но у него всё схвачено, и его саор-кейли купят, если попросит. Можно сделать так, чтобы попросил, они потом разберутся по-свойски. Итак, наш герой несёт не детские издержки и получает теневые доходы, которые никому на острове и не снились, даже данщику, у которого в амбарах пылится всё, что собрали с народа за год. Данщик бережёт общее, а гостеприимец крутит своим. Гостеприимцам знать охотно доверяла воспитание детей, потому что наблюдать визиты поэтов, брегонов, королей считалось хорошей школой жизни, а у такого алтрама всегда есть что покушать. Каждый далта тоже приносил доход в кубышку.
Знаком профессии гостеприимца были котёл и посох, которым в случае чего можно вразумить захожего человека, который ошибся сундуками домами и вовсе не в отдыхе нуждался. Эти предметы, статусные, поэтому красивые и дорогие, запрещалось брать в залог, как нельзя брать в залог плуг пахаря, меч воина, кроту арфиста.
Гостеприимцы были нескольких разновидностей. Одни пасли места на дорогах, где туманы и плохая видимость часто заставляла путников задержаться. Вторые — пустоши, где мало жилья. Третьи — перекрёстки. Самые богатые персонажи, державшие узлы слиабов — магистральных дорог, назывались ри-брёга — короли гостеприимцев. Их было когда пять, когда шесть, и ни разу не было больше семи. Любители саг сразу вспомнят «Разрушение дома Да-Хока», «Разрушение дома Да-Дерга», «Повесть о кабане Мак-Дато», «Сватовство к Эвир». Это только навскидку. Все это не просто усадьбы, а гостеприимные дома, и владельцы их — ри-брёга. И папаша Эвир, будущей жены Кухулина, Форгал Монган, тоже. Олигархи эпохи железа, если слить мифологическую и нарративную части повествований — в них принято было упаковывать тогда любую историю.
Из всех перечисленных саг следует, что гостеприимные дома становились местами побоищ, и хозяев профессия не всегда защищала. Но одно дело, кого-то выследили и взяли в осаду в доме, или перепившие гости языками зацепились и вгорячах разнесли дом, это понятно (профессиональный риск). Случались и неприятности на ровном месте.
Был в Лейнстере гостеприимец по имени Бухет. Он воспитывал Эйне НиКахир, внучку короля Лейнстера Фэлими. Папаша девочки насчёт слабого пола не стеснялся, и на тот момент у него имелось 32 сына, от подросткового до вполне вменяемого возраста. Они завели привычку навещать сестру, а так как все были люди знатные, самому королю внуки, требовали себе самое лучшее, потому что в своём праве. Им не отказывали, но они всё-равно уезжали недовольными. В конце концов заявились все вместе, с друзьями, забрали лошадей и семь стад увели в счёт каких-то там обид. Стадо — примерно 80 коров, мне встречалась такая цифра. Бухету пришлось закрываться, потому что гостей принимать не на что, пропажу не нашли, а с королём судиться — значит нанимать болвана, которому предъявят претензию вместо властодержца (процедура такая). Болван тоже даром не согласится позориться, и для разорённого до нитки человека это дорого. Фэлими мялся, ёрзал, но до нехорошего доводить не стал и нашёл выход: предложил срочно-обморочно выдать девушку замуж, а выкуп чести отдать Бухету. Конечно, получил бедолага меньше, чем потерял, но смог открыть заведение снова, а внуки короля ему больше не докучали. Полагаете, Фэлими о налёте был не в курсах, и где растворились пятьсот с гаком коров и породистые лошади ничего не знал? Вот тут и видно, как работает клановая система. Бухет и Фэлими — родственники. Да, не близкие, но члены одного клана. Не доказано, однако гармония мира нарушена этим непотребством. Чем-то поступиться придётся, хотя бы коибхе злополучным, иначе всякое может случиться: мор на народ нападёт, посевы вымокнут, пиво скиснет или коростой покроешься. В любом феодальном обществе о Бухете забыли бы сразу и спокойно жили дальше.
А так брёга все уважали, роднились с ним и с удовольствием проводили время в его компании. Когда он умирал, наследники делили его добро и расходились по домам, потому что по достатку на статус уже не вытягивали.