Митяй Размышляйкин из всех дней недели больше всего уважал пятницу. В этот день он с папой ходил в городскую баню на Чайковского. Не на экскурсию, а мыться и париться, конечно.
Здание бани было интересным архитектурным объектом. Колонны и арки на входе. Даже непонятно с каким ещё зданием в Николаевске можно его сравнить по уровню интересности. Разве что с Домом пионеров на Ленина. Там башенки на крыше весьма галантерейные. Да дело не только в арках и башенках. Эти два здания радовали глаз своими гармоничными линиями и пропорциями.
Вечером в пятницу в бане бывал всегдашний ажиотаж. По окончании рабочей недели приятно зайти в парную и помахать дубовым веником по своему туловищу и ногам.
А ещё тут в кассе находилась Нина Константиновна. Она не только кассир, но ещё и заведующая баней.
Когда Нина Константиновна проходила по залу ожидания в мужском отделении, то всё резко менялось в умах присутствующих мужчин. Независимо от того, о чём перед этим думал тот или иной ожидающий очереди мужчина или, например, юноша, у них мгновенно опустошались содержания мыслительных процессов, замещаясь простым как правда «М-да-а!». Или «Эва!». Это в зависимости от статуса мыслителя, то есть от его семейного положения. Холостые были в партии «Мда-а!», а женатики – в «Эва!»
Размышляйкин, как и надо с его говорящей фамилией, прикидывал в своей, так сказать, голове как свести концы с концами верёвку в топологической задачке, заданной почти семьдесят лет назад Анри Пуанкаре. Ну это про то, что всякое односвязное трёхмерное многообразие без края гомеоморфно трёхмерному шару. То есть как ты ни мни мягкую пластичную бездырочную штуку, она всё равно является по топологическим понятиям шариком. И верёвку любой длины как ты ни тяни через нашу Вселенную, ты сможешь без проблем сомкнуть обеими концами.
Эту головоломку предложила своим слушателям учительница математики Евдокия Филипповна Фастова на факультативных занятиях. Ну а в очереди в баню что ещё делать, кроме как не решать эту задачку, которая является вообще-то одной из семи нерешаемых пока задач тысячелетия.
Ну так вот, как только Нина Константиновна вышла из своего кабинетика-кассы, у Митяя Размышляйкина сразу рухнула близившаяся к завершению система сведения концов с концами той верёвочки, о которой толковал в своей задачке француз Пуанкаре. Ещё бы пяток минут и Митяй решил бы эту задачу. Но вышла из кассы Нина Константиновна и всё. Вместо интеллигентного в шляпе и очках смыкания верёвочки Пуанкаре получилось тестостероновое «Мда-а!». Почти «Мму-у!» как у трёхлетнего крестьянского бычка Черномора.
Да и о какой ещё задачке с верёвкой можно думать, когда идёт по зале Нина Контантиновна. Вы её видели? Вот. А присутствующие в зале видели. И Митяй вместе с ними.
Стройна. И в то же время достаточно не тоща, как эти, так сказать, девицы. Спинку держит прямо. На классических линий лице полное удовольствие от всего на свете. И при этом без переборов и излишеств. Именно настолько, насколько надо для счастья любующихся на неё мужиков и юношей.
И это при том, что Нина Константиновна вообще-то недавно стала бабушкой, поскольку её двадцатитрёхлетняя дочь родила ей внука. Какая всё-таки роскошная природа, то есть генотипие в этой семье. Восторг!
В парной папа вынул из тазика с горячей водой дубовый веник и начал хлестать им по Митяю. Тот не сопротивлялся, поскольку это делается уже лет десять каждую, можно сказать, пятницу. То есть с пятилетнего Митяйного возраста.
«Ну теперь ты давай постукай по мне». Митяй бережно и в то же время достаточно мощно для папиного удовольствия похлестал по спине, ногам и прочим частям тела папы.
Напарившись, пошли под холодный душ. А в раздевалке их ожидала чайная церемония из термоса.
Папа и Митяй никогда не говорили друг другу о своих чувствах друг к другу. Но по их глазам легко читалось глубокое и многомерное взаимодействие между ними. Они наслаждались обществом друг с другом. Оба понимали, что это счастье не будет продолжаться бесконечно долго. И от этого им было немного грустно.
Но здесь и сейчас было очень хорошо.
Через два часа вышли к колонам. Ну и как было условлено встретились с румяными от женской парной мамой и сёстрами Лидой и Надей. Пошли впятером по Карла Маркса домой на Советскую. Ужинать жареной картошкой и чаем с малиной.
Ну скажите о чём-то лучшем, чем это. Посмеюсь.
Владимир Черевичко