«О, как я люблю свой Сосновый Бор! Люблю бродить по нему в любое время, выйти в ночь, пройти через освещенный Приморский парк, у моста через Коваши темнеющий и мерцающий звездным небом. Идти на шум прибоя по дорожке, ведущей на пляж, оживленной днем, сокровенно тихой с наступлением темноты, а сейчас залитой лунным светом. Люблю выйти к заливу и до утра слушать плеск волн – неумолчное дыхание моря. У воды всегда светло, даже в самую непроглядную ночь. Залив дышит волнами, дыхание его то порывисто, то спокойно и смолкает только зимой, когда он засыпает, околдованный льдами. Вода живая, пульсирующая, мерцающая, в любой мгле отражающая в себе свет. И песок золотится, светится вместе с ней. На побережье всегда светло. ЛАЭС – генератор облаков и электричества. Облака безостановочно валят из его труб и растворяются в Сосновоборском небе, а электричества хватает более чем для половины Санкт-Петербурга и Ленинградской области. Ошеломляющие технические мощности, днем видимые за много километров,
«О, как я люблю свой Сосновый Бор! Люблю бродить по нему в любое время, выйти в ночь, пройти через освещенный Приморский парк, у моста через Коваши темнеющий и мерцающий звездным небом. Идти на шум прибоя по дорожке, ведущей на пляж, оживленной днем, сокровенно тихой с наступлением темноты, а сейчас залитой лунным светом.
Люблю выйти к заливу и до утра слушать плеск волн – неумолчное дыхание моря. У воды всегда светло, даже в самую непроглядную ночь. Залив дышит волнами, дыхание его то порывисто, то спокойно и смолкает только зимой, когда он засыпает, околдованный льдами. Вода живая, пульсирующая, мерцающая, в любой мгле отражающая в себе свет. И песок золотится, светится вместе с ней. На побережье всегда светло.
ЛАЭС – генератор облаков и электричества. Облака безостановочно валят из его труб и растворяются в Сосновоборском небе, а электричества хватает более чем для половины Санкт-Петербурга и Ленинградской области. Ошеломляющие технические мощности, днем видимые за много километров, ночью скрыты в темноте и, к их чести, не дают никакого светового загрязнения.
Что касается загрязнений несоизмеримо более страшных, то атомная энергетика считается одной из самых чистых. А если что случится, то до границы Санкт-Петербурга всего 35 километров, а до его исторического центра – 70 километров. И не будет больше ни Соснового Бора, ни Ручьев, ни Липово, ни Пярнушек, ни Систо-Палкино, ничего населенного на многие километры не будет. Но, бог с ними, с людьми, самое чудовищное, что не будет больше Лебяжего заповедника, что красивейшей, драгоценнейшей природе, редким по многообразию и гармонии экосистемам, будет нанесен непоправимый вред.
Господи, мало нам кровоточащей раны грузового порта в Бронке - как можно было воткнуть его в тело природного заказника? Что за нелюди люди?
О, боги, о, боги… Остается только уповать на все добрые силы и всех добрых богов…
Сейчас в мире 192 атомные электростанции, зарегистрировано 99 аварий, самые крупные из них две – в Чернобыле и в Фукусиме. Всего две. Всего? Это мало или много?
Но нечего кошмарить себя – ни к чему оно, не поможет ничем, сколько не думай. Кабы от меня зависело. Остается только уповать…
Уповать на лучшее, не думать о худшем и радоваться каждому прожитому мигу – это ли не формула жизни? Не говорю, что счастливой жизни, ибо счастливой она не бывает, всегда что-то да омрачает ее».
Отрывок из «Динь-День».
