— Было где-то… смотри получше.
Я обшариваю доступные моей руке полки, но постельного так и не нахожу.
— Нет его! Здесь только вещи!
— Да? — удивляется Кирилл, а сам давится улыбкой. — Значит, я перепутал. Наверное, где-то рядом.
— А поточнее нельзя? — гляжу я на него сверху вниз.
— Ты бы предупредила заранее, что копаться в моем шкафу станешь, я бы персонально для тебя карту нарисовал, — весело выдает он.
— А с виду и не скажешь, что ты такой юморист. А ну-ка, пальцем ткни!
— Нееет, вот это уже никак нельзя. Мне приказано не мешаться под ногами, — ёрничает он.
— Хватит тебе уже дурачиться, — смеюсь я, спрыгивая со стула. — Ладно, беру свои слова назад. Но если ты не планируешь спать на голом матрасе, то обязан выдать свои тайники.
— Мне надо подумать, это уже довольно серьезные намерения, — возвращает мне колкость Кирилл и стоит ухмыляется. Так мило при этом выглядит, с гипсом на руке, яркими искорками в глазах и усмешкой в уголках губ.
— Кири-илл! — выдыхаю я громко. — Завтра сложный день, а ты капризничаешь. Совсем как Дина. Немедленно признавайся.
В общем, еще минут пятнадцать мы дурачимся и подначиваем друг друга.
Когда я выполняю данные обещания и меня в хозяйской спальне уже ничего не держит, мне вдруг становится немного грустно: не хочется уходить. Веселая расслабленная атмосфера уже настолько поглотила меня, что вынырнуть из нее сродни нехватки воздуха. Давненько я не чувствовала себя так легко и беззаботно, и теперь так тяжело возвращаться в мою реальность.
— Ну вот, ты спасен, — я эффектно отряхиваю руки. — Спокойной ночи, Кирилл. Если вдруг что-то понадобится…
— Я в любом случае тебя не потревожу. Тебе тоже нужно отдыхать.
— Ну хорошо, упрямец. Приятных снов, — последнюю фразу произношу тихо-тихо, почти шепотом, но Кирилл слышит, взгляд его еще больше смягчается.
Утро выдалось довольно сумбурным. Доченька проснулась не в настроении, периодически куксится. У меня до обеда три квартиры для осмотра, а вечером — еще две.
Кирилл зевая присоединяется к нам, выглядит немного помятым, но зато я радостно отмечаю про себя, что он сам переоделся.
Торопливо накладываю ему завтрак, целую дочь в висок и прошу ее кушать над столом.
— Ты, как электровеник, нельзя с утра быть такой активной, — смеется Кирилл.
— Просто кто-то еще не проснулся, а кто-то уже полтора часа на ногах. Приятного аппетита, мы почти убегаем. Только один маленький проглотик наконец насытится, — роняю на дочь выжидающий взгляд. — И я сразу вызываю такси.
— Не понял, — возмущается Кирилл. — А когда меня успели исключить из списка вашего сплочённого коллектива? Договорились же, я с вами поеду квартиры смотреть!
— Всё так, — я вдруг ощущаю неловкость, — но это было до того, как ты сломал руку, ты предложил нас отвезти, но сейчас это становится невыполнимой задачей, вот я и подумала…
— Не надо думать, надо советоваться, — невозмутимо заявляет Кирилл, тянется к вилке, но когда начинает орудовать ею, непроизвольно морщится. Непривычно левой рукой-то… — Я еду с вами, решено, — отрезает.
— Ты уверен? Необходимости нет.
— Мы уже запланировали. В такси я уж как-нибудь размещусь. А если ты продолжить дискредитировать мои честь и достоинство, даром тебе это не пройдет.
Он жадно откусывает «лепешку». Кстати да, мы вчера вечером с Динкой в магазин сходили, пока гостеприимного хозяина не было дома. Кое-что подкупили из продуктов. Уверена, Кирилл этого даже не заметил, особенно во вчерашнем своем состоянии, но лично я так чувствую себя увереннее. Да и неловко мне: Кирилл ведь не спонсор, а мы даже едим за его счет.
— Это что за роскошь? — смакует он первый кусочек. — Невероятно вкусно!
— Это лаваш с сыром и помидорами. И еще там внутри омлет, — отвечаю я с гордостью.
— Боже, я такого завтрака даже в ресторанах не ел. Космос!
— Приятного аппетита, — умиляюсь я, расплываясь от его комплиментов. Приятно!
— Только у меня вроде помидоры закончились. И лаваш не покупал… Ве-еер?..
— Вчера, пока тебя не было, мы с дочкой прогулялись, в магазин зашли. Да?
— Да! — коряво выговаривая слоги, соглашается Дина и бурчит о чем-то на своем детском языке.
— Вер, мы так не договаривались, — озадаченно выдыхает Кирилл. — Ты что, сама покупала продукты?!
— А это запрещено?
— Нет. Но это неправильно! Если тебе чего-то не хватает, ты скажи прямо. А так я чувствую себя, извини, полным придурком. Ты моя гостья и не обязана платить за еду, Вера!
— Но это же моя инициатива, подумаешь....
— Давай договоримся, что в моем доме за продукты расплачиваюсь только я.
— А я расплачивалась не у тебя дома, а в магазине. Поэтому претензии не принимаются!
— Это первоклассное блюдо, ты готовишь великолепно, но все остальные траты ты оставляешь на меня. Вера, ты даже не представляешь, как это оскорбительно.
— Я не хотела тебя обижать. Не думала, что поход в магазин вызовет у тебя такую негативную реакцию.
— Мы решили. Надеюсь, дальше тут без вопросов.
— Ладно.
— Отлично. Тогда я постараюсь быстрее собраться и в путь.
Как показала практика, все квартиры оказались недостаточно хороши, по мнению Кирилла. Но уж простите, я отталкиваюсь от цены, снимать хоромы для меня и Дины это абсурд.
— Подобные варианты никуда не годятся.
— Третья очень хорошая, — возражаю я. — Тебе же понравилась.
— Нет! Абсолютно. Вам это не подходит, — упрямо отмахивается Кирилл.
Мы уже едем обратно.
Тут у него звонит телефон. Он отвечает, а потом, отняв гаджет от уха, торопливо просит:
— Сможешь записать под диктовку в блокнот? — уточняет он, имея в виду приложение в смартфоне.
— Конечно.
Я набираю названия организаций, суммы. Количество выкупленных акций. Данные по облигациям и еще кое-какую рабочую информацию.
— Спасибо, — заявляет Кирилл и шепотом просит оперативно переслать ему записи. Обещает собеседнику вечером заскочить:
— Я ненадолго, — строго уточняет Кирилл.
В итоге, когда мы вернулись, он заперся в спальне и там еще долго обсуждал рабочие вопросы.
Вечерний просмотр квартир неожиданно отменился, на обе уже нашлись квартиранты.
Ну и ладно, не время расстраиваться, будет и на моей улице праздник.
Как только думаю о том, что уже пора съезжать, я начинаю волноваться. Как тут Кирилл один останется? Со сломанной рукой. Он элементарные вещи сделать не сможет.
Вскоре он засобирался на встречу. Торопится и суетится, еще не приноровился привычные действия выполнять левой рукой.
А когда за ним захлопывается дверь, одиночество сразу поглощает меня.
Мы играем с Диной, на скорую руку готовим макароны с фаршем, а после ужина я укладываю малышку спать.
Сама же…. Иду в душ. Нет, мчусь! Лечу окрыленная! Пока моя маленькая сирена не проснулась.
Горячий душ! Блаженство! И никто не отвлекает!!! Ооох… обожаю. Делаю воду погорячее. Обжигающие капли барабанят по коже, но не покусывают огнем, а согревают. Сильные прозрачные струи ласкают тело, струясь по нему невидимым шелком.
Я теряю счет времени.
Как бы здорово мне ни было, но уже пора выходить.
Спасибо Кириллу, он выделил мне огромное полотенце.
Я как заново роилась! Не спеша промакиваю сверкающие капельки и…
Неужели свои вещи я забыла в комнате, где мы с Диной ночуем? Ну и растяпа, а! Обматываюсь полотенцем. Волосы распущены. С них немножко капает вода.
Выхожу, совершенно не ожидая подвоха, и только встретившись глазами с Кириллом, я понимаю, что уже не одна в квартире.
Я замираю под потемневшим взволнованным взором, и по традиции дурацких мелодрам с меня слетает полотенце!
— Ох ты! — неосознанно я прикладываю руки к груди, стараясь прикрыться хотя бы так, и поскорее наклоняюсь за поленцем! — Уже вернулся?
Поплотнее запахиваюсь. Стыдно-то как! Ужас!
— Да. Устал жуть. Как вы без меня? — любопытствует он, губы его кривятся в ленивой улыбке. Он, совершенно не стесняясь, приближается, безотчетно окидывает меня восхищенным взглядом с головы до пят. В глазах его уже плещется интерес. Тягучий мужской интерес, который заставляет меня вновь чувствовать себя женщиной.
— Я почти ничего не видел, — роняет он напряженно, и вдруг...
Рывок!
Его пальцы смыкаются на моем предплечье. И слегка дергают на себя.
Глаза Кирилла впиваются в татуировку на запястье. Ту самую, которую он видел раньше на моей фотографии. Ее, конечно, можно и перепутать. Но отчего-то я точно уверена: Кирилл ее помнит! Меня — нет. А ее — сто процентов!
Он недоверчиво вглядывается в темный рисунок, жадно, ненасытно ее рассматривает. А когда переводит на меня потрясенный взор, я понимаю, что пропала…
— Вера. Откуда, говоришь, ты переехала?
Он закусывает нижнюю губу, не сводит с меня сурового взгляда. В глубине его зрачков осмысление перемещается с осуждением.
Он меня узнал! Что я теперь ему скажу?!
С его губ слетает название моего родного города, а звучит как пощечина. От которой я в свое время отходила очень долго.
Он меня вспомнил…
Зачем еще нужны слова?
— Я не понимаю. Как это получилось? — Быстро проговаривает он с оттенком обвинения в голосе. — Как ты оказалась на той дороге, Вера?!
— Это случайность. Просто совпадение… — звучит как отмашка, но я ведь не обманываю. Кто бы мог предположить, что судьбе так понравится с нами играть.
— Я вижу, ты меня узнала сразу.
Он, кажется, и сам не контролирует, как сильно сжимает пальцы.
— Мне больно, — добавляю я силу в голос.
Напряжение зашкаливает, пульс лупит в виски.
И мое запястье тотчас же оказывается на свободе. А Кирилл продолжает расстреливать меня глазами. Я чувствую себя обманщицей. Запятнанной. Хотя я ничего не сделала! Ничего!
— Хочешь, чтобы я ушла?
— Я пытаюсь понять как ты нашла меня.
— Я тебя не искала. Повторяю это случайность. Сама не понимаю, как мы могли вновь встретиться. Я ни в чем не обманывала. Но воспользовалась твоим предложением. Думала на следующий же день найду квартиру. Но… видишь как получилось… Скажи, если хочешь, я… уеду утром. Ты видел, там обычные квартиры.
— Где дует с окон так, что сквозняки гуляют? Или подтеки украшают потолок? Тебе с дочкой это не подойдет. Не надо пороть горячку. Я просто… не могу поверить.
Его ошарашенный взор медленно порхает по моему лицу, по шее, ниже. И ниже… облепляет щиколотки.
Я почти раздета, а прохлада из приоткрытого окна покусывает мои голые плечи.
— Я тоже. Мне нужно одеться.
Я слегка ежусь от холода.
— Хорошо, я налью чай, вернись, пожалуйста, как закончишь.
— Ладно.
Трясущимися пальцами у «себя» в комнате я натягиваю белье, одежду. Стараюсь оставить как можно меньше оголенных участков тела. Очень сомневаюсь, страшусь, но… иду. Иду к нему.
— Насчет мужа все правда? — как только я занимаю место за столом, уточняет Кирилл.
— Конечно.
— Тогда… — его голос становится тише, — я сочувствую вдвойне.
— Не будем об этом.
В воздухе витает напряжение, любая искорка и последует взрыв. Я не знаю, что ему говорить. Все как-то в мгновение усложнилось.
Надо было еще утром уезжать! Да как же его бросить?! Он даже чайный пакетик пока достает с трудом.
Кирилл молчит, это кажется таким зловещим и устрашающим!
— Я тебе торт купил, — наконец выдает он, абсолютно меня шокируя.
— Ты мне… что?
— Я купил тебе торт.
Он достает из холодильника большую прозрачную упаковку перевязанную тонкой зеленой ленточкой. Опускает передо мной.
Тянется к ножу. Одно движение и ленточка опадает на стол.
— Чай готов. Крышку я сам не открою, — недовольно косится он на пластиковую упаковку.
Он садится напротив меня и отворачивается.
— Так странно знать, что ты вышла замуж. И что у тебя дочь. Не вяжется с твоим образом.
— А какой ты меня запомнил? — вдруг уточняю я. Я правда об этом не думала, не понимаю, как слова сорвались с губ.
— Веселой озорной девчонкой, — серьезно отвечает и Кирилл и неожиданно… я слышу встречный вопрос: — А ты меня каким?
Каким? Это невозможно передать словами. Необыкновенным. Самым лучшим. Настоящим. Заботливым. Решительным и честным. Таким, что после него еще долго болело сердце, а на других смотреть сил не было.
— Ну… — мои губы растягивает улыбка, а я прячу за праздным весельем давнюю обиду. — Принцем на белом коне, конечно.
Кирилл смеется. И смех его Теплый, заразительный. Когда-то я мучительно скучала по его бархатному глубоко у голосу. Этот мужчина заворожил меня, а даже ни разу его не видела…
— Я таким никогда не был.
— Безусловно, — подтруниваю я над ним, царапая полушуткой, — ты жестоко разбил мое юношеское сердечко. И даже не поморщился.
Это неправда. Сердце мое еще долго принадлежало ему, трепыхалось в его руках. До тех пор пока я не встретила Гришу.
Вернее, не просто встретила, а дала себе шанс быть с кем-то другим. С тем, кто мною дорожил.
Гриша работал преподавателем физкультуры в моем институте. Молодой грамотный специалист. Он подрабатывал тренером в спортивных секциях рукопашного боя и самообороны. Сам занимался дзюдо и кикбоксингом.
Познакомились мы, естественно, на парах. Но тайно встречаться стали ближе к концу универа.
Потом как у всех: поженились, у нас родилась дочь. Жили мы в то время оба в общежитии. Я как студентка. Гриша — как иногородний преподаватель.
Нам обоим это было удобно, тем более что появилась возможность худо-бедно откладывать деньги на собственное жилье.
А потом Гриша нашел работу в столице. И снова со служебным жильем. А когда его не стало, нам с Диной пришлось срочно куда-то переезжать.
Воспоминания о муже выжигают изнутри, топчут меня, как будто я все делаю неправильно. Даже живу у другого мужчины, хотя с гибели супруга времени прошло всего ничего. И… должно быть… так оно и есть. Все это нехорошо.
Где-то я жестко ошиблась.
Но я совершенно не ожидала, что встречу мужчину из моего прошлого. И мы, как это ни странно, сможем поддержать друг друга.
Я поднимаю глаза на Кирилла. Позволяю себе вновь рассмотреть каждую черточку.
— Как же я сразу не догадался. Не узнал. Хотя ведь мог же, — роняет он с сожалением. — Вера. Ты, должно быть, хочешь знать, почему я не приехал тогда?
— Уже нет. Ни к чему это все, Кирилл. Причины нашлись, неважно какие. Предлагаю прошлое оставить в прошлом.
Говорю совершенно искренне. Я правда так считаю. Случилось, как случилось. Значит, на тот момент и не могло быть иначе. Значит, мы оказались мимолетным эпизодом в жизни друг друга. Не имеет совершенно никакого значения, что для меня все было серьезно, а для него — нет. И не стоит на этом зацикливаться. Я перешагнула, переварила, пережила.
— Уверена? — обескураженно переспрашивает Кирилл. — Ты была на меня очень обижена…
— Старым обидам не место в настоящем. Мы оба это понимаем. А сейчас я очень благодарна, что ты не оставил меня в беде. И я не собираюсь усложнять твою жизнь никому не нужными вопросами.
— Знаешь, Вера… а ты изменилась.
— Мне было всего двадцать. И я была безумно влюблена в тебя. Наверное, дурочкой иногда выглядела.
Я прикрываю глаза, окончательно смущаясь. Наш интернет-роман тогда обрел для меня реальные очертания. Душа пела, и птички щебетали в груди. Полгода в сердце царила вечная весна. Мне хотелось знать о Кирилле все. Абсолютно! А он отвечал взаимностью, позволял «приближаться» к нему маленькими шажочками. Я абсолютно потеряла голову. Мы часами болтали по телефону, узнавая друг друга все лучше с каждым днем. Знакомились, даже на расстоянии были частью друг друга. Возможно ли это? Далекие, но родные. Близкие, но чужие. Тогда казалось, что… да. Возможно.
— Уверен, я тоже иногда не отличался сообразительностью, — весело замечает Кир.
Так я его называла. Сокращала его имя. И уговаривала себя, что позволено это только мне.
— Я такого не припоминаю. Зато все, чему ты научил, мне реально пригодилось.
Продолжение следует…