Отворачиваюсь и украдкой стираю слезу. Мне стыдно за свои воспоминания о Кирилле, они так не вовремя отворяют запретную дверку, где спрятаны старые чувства… Гриша никогда бы меня не предал и не отказался от меня. Он любил меня безмерно. Я не должна омрачать светлую память о супруге мыслями многолетней давности и эпизодами, когда я по-настоящему считала Кирилла своим.
— Вера…
Моего напряженного слуха касается шумное дыхание Кирилла и его громкий чувственный шепот. Этот мужчина стоит прямо за моей спиной. Но дотрагиваться неуместно, а значит, он так и останется просто стоять и продолжит смотреть на меня.
— Вера, я вижу, тебе больно. Не плачь, пожалуйста. Мне невыносимо смотреть на твои переживания. Женские слезы – это мой личный триггер.
Горло сводит судорогой, и горячий ком обжигает гортань, не позволяя сделать даже вздоха.
— Все нормально. Просто иногда еще накатывает, — отвечаю я срывающимся голосом, продолжая размазывать мокрые дорожки по щекам. — Извини. Наверное, времени прошло еще слишком мало. Но вообще, я стараюсь держаться. И у меня обычно это выходит.
— Без ножа режешь, Вер… Давай ты переведешь дух и мы попьем чай?
— Конечно. А давай я налью? Это мелочь, но мне хочется для тебя что-нибудь сделать. Мне кажется, любой другой на твоем месте сегодня прошел бы мимо, если бы меня еще и словесной грязью не облил с ног до головы.
— Сегодня многим не хватает человечности, — глубокомысленно замечает он. — А от чая я не откажусь, — он вдруг широко улыбается и заваливается на диван, закидывает руки за голову и вытягивает ноги. — Какой мужчина не любит, чтобы за них поухаживали.
— Пока за тобой будут заботливо ухаживать, можешь снова направиться в интернет и раздобыть мне парочку номеров агентств недвижимости.
— Вот так с вами женщинами связываться. Ни минуты покоя.
— Ну-у, да, — хитро прищуриваюсь я, стараясь воссоздать теплую и уютную атмосферу, что уже развеялась, благодаря моим слезам и болезненным воспоминаниям. — А сейчас в твоём доме целых две женщины. Одна из них бывает жутко капризной.
— Хахах, а по тебе так с виду и не скажешь, — подтрунивает надо мной Кирилл, как часто делал раньше. Это вызывает у меня улыбку.
— Да ну, тебя. Я же про Динку!
— Так я и поверил…— нагло заявляет он и взгляд его смягчается. — Кстати. Я хочу предложить тебе вот что…
***
— Мне будет наа-амного спокойнее, если завтра ты позволишь мне поехать с вами. Вместе посмотрим квартиры. Разберемся с вещами. Я помогу переехать. Куда ты одна с такой кнопкой?
— Кирилл, зачем это тебе? Лишние хлопоты.
— Иначе меня совесть сожрет. Я настаиваю. Давай распланируем завтрашний день и будем отталкиваться от найденных утром вариантов.
Он говорит так убедительно, мне и возразить нечем.
— Очень неловко пользоваться твоей добротой, — все еще колеблюсь я. Конечно, помощь мне не помешает. Да и Дина на руках… даже без коляски!
— Вот и договорились. Еще завтра необходимо купить транспорт взамен испорченного. Так что дел выше крыши, — Кирилл мгновенно становится серьезным. — Вера. Не строй иллюзии: за один день сложно найти подходящее жилье. Давай реально смотреть на вещи: возьмем в запас хотя бы дня три. И еще: ты же в декрете сейчас?
— Хочешь узнать откуда у меня деньги на такую роскошь?
— Не то… что я принципиально задался целью влезть в твой карман. Но у меня есть к тебе великолепное предложение.
— Еще одно? — я улыбаюсь. Он как ящик Пандоры. Открывать страшно. Но жутко интересно.
— Да. Я работаю в сфере инвестиций. Если что — могу помочь. Бескорыстно.
— Ммм, — тяну я с задором. — Предлагаешь забрать мои деньги и вложить в какое-то жутко сомнительное мероприятие с неизвестной доходностью?
Мой спаситель не моргая уставился на меня, он так забавно выглядит в этот момент, что я позволяю себе рассмеяться. Не ожидал, что я знакома с понятиями «вложиться» и «доходность».
— Почему же с неизвестной… — удивленно выдыхает Кирилл, — все мои инвесторы очень довольны. Они доверяют мне свой капитал, я приумножаю его. Я всего лишь хотел предложить тебе помощь. Без особых усилий и огромных временных затрат ты могла бы увеличить имеющиеся средства…
— А лично ты куда предпочитаешь вкладываться? — совершенно невоспитанно перебиваю я его и, развесив ушки, уже готовлюсь с жадностью глотать каждое его слово.
Я точно знаю: он профи. Настоящий спец.
— У меня диверсифицированный портфель, — уверенно заявляет Кирилл и, улыбаясь, начинает объяснять мне элементарные вещи: — То есть: я распределил свой капитал по разным «корзинам», чтобы минимизировать…
— …Уровень риска за счет объединения разных рисковых активов, — заканчиваю я и внимательно слежу за его реакцией.
Брови его мгновенно взлетают вверх. Господин Орлов очень озадачен.
Сказать, что челюсть его пробила пол — это не сказать ничего.
— Ты разбираешься в инвестициях? — только и может выдавить он.
— В том числе. Немножко, — скромно добавляю я и наслаждаюсь произведенным эффектом. На самом деле мой портфель тоже диверсифицирован. Мы с Гришей планировали покупать квартиру, конечно, не сейчас, чуть позже. Он зарабатывал, я, как могла, приумножала. С рождением Дины, я, конечно, ушла в декрет, но и по сей день слежу за новостями финансового мира и являюсь активным участником фондового рынка. Пробовала еще играть на валюте, но… нет, не мое. Хотя, если жизнь заставит, пойду и туда.
— Вера, — Кирилл вдруг расплывается в довольной улыбке. — Как приятно встретить единомышленника. У тебя финансовое образование?
— Грешна, — весело киваю я. — Абсолютно повернута и предана финансовому менеджменту и инвестиционным стратегиям. Но последнее все же мне нравится большое.
— Ну и ну… — восхищается Кирилл. — А говорят, что такие сокровища на дороге не валяются.
Мы вместе хохочем над его шуткой.
— Не валяются. Тебе просто повезло отыскать меня в сугробе. Обстоятельства… — я пожимаю плечами и тепло улыбаюсь мужчине.
Он действительно похож на английского аристократа. Все в нем необыкновенно изысканно и утонченно, огранено теплой сдержанной и мужской твердостью.
— Ты настоящий бриллиант. Я просто в шоке. А где ты училась, Вера?
— У себя в городе, — ловко ухожу я от ответа. Не стоит припоминать прошлое и бороздить уже пройденную дорогу. Путь назад — это не то, что нам нужно. — У меня были прекрасные преподаватели, которые многому меня научили.
— А-аа… — не успевает закончить он, как я перебиваю:
— Кирилл, ты потрясающий собеседник, очень здорово с тобой болтать, но боюсь, что нам уже пора расходиться.
— Жаль. А я хотел все же сунуть свой разлюбезный нос в твои закрома и подумать, как их правильно использовать. Хотел тебе посоветовать и расписать возможную стратегию, если тебе это нужно. Но. Как я понимаю, ты и без меня справляешься?
«Лучше тебя никто не справится», — думаю я про себя, а вслух заверяю его:
— Мне было бы интересно. Если ты не возражаешь, отложим этот вопрос на завтра?
— Конечно, Вера. Спокойной ночи.
Я отвечаю взаимностью и убегаю «к себе».
На следующий день Кирилл снова удивил. Он приготовил нам с Диной шикарный омлет и бутерброды с сыром. Немного смущаясь, сообщил, что не знает наших предпочтений. Но я тут же уверила его, что он угадал, и искренне поблагодарила нашего спасителя.
День выдался очень насыщенным. Мы и коляску купили, причем на которой настоял Кирилл, и уже успели посмотреть несколько квартир. Все не то. Эх… печально.
Зато вещи от соседки забрали! Слова богу, не встретились с родственниками Гриши!
— Кирилл, ты прости, что мы тут со своими баулами, я… правда… очень постараюсь завтра определиться! — обещаю я хозяину, когда мы под вечер, абсолютно вымотанные, возвращаемся в нашу с Диной временную обитель.
— Мы уже это обсуждали. Заходите, чувствуйте себя как дома. Вер, мне нужно отъехать на пару часов. Извини, я бы, естественно, лучше остался с вами, но мне срочно. Не скучайте, договорились?
— Хорошо, — замечаю я растерянно. Конечно, у него есть свои дела, а тут мы… мешаем же.
— Я вижу все, о чем ты подумала. Прекращай. Основные дела я отложил на потом, а одну встречу никак не удалось перенести. Поэтому… приношу свои извинения, но вынужден вас оставить.
— Переговоры?
— Да.
— Надеюсь, пройдут удачно.
Мы разошлись на хорошей ноте. Только Кирилл задержался. Приехал он поздно вечером, Динка уже часа полтора как дрыхнет. Краем уха я улавливаю тихий лязг: кто-то копается в замке, слишком долго не может попасть в замочную скважину.
Мысли лезут отвратительные. И я поднимаюсь с дивана, откладывая телефон с приложением, где контролирую рост цен на акции. Экран тут же гаснет.
Босая шагаю в коридор и, сомневаясь, что поступаю правильно, все же заглядываю в глазок. Отворяю дверь.
Кирилл выглядит опечаленным. Он сухо кивает мне и машет в знак приветствия. А когда я опускаю взгляд чуть ниже, липкий озноб ползет по позвоночнику.
Что произошло?!
Я с ужасом разглядываю его загипсованную руку и не могу выдавить из себя ни слова. Правая! Ну, надо же! Что за несчастье!
— Лучше не спрашивай… — недовольно замечает Кирилл, проходя в квартиру.
Раздраженно скидывает с себя обувь, даже не заботясь о возможных царапинах, на пятку наступает носком ботинка. А потом пинает их в сторону.
Губы его сурово поджаты, кажется, он очень зол.
— Тебе помочь чем-нибудь? — пищу я, не в силах сообразить, что лучше сделать: то ли остаться, то ли поскорее скрыться с его глаз.
— Нет, спасибо.
— Как прошли переговоры? — я решаюсь на еще одну попытку.
— Отвратительно. Вместо адекватного обсуждения и предложений, мои мысли были заняты лишь тем, как свалить поскорее и показать руку врачу. К концу разговора ее с ногой слона запросто было перепутать.
— Очень больно, да?
— Терпимо, — бурчит он и отводит взгляд. Болит… — Но самое главное, что я теперь, как ребенок! Абсолютно бесполезное существо!
— Наговариваешь ты на себя, Кирилл. Может, тебе лучше пойти спать?
Я представляю, какой тяжёлой выдастся для него эта ночь…
— Так и сделаю.
— Помощь нужна? Ты голодный?
— Нет, — решительно отрезает он, и мне так обидно за него становится. Как же так. Еще и правую!
— Как скажешь, если что — зови.
— Ладно, — роняет он и направляется к кофемашине.— Ничего, если я пошумлю?
— Порядок. Дина крепко спит. Извини за неудобства.
Кирилл кажется полностью погруженным в свои мысли, меня даже и не слышит. Он хмурый и очень серьезный.
С возникшей задачей справляется на ура.
— Спокойной ночи, — мимоходом бросает он на меня безразличный взгляд, крепко сжимая пальцами левой руки белую чашечку, и дверь за его спиной закрывается.
Я возвращаюсь на диван. С волнением вслушиваюсь в звуки тихой возни в хозяйской спальне. Снова беру в руки телефон. Пытаюсь погрузиться в анализ представленных графиков, но подскакиваю с места, потому что из комнаты Кирилла вдруг раздается звонкий лязг.
Я скорее подкрадываюсь на цыпочках, прикладываю ухо к щелочке в двери…
И тихонько стучусь. Ответа нет, но я не готова развернуться и уйти.
— Кирилл, — громко шепчу я, не решаясь войти, — Ты чашку уронил?
— Да нормально всё, сейчас уберу, — доносится глухой ответ. Я лишь тяжело вздыхаю.
— Можно к тебе?
— Заходи.
Перед моими глазами встает безрадостная картина: опечаленный Кирилл уже переоделся в домашние бриджи, рубашка расстегнута, но мужчина не успел сменить ее. А еще от пояса до его бедра красуется мокрый кофейный след.
Кирилл облился сам, часть напитка выплеснулась на кровать. А у ее подножия — острые белые осколки.
— Просто из пальцев выскользнула. Горячая… — оправдывает он, но я перевожу разговор:
— Я сейчас живо все уберу, не беспокойся, это мелочь.
Встаю на колени и начинаю собирать фарфоровые обломки.
— Вер… да брось… Не надо! Ты можешь порезаться, я сам!
Он замолкает.
Тишину спальни нарушает лишь тихое бренчание осколков. Кирилл присоединяется ко мне, и мы вместе устраняем погром.
— Ну вот, пол чистый, — с улыбкой заявляю я, возвращаясь из ванной через несколько минут. Оглядываю мужчину с головы до ног. — Постель я тебе застелю свежую. А-аа… рубашка… — Я запинаюсь, когда проезжаюсь быстрым взглядом по его обнаженной груди. И отворачиваюсь. Меня смущает его нагота. Даже если это просто расстегнутая рубашка.
Раньше я представляла… его, нас… Много чего представляла… вот только мне не следует уже об этом вспоминать.
— Ты покраснела, — смущает он меня еще больше.
— Тебе показалось, — цепляю я на себя невозмутимый вид. — Ты должно быть еще не приноровился менять рубашки. Хочешь… я помогу?
Протягиваю руку. Мне боязно смотреть в его глаза. Страшно увидеть в них то, чего нет и никогда не было. Сколько же лет прошло? Удивительно, судьба вновь свела нас. Зачем?
Когда Кирилл без слов соглашается и молча кивает, я медленно тянусь к его запястью. Расстегиваю пуговицы, стараясь не обращать внимания, как покалывает пальцы. С осторожностью тяну рукав на себя, Кирилл помогает мне, как может. Левая рука на свободе, а мужчина моих давних грез стоит передо мной полуобнаженный. Мне почти больно от этого. Он выбрал не меня, но не похоже, чтобы он был счастлив. А если бы в прошлом он сделал другой выбор? Что было бы тогда… он разглядывает меня, как завороженный, но я не поднимаю глаз. Даже дышу через раз. Втягиваю его запах. Свежести и дождя. Свободы… Терпкий и мужественный. Я касаюсь Кирилла так трепетно и не могу объяснить почему.
Я помогаю ему расстегнуть последнюю пуговицу, а у самой уже дрожат пальцы. Еще немного… и я стискиваю его рубашку. Прижимаю к себе крепко. И тону в этом запахе…
Когда чувствую легкое прикосновение к подбородку, сердце мое замирает, я поднимаю голову и тону в глубоких проницательных омутах. В душе настоящая буря, гейзер эмоций, и я не понимаю, как мне с ними справиться, а его горячее дыхание обжигает мою щеку…
***
— Ты очень помогла. Спасибо.
Его губы почти касаются моей щеки.
Легкое покалывание настойчиво тревожит поясницу, а в душе что-то переворачивается. Я делаю шаг назад, и лишь извиняющаяся улыбка Кирилла позволяет понять, что ему не удается вытащить рубашку из моих стиснутых пальцев.
— Можно?.. — вежливо уточняет он, кивая на свою вещь.
— Ой, прости! Задумалась!
Я торопливо вкладываю в его здоровую руку рубашку и мгновенно прячу ладони за спину.
— Ну... вроде все, я пойду, — говорю первое, что приходит в голову.
— Ты ведь еще обещала помочь мне с постельным бельем, — обескураживает Кирилл, заставляя меня чувствовать себя полной идиоткой.
— Ах, да! — округляю глаза. — Я что-то… рассеянная сегодня. Прости!
Чтобы не стоять в молчании и не разглядывать хозяина спальни, я начинаю стягивать покрывало с кровати, затем — простынь с матраса.
Кирилл неловко пытается снять наволочку с подушки, но одной рукой это делать очень неудобно.
Я со смехом уверяю мужчину: в два счета справлюсь сама. И шутливо добавляю, что он очень мне поможет… когда перестанет мешать. Хорошо хоть, с чувством юмора у него нет проблем. Пусть Кирилл и кажется очень серьезным, невероятно строгим и сдержанным, но на языке иронии он общается прекрасно.
— А где свежее белье? — оборачиваюсь я на Кирилла, неожиданно для себя обнаруживаю смешливые искорки в его глазах.
Так-так-так… И что он задумал?
— Во-он там, наверху, — указывает он на шкаф.
— Я за стулом.
— Сам принесу, — спокойно возражает Кирилл.
— Ну что ты!
— Вера, у меня рука сломана, а не все конечности. Я принесу.
— Ладно, — сдаюсь я, опасаясь задеть мужское самолюбие.
Уже через минуту я играючи забираюсь на стул и разглядываю верхние полки.
— А ты уверен, что белье именно здесь?
Продолжение следует…