Моему маленькому человечку исполнилось два года. Не хочется лукавить и рисовать приторнорадужную, но нечестную (прежде всего, перед собой) картину, что эти два года были исключительно счастливыми и безоблачными, обесценивая таким образом какую-то часть себя и ценнейшего опыта. Они были разными, как живая полноводная река: насыщенными счастьем и радостью, умилением, гордостью, сюрпризами, новыми достижениями, нежностью и любвью, но и бросали вызов для оценки и пересмотра неработающих устаревших убеждений - то есть такими настоящими и дающими мне вновь и вновь основу для роста. И эта разная ‘настоящесть’ потому вдвойне или даже втройне ценнее, чем красивая, порядком поднадоевшая, внешняя витрина. Всего два года назад мне посчастливилось снова прожить картизолово-адреналиново-эндорфиновую-‘и какую-то там ещё’ радость родов. Затем череду трудносчастливых дней и ночей, когда забота о трех детях, включая новорожденного, у нас с мужем были распределены и не были привязаны к циферблату часо