Глава 24*
Войдя в дом, увидела Вольдемара, стоявшего на лестнице на том же самом месте, где и Мэри во время нашей первой встречи. Это у них семейное, что ли? Или там ступенька для идиотов специальная?
Вольдемар был хорош! Сюртук из дорогой ткани, уложенные волосы, шейный шёлковый платок с золотой заколкой и ботиночки, начищенные до такой степени, что в них можно смотреться, как в зеркало. Настоящий городской денди…
… Был бы, если бы не безвольное, слегка глуповатое выражение на лице и апломб попугая, считающего, что это не он в клетке, а люди по ту её сторону. Осмотрев его, не удержалась и хихикнула. Точно попугай! “Попка - дурак! Попка - кретин! Попка - полный идиот!”. Кажется, так говорил Хазанов, очень точно изобразив мимику моего “братика”.
- Здравствуй, - слегка склонила голову я. - Уже попёрли из столицы? Давно пора.
- Здравствуй, Елизавета, - явно опешил он от такой реакции на него. - Я проездом. Временно погостить.
- Проездом куда?
- Обратно в Москву.
- Ничего себе ты крюк заложил, добираясь от дома до кабака на соседней улице! И погостить можно исключительно временно. Гостить постоянно - это называется жить. Я потом дам книжку с умными словами почитать. Можешь не возвращать: она тебе нужнее.
- Маман! - повернулся он к появившейся Мэри. - Эта особа совсем отбилась от рук!
- Да, Елизавета, - тут же поддержала его мачеха. - Ты должна с большим уважением встречать брата.
- Ну, Мэри Артамоновна, встречают обычно по одёжке. Но я помню, что провожала его по уму. Так что не обессудьте. Извините, но мне сейчас нужно немного привести себя в порядок. Стеша! - крикнула я. - Горячей воды в мою комнату!
Я стала подниматься по лестнице. Мэри сразу же привычно уступила дорогу, а вот Вольдемар даже не шелохнулся, так и оставаясь стоять и преграждая мне путь. Я остановилась напротив него. Первая мысль была просто оттолкнуть препятствие, но тут силы могут быть неравны. Отступать тоже нельзя: сразу примут за проявление слабости. Помогла память Лизы.
- Смотрю, - участливо произнесла, - что ты, Вольдемарчик, лысеть начал? Волосики совсем реденькие стали и на лбу залысины увеличились.
Он тут же схватился за голову и рванул вверх с такой скоростью, что чуть не сбил с ног собственную мать. Уверена, что побежал рассматривать себя в зеркало. У него пунктик насчёт своих волос. Считает их неотразимыми, поэтому холит и лелеет.
Сколько помнит та Лиза, ежедневно сидел у зеркала, выискивая седые волоски. Даже нашёл один раз. Вою было! И самое смешное, что досталось Лизе. Мол, довела брата своим поведением так, что он раньше времени седеть стал. Хотя не смешно… Бедная девушка всерьёз ощутила чувство вины и корила себя непонятно за что.
Ну, раз лестница свободна, то могу продолжать движение. Молча прошла мимо зло пыхтевшей Мэри и направилась в свою комнату.
Когда Стеша принесла воду, шёпотом поинтересовалась у неё.
- Давно припёрся?
- Не, Лизавета Васильевна. Аккурат перед вами.
- О чём говорили с мачехой, слышала?
- Чуток. Вольдемар Потапович сказал, что в столице плохо ему. Тама какие-то злыдни козни строят. Больше ничё не слыхивала.
- Спасибо, дорогая. Если ещё чего услышишь, то сразу мне сообщай.
- Могли бы и не говорить, - слегка обиделась девушка. - Вы ж для меня теперича заместо матушки. Помру, а зла вам делать никому не дам.
- Умирать не надо, - улыбнулась я. - А вот слушать стоит внимательно. И ты меня так не старь, мамой называя.
- Тадысь, как сестрица. И для Марфутки тож.
“Семейный” обед начался с гнетущего молчания. Увидев меня за столом, Вольдемар долго терпел, но потом не выдержал и бросил на скатерть столовые приборы.
- А ты тут что забыла? - раздражённо спросил он. - На кухне поесть могла бы и не портить нам с маман аппетит. После недавней выходки тебя, нахлебницу, вообще не кормить неделю надо.
- И у кого я кусок хлеба отобрала? - с вызовом ответила я. - У тебя, что ли? По внешнему виду и не скажешь. Вон какие щёчки упитанные. А за столом я по праву. Это мой отец его покупал, и вы все пользуетесь результатами его трудов, сами ни копейки не заработав.
- Видишь, сынок, в какую гадюку Лиза превратилась? - тут же воспрянула мачеха. - Слово ей не скажи! Так и норовит меня обидеть за всю ту доброту, что ей делаю. Я тебе потом расскажу, как она опозорила нас перед бароном Трузиным! Это кошмар!
- Ещё расскажи, - не осталась в долгу я, - как имение в долговую яму загнали. Как Глашка обворовывала, пользуясь наплевательским отношением ко всему со стороны хозяйки. Пусть твой сынок порадуется, что денег теперь получать не сможет на разгульную жизнь в столице.
- Это как? Маман! Я не понял! Думал, что ты мне поможешь разобраться с некоторыми собственными проблемами, что непредвиденно возникли в Москве! Я не могу возвратиться в неё, не погасив Долг Чести! Без этого потеряю уважение в приличном обществе или сложу голову на дуэли. А дом? Мой столичный дом?! Без него мне никак!
- “Долг Чести”? - переспросила я. - Так ты ещё и игрок в карты? Много денег спустил на развлечения?
- Девять тысяч…
- Ого! Вольдемар! Ты совсем с ума сошёл?!
- Не тебе, замухрышка, меня осуждать! - взъерепенился он. - Что ты понимаешь в благородной жизни?! Привыкла тут среди коров и навоза ковыряться! И только из-за нашей милости ещё от голода не подохла! А я вхож в дома к приличным людям, и нужно поддерживать статус!
- И каков твой “статус”? Дурака, который сорит деньгами, не имея дохода?
- Маман! Она сошла с ума в своём безумии!
- Сойти с ума в безумии нельзя, идиот. Уверена, что такого ни в одном приличном доме не примут. Так что разбирайся со своими проблемами сам. А у нас своих хватает, благодаря кутежам твоей матушки.
- Кстати, о проблемах, - ядовито улыбнулась Мэри, не рискнув вступить в спор. - Послезавтра ждут кредиторы в Кузьмянске. Но ты ведь хвалилась, что сама разберёшься с ними, поэтому езжай вместо меня. Посмотрим, насколько ты умная в деле, а не на словах.
- Почему вы мне раньше не сказали про них? Я бы ускорила запуск паровой лесопилки и договорилась об отсрочке платежей в счёт будущих доходов от неё.
- Забыла. Такими мелочами голову себе не забиваю. Всякое купеческое быдло мне неинтересно.
- Какая лесопилка? - насторожился Вольдемар. - Уж не та ли, что мне по наследству досталась?
- Она принадлежит не тебе, а Марии Артамоновне.
- Нет, - ехидно ответил он, развалившись на стуле. - Матушка столичный дом и эту паровую механизму отписала мне. Так что, Лизонька, я запрещаю тебе прикасаться к моему имуществу.
- Но оно же ржавело без дела в лесу!
- Неважно. Если хочешь пользоваться им, то половина прибыли моя.
Вот гадство! О том, что я пользуюсь чужим, даже мыслей в голову мне не приходило. Воспринимала всё как почти родное, поэтому так опростоволосилась! В следующий раз думать надо лучше!
- Четверть! - отрезала я. - Иначе сам разбирайся с лесопилкой. Уверена, что ни гроша на ней не заработаешь, так как работать не умеешь.
- Хорошо. Готов уступить за треть.
- Четверть или я палец о палец не ударю.
- С паршивой овцы хоть шерсти клок, - нехотя согласился он. - Пользуйся моей добротой.
- Это ещё не всё, - повернулась я к мачехе, пытаясь исправить серьёзную ошибку в наших отношениях. - Мне необходима бумага от вас, что с кредиторами вольна разбираться по своему усмотрению и все мои действия одобрены вами. Чтобы потом не получилось казусов, как с лесопилкой.
- Я ничего не намерена подписывать! - тут же встала в позу она.
- Тогда с кредиторами разбирайтесь без меня.
- Отдай все деньги, что скопила, и разберусь.
- Отдам только те, что выручила с продаж товаров из усадьбы. За труды свои четверть из них себе заберу. А остальные, нажитые лечением, полностью мои. Лучше прогуляю их в Кузьмянске, чем вашей семейке отдам.
- Ладно. Напишу…
- А ты редкостной тварью выросла, - раскуривая трубку, произнёс Вольдемар.
- Не кури в доме. Не люблю запах табачного дыма.
- И что? Я тебя тоже не переношу, но терплю же за нашим столом?
- Значит, придём к компромиссу.
Я встала, подошла к нему и залила трубку бокалом красного вина. Заодно досталось и франтоватому наряду “братика”.
- Сдурела?! - вскочил он. - Этот костюм стоит больше, чем ты, со всеми потрохами!
- Компромисс - это когда обе стороны приходят к соглашению. Вот я и пришла. Ты не куришь, а меня нет за столом. И все довольны! Счастливо оставаться!
Под вопли Мэри и Вольдемара прошла к себе. Вначале выпустила пар, ругая себя на чём свет стоит из-за лесопилки. Потом стала думать трезво. С приездом Вольдемара жизнь моя намного усложнилась. Это понятно после сегодняшнего обеда. И это он ещё не освоился дома. Уверена, будет продолжение. Бороться с мужчиной намного тяжелее, чем с женщиной. Он намного сильнее. Поэтому здесь, в дремучем месте, без полиции и соседей за стенкой, может сотворить любую гадость. Звать на помощь будет некого.
Мои опасения подтвердились этим же вечером. Перед сном решила спуститься в людскую, чтобы поговорить со служанками. Я взяла за правило раз в несколько дней пить с ними чай и узнавать о проблемах усадьбы. Женщины поначалу себя чувствовали скованно, но потом привыкли. Стали делиться не только хозяйственными заботами. Дружбы между нами в силу разного социального статуса быть не может, но доверительность появилось.
Не успела я выйти из комнаты, как увидела стоящего в коридоре Вольдемара. Гнусно ухмыляясь, этот тип подошёл и прижал меня к стене.
- Думаешь, что особенная, Лизонька? - прошипел он, дыхнув перегаром и табаком. - Нет! Мужчина в этом доме - я! А ты всего лишь та, кто должна исполнять мои желания! И сейчас докажу это.
Внезапно его ладонь больно сжала мою грудь, а потом поползла вниз живота. Я попыталась вырваться, но силы настолько неравны, что получилось лишь на время остановить домогательства. Стала кричать. Никто не отозвался. Я попала!
- Вольдемар Потапович, - громко произнесла невесть откуда появившаяся запыхавшаяся Стеша. - Тама вас барыня в свои покои просют. Срочно, говорят.
- Чёрт! - выругался Вольдемарчик. - Не могла потерпеть немного… Иду!
Отпустив меня, он прошёл по коридору несколько шагов и повернулся в мою сторону.
- А с тобой, Лизонька, я ещё не закончил! Это только начало! Готовься!
Всхлипывая, я обессиленно опустилась на пол. Стеша помогла мне подняться и отвела в комнату.
- Я как ваш крик услыхала из окошка, так сразу со двора в дом кинулася, - стала объяснять она. - Токмо барыня сынка своего не звали. Енто сама придумала. Накажут теперича…
- Спасибо, Стешенька, - успокоившись, поблагодарила я. - С мачехой я сама потом разберусь. Ты ж моя спасительница!
- Да то невелика заслуга. Вы ложитесь, но дверь подоприте.
- Нет. Ночевать сегодня буду в людской. Вольдемар пьян и озлоблен. В таком состоянии может дверь вынести. Лучше мне на людях переночевать.
Всю ночь не спалось. Постоянно перед глазами стояло злое, похотливое лицо Вольдемара. В местах его мерзких прикосновений саднило кожу.Кажется, я против него бессильна. И теперь из жертвы психологического прессинга превращаюсь в иную жертву - сексуальную. Уверена, Мэри закроет глаза на бесчинства сыночка. Не удивлюсь, если сама посоветовала ему “проучить” падчерицу.
Но оставлять безнаказанным подобное нельзя! И я знаю, что сделаю!