«…Все стены больших комнат оказались дочерна затертыми, исцарапанными и замазанными как раз до уровня человеческого роста», — вспоминал Валентин Булгаков, последний секретарь Льва Толстого. В начале 1920 года он осматривал особняк на Пречистенке, где собирались открыть музей писателя, и рассказывал, что весь дом разорили и страшно запустили. Мебель растащили, не осталось ни стула, паркет испортили и загрязнили, выключатели сорвали — зияли дыры и торчали обрывки проволоки. По словам Булгакова, будущего директора музея, уцелело только то, до чего не смогли достать, — старинные росписи на потолках и несколько люстр. Парадные двери оставили раскрытыми настежь, замки вырезали и украли — войти мог кто угодно.
Однажды Валентин Булгаков натолкнулся в большом зале на гроб с покойником. «Да и почему было, в самом деле, не воспользоваться ампирным особняком… и как мертвецкой?!» — возмущался он. Дом на Пречистенке подвернулся ему случайно. В отделе по делам музеев Наркомпроса — Народного комиссариата просвещения — раздумывали, где бы устроить литературную экспозицию о жизни и творчестве Толстого. Художник Николай Бартрам предложил один чудо-особнячок.
Вдоль Пречистенки тянется типичный особняк в духе московского ампира — одноэтажный, с невысоким портиком и антресолями. Над окнами плывут характерные медальоны с венками и лентами, символами дружбы и славы, а вокруг маскаронов с гирляндами зажигаются факелы — символы знания. Под фронтоном, верхней частью фасада в форме треугольника, чередуются рога изобилия, лиры и гении — крылатые хранители. На цоколе, как на пьедестале, стоят шесть колонн. Они не имеют базы — основания — и благодаря этому архитектурному приему выглядят стройнее. За ними скрывается образцовый барельеф на античный сюжет «Поклонение Амуру» — похожие лепные фигуры в хитонах украшают дом Волковой в Леонтьевском переулке.
Дом построил в 1822 году архитектор Афанасий Григорьев. Он родился крепостным, но благодаря таланту получил вольную и превратился в одного из самых блестящих мастеров эпохи ампира. Творческая карьера Григорьева длилась около шестидесяти лет. В 1817 году к архитектору обратился поручик Василий Лопухин, представитель старинного дворянского рода. Он владел участком на углу Пречистенки и переулка, который в честь него назвали Лопухинским. Дом Лопухина сгорел в пожаре 1812 года, и он заказал Григорьеву возвести новый, но сам не дожил до конца строительства. Усадьба досталась старшему сыну Аврааму Лопухину, отставному капитану лейбгвардии Преображенского полка, коллежскому советнику, поэту и переводчику.
Давайте представим, что мы попали к супругам в гости, прогуляемся по парадным комнатам и окунемся в атмосферу послепожарной Москвы. Заходим в овальный вестибюль, пристроенный со двора. Его окружают экседры — полукруглые ниши с полукуполами. Потолок усыпан росписями в технике гризайль — так называют вид живописи, когда разными оттенками одного цвета создают эффект скульптурного рельефа. Кажется, будто мы видим кессоны с розетками — углубления с цветочным орнаментом.
Вестибюль — своеобразный ключ к загадкам планировки. Он открывает парадную анфиладу: гостиные перетекают одна в другую, образуя заваленную на левый бок букву «Г». Вестибюль также провожает в жилые комнаты в задней половине дома, их отделяет потайной коридор, сверху размещаются антресоли — верхний полуэтаж. Мы направляемся в соседнюю камерную прихожую: по потолку ползет меандр — узор в форме квадратной спирали, по углам в трех венках плывут вазы, а по краям выпускают когти сфинксы — фантастические существа с женским лицом, орлиными крыльями, львиными лапами и хвостом дракона.
Прихожую сменяет угловой зал — его окна выходят на улицу и во двор. На расписном плафоне величественные грифоны охраняют пышные вазы с фруктами и цветами, гирлянды окольцовывают лиры с трубами, бубнами и колокольчиками. Мы переходим в парадный кабинет.
Сверкающие белоснежные колонны из искусственного мрамора поддерживают декоративную арку с архитравом — горизонтальной балкой. Свод покрывают изящные росписи: стрелы пронизывают венки, в вазах рассыпаются колосья, а шлемы вплетаются в растительные орнаменты. Из-за колонн выглядывает боковая дверь — она кажется такой же высокой, как анфиладные, но если присмотреться, можно заметить ее глухую верхнюю часть, замаскированную под створки. Дело в том, что эта дверь ведет в коридор, где потолки ниже, чем в парадных комнатах — ведь сверху нависают антресоли.
Узнать больше про старинные дома Москвы и приобрести книгу Яны Сорока «Ключи от Москвы. Как чай помог получить дворянство, из-за чего поссорились Капулетти и Монтекки старой Москвы, где искать особняк, скрывающий подводное царство» (12+) можно по следующим ссылкам:
«Читай-город»
Ozon
Wildberries