Сегодня утром подрались с мужем.
Ага... Не сошлись во взглядах на концепцию роли Баклажана в предстоящем спектакле. Я била супруга сценарием по лысине. А он...
Он целился мне ладонью по жо... И даже дважды попал, но почему-то совсем не больно.
Костюмы шьём, как сдурели. Кружок "Невменяемые ручки". Лепим, клеим, вырезаем, пришпандориваем, прикручиваем...
Запланированный на болоте праздник уже не за горами. В доме, куда ни зайти, повсюду запчасти от реквизита. Всё, что нормальные люди выбросли бы в мусор (а кое-что уже и выбросили, чё уж там...), — пущено Главрежем на производственные нужды. Поношенный матрас, старый треснувший тазик, восемь картонных коробок с ближайшей помойки, прошлогодний полиэтилен от парника, три рулона скотча, древнее синтепоновое одеяло, четырнадцать пластиковых бутылей из-под воды, клеевой пистолет, шарики от сухого бассейна, рулон спанбонда, три метра пупырчатой плёнки, стопиццот яиц от киндер-сюрприза, баллон монтажной пены, сожранная молью бархатная портьера отчаянного пролетарского цвета, четыре простыни со штампом "хозчасть 12-5/04", грузовик поролоновых обрезков с мебельной фабрики и остатки офицерского сукна, выданного мне когда-то на пошив шинели. И да! Ещё пенопласт, нежданно-негаданно развеянный по трассе каким-то бедолагой.
Итого сорок костюмов! Сорок, Карл!!!
В этом году у нас запланирован огородный карнавал-дефиле и Старые песни о дачном. Оторвите кто-нибудь руки нашему Главрежу! Мне, как сценаристу, отрывайте сразу голову. Юрьич второй месяц кружит по дому — пытается найти, чего я курила, пока всё это сочиняла. То ли опасается, что продолжу порочную практику, то ли тоже хочет попробовать.
Кстати, интернет на днях рекламу принёс. Первый раз на моей памяти весьма небесполезную. Обещали обучить таким фишкам и приёмам, от которых любой мужчина сойдёт с ума. Вот прямо стоит, стоит, а потом — р-р-раз! и сошёл, представляете?!
И вот мне-то уже как раз необходимости нет. Мой благоверный уже и так безоблачный на всю голову, но если кому нужно, обращайтесь, — ссылку пришлю, мне не жалко.
Понятно, что в основном, это для нас, для девочек. Но мужикам иногда тоже нужно. Например, для профилактического просвещения. А то мало ли...
И ещё интересно: Юрьич мне уже сразу такой достался, или это результат моего пагубного воздействия? Ведь, если подумать, я не особо старалась.
Я же помню, как мы познакомились. Какие уж тут фишки и приёмы, если он готов был жениться за одни только плоскогубцы в моей сумочке?..
Из радостного:
У нас, наконец, закончились помидоры. Правда, в холодильнике замерли две пятилитровые кастрюли с уже перекрученными-переваренными-недоконсервированными. Ждут, когда в теплице докраснеют остатки перцев. Но зато по дому уже не летает восемь поколений дрозофил, и в меню применяются морковка, свёколка и капустка.
Вообще, я внезапно осознала, что больше всего человек ест вовсе не в новогодние каникулы. Зимой чё есть-то?! Там и времени особо не надо... Три дня на оливье, три дня на шубу и два часа догрызть остатки гуся.
В августе объёмы пищи исчисляются не какими-то тазиками, а вёдрами.
Девиз января: "Ешь, а то испортится!"
Девиз августа: "Ешь, а то сгниёт!"
День начинается с помидоров. С яичницей, бородинским хлебом и чуточку с оливковым маслом. Затем идут кабачки с чесночком, которые в кляре. Их лучше есть молодыми, иначе они вырастут ещё больше.
На перекус — огурчики. Огурчики едой не считаются. Их едят просто для аппетита и чтобы не испортились.
На полдник из всего перечисленного сооружается салатик и сдабривается богопротивным майонезом. К салатику подкапывается первая картоха размером с крупный горох и режется пук укропа размером с метлу у дворника.
Вечером обнаруживается, что брокколи на огороде вот-вот зацветёт, а на цветной капусте сидит во-о-от такая обожравшаяся гусеница и томным голосом требует закурить. Срочно срезается брокколи. У гусеницы отбирается цветная капуста. И на ужин сооружается рагу. А к рагу подаются остатки салатика от обеда. И в салатик дорезаются свежие помидорки. "Ешь, а то сгниёт!" — звучит в голове, и приходится есть, рискуя лопнуть и запачкать стены.
Так вот... У нас закончились помидоры. И огурцы тоже закончились. И это счастье! Лишь вдоль стен гужуются кабачки свинских размеров, и в огороде топорщится три вилка поздней капусты, настроившейся на долгое осеннее одиночество.
И только острый перец в теплице пошёл плодоносить по третьему кругу.
Но перец мы уважаем. Перец мы любим и ценим. Особенно Юрьич. Он ест его как огурчики — на перекус и для аппетита. Разных размеров и степеней острости, от нежно-пряного до термоядерного.
Я так не могу. Когда-то могла, но потом получила психологическую травму.
Понимаете, давно, ещё на заре моего туристического опыта, мы с дочерью отдыхали в Таиланде и забрели там в одно кафе, чтобы плотно и с удовольствием вкусить национальной пищи. Нам выдали традиционное местное меню в картинках, на котором мы ткнули в какое-то мясо. Мясо выглядело вполне себе симпатично.
— Спа-айси, — пропела в ответ официанка и выжидательно застыла над нашим столиком.
— Чё ей надо? — поинтересовалась я у дочери.
— Она говорит, что блюдо острое, — пояснила дочерь, тогда ещё только будущий специалист по иностранным языкам.
— И чё? Будем заказывать? — спросила я.
— Конечно! Подумаешь, острое мясо! — ответила дочерь.
В то время мы были уверены, что очень любим острое. Очень-очень. Потому что даже дочерь уже лет с трёх обмакивала пельмени целиком в перечницу, а горчицу... нашу горчицу, православную!.. намазывала на хлеб вместо масла.
И я гордо заявила официантке:
— Зер гут, что спайси! Неси сюда, мы как раз такое едим.
— Ве-е-ери спайси, — пропела в ответ официантка, посмотрела на меня со значением и осталась ждать возле столика.
Как переводится "вери", я знала и без дочери.
— Зер гут, что вери спайси! — объявила я и добавила: — Сказано, неси, значит, неси!
— Вери-вери-вери-вери-вери спа-айси! — снова пропела официантка и посмотрела уже на нас обеих. Как на окончательно спятивших посмотрела.
— Рита, ну скажи ты уже ей, что мы согласные на вери-вери спайси! — призвала я на помощь ребёнка. И ребёнок что-то забормотал официантке на своём, на импортном. Та пожала плечами и, наконец, приняла заказ.
Минут через пятнадцать мы с дочерью ели и... плакали. Во-о-от такими слезами плакали...
Не плакать было невозможно — мы ели, и стулья под нами тлели и дымились.
Не есть тоже было нельзя — из-за занавески, отделявшей обеденный зал от кухни, на нас с восторгом пялился весь персонал кафе. И на вполне законных основаниях ещё три официантки с удовольствием топтались в зале.
С тех пор я не ем острый перец вприкуску. Это у меня нервное. Всё время кажется, что за мной кто-то подглядывает, и нужно соответствовать.
А Юрьич ест. Он-то не пережил психологической травмы.
На этом пока всё. Других новостей нет. Зато я пишу новый рассказ. Правда, урывками. Между швейной машинкой, клеевым пистолетом, компьютером и...
...и Юрьичем, с которым мы сегодня утром не сошлись во взглядах на концепцию роли Баклажана в предстоящем спектакле.
Остатки фото, как обычно, в самом низу. 👇👇👇😜
И да! Про историю нашего знакомства и плоскогубцы в дамчкой сумочке читайте в рассказе "Знакомство вслепую".
© Окунева Ирина
Приглашаю подписаться на мой канал. Здесь не всегда такая скучища, бывает и весело.
Я пишу про себя, про мужа Юрьича и про пёселя с длинным именем ЛучшийдругвместоКузиНашпесдюкМитька. Что-то вроде дневника.
Ещё я пишу рассказы.
Просто про обычных людей, каковыми мы с вами есть на самом деле. И мои рассказы никогда не оканчиваются грустно. 😊😜
Загляните в Подборки, там всё понятно.
И да, Пост-знакомство вот.
Добро пожаловать!