**Птица
Наконец, Птица окрепла настолько, что почувствовала: можно лететь в горы. Она только примерно помнила, где находится Проход, и знала, что открывается он всего лишь на несколько минут на закате.
Тогда, с Другом, они наткнулись на него случайно. Они просто улетели на несколько дней в горы, хотели побыть вдвоём. Решили устроить праздник в честь её совершеннолетия. На закате выбрали уютное местечко для ночлега и развели костёр, чтобы приготовить ужин.
Он разбивал палатку, она помешивала суп в котелке и вдруг, подняв голову, заметила, что из расщелины, напротив которой они расположились, исходит странное свечение. Лучи закатившегося за хребет солнца пробивались сквозь расщелину и сияли неестественно ярким, белым, режущим глаза светом.
– Смотри, что это? – окликнула она Друга.
– Это же… Проход! – догадался он.
Птица вспомнила, каким Проход изображали в учебнике по мироустройству. Вполне похоже.
– Давай посмотрим поближе! – предложила она.
Они сняли с костра котелок с недоваренным супом, придавили камнями ещё не до конца расправленную палатку и полетели к расщелине. Чем ближе они подлетали к ней, тем тяжелее становилось продвигаться вперёд, воздух сделался густым, прилипал к крыльям, вис на них, будто кисель. От самой расщелины тянуло вселяющим страх холодом.
– Вот бы посмотреть, что там, – мечтательно вздохнула Птица.
– Там же люди! – предостерёг он.
Она озорно поддразнила своего Друга:
– Боишься?
– Боюсь. За тебя.
– А если туда-обратно? Только выглянуть и сразу назад?
– Ну… не знаю, – он сомневался, но было видно, что ему тоже очень хочется посмотреть на тот, другой мир.
Туда-обратно не получилось.
Они нырнули в Проход. Воздух в нём оказался ещё более вязким, трудно было не только лететь, но и дышать. Приходилось глотать его ледяными сгустками. Крылья тяжело поднимались и опускались, издавая непривычный чмокающий звук. Свет уже не так сильно бил в глаза, но далеко ли ещё до конца, разглядеть было невозможно. Силы быстро заканчивались. В ту секунду, когда Птица усомнилась, что у неё их вообще хватит долететь до другого мира, какой-то мощный вихрь подхватил её и вынес из расщелины. Она закашлялась, чувствуя себя так, словно нахлебалась воды. Позади так же надрывно кашлял Друг.
Когда прокашлялись, отдышались и протёрли слезившиеся глаза, смогли, наконец, осмотреться. Оказалось, они по-прежнему находятся в горах. Горы с этой стороны нисколько не отличались от тех, что остались позади, так же щетинились порослью хвойного леса снизу, белели снежными перемётами на верху. У подножья желтела лента песчаной прибрежной полосы, а за ней, до самого горизонта, простиралось огромное тёмное море, в которое медленно и торжественно погружалось солнце. Людей не было видно.
– Красиво, – похвалил Друг.
Птица согласилась: красиво. Но всё-таки эта чужая, неуютная, холодная красота пугала. Посмотрели и довольно. Нужно лететь обратно.
Они повернулись к Проходу, но Прохода больше не было. Он закрылся. Массивное тело горы сомкнулось, не оставив никакого намёка на недавнюю расщелину.
Они растеряно переглянулись. Друг первым пришёл в себя.
– Ничего, придётся нам подождать до завтрашнего вечера, – сказал он и даже попытался пошутить: – Жалко, что мы не взяли с собой палатку и котелок…
Но Проход не открылся ни завтра, ни позже. Они летали, искали, осматривали каждую трещину – всё напрасно. Друг быстро пал духом, стал злым, раздражительным, срывался на неё из-за каждой мелочи. Она тихонько плакала от обиды и отчаяния, когда он не видел, чтобы своими слезами лишний раз не раздражать его. А потом они попали в бурю…
Интересно, что с ним стало? Вернулся он домой или до сих пор скитается где-то по эту сторону гор? Ей было уже почти не больно думать о своём Бывшем Друге.
…Она потеряла счёт закатам, которые провела, наблюдая за тем местом, где предположительно находился Проход. Она меняла «наблюдательные пункты», облетела вдоль и поперёк значительную часть хребта – безрезультатно.
В один из вечеров Птица сидела на полюбившемся ей утёсе. Оттуда открывался очень красивый вид на море и горы, тянущиеся вдоль берега уходящей вдаль крепостной стеной. Машинально очерчивая взглядом выступы, углы, трещины, она размышляла: «Проход открывается на несколько минут на закате. Как же угадать, когда эти минуты настанут? Может быть, это зависит от положения солнца? Может быть, оно должно находиться под каким-то определённым углом?» Она попыталась вспомнить положение солнца в тот день, когда они с Другом увидели Проход. Тогда оно уже перекатилось за хребет и светило сквозь расщелину оттуда. Его лучи… Стоп!
Неожиданно пришедшая догадка обдала её жаром: солнце было с другой стороны! А что, если здесь, в этом мире, Проход открывается не на закате, а на рассвете?
В тот вечер она не полетела ночевать к Рыбаку, потому что возвращаться сюда пришлось бы в темноте, до того, как проснётся солнце. Решила остаться. Ей так не терпелось проверить свою догадку, что всю ночь она не сомкнула глаз. Да ещё пугали шорохи и крики ночных птиц. Хорошо, что летом ночи короткие.
Наконец, небо над горами начало светлеть. Её сердце учащенно забилось в радостном предчувствии. И действительно, на одной из гор всё отчётливее стала проявляться белая, сияющая полоса. Полоса росла, расширялась, смотреть на неё становилось всё больнее.
«Может, я уснула и мне это снится?» – подумала Птица и дёрнула себя за перо. Нет, она не спала.
Это был Проход!
«Чего же я жду? Проход открывается только на несколько минут! Скорей!» – она прыгнула с утёса, расправила крылья и помчалась к расщелине.
«Только бы успеть! Только бы успеть! Пожалуйста, дождись меня, не закрывайся!»
Проход ждал. Птица уже почувствовала холодное дыхание расщелины, густеющий под крыльями воздух, приказала себе собрать все силы для непростого перехода… и тут вспомнила о Рыбаке.
А как же он? Он ведь даже не будет знать наверняка, что она нашла Проход и улетела домой! Мало ли что могло случиться с ней ночью в горах. Вдруг он пойдёт искать её?
Нет, она не могла вот так, не попрощавшись.