Я с детства четко понимал, чего я хочу и кем я хочу стать. Еще в детском саду, во время тихого часа, когда все дети ложились спать, я вставал на стул и исполнял концерты для наших воспитательниц и нянечек, пел песни из репертуара Юрия Антонова, Аллы Пугачевой, Валерия Леонтьева. В Орске я посещал все концерты гастролирующих звезд, пробирался за кулисы после выступлений и общался с мэтрами в попытках почерпнуть для себя информацию и знания, куда пойти учиться, что можно, а что нельзя, и каким путем в целом идти.
В первый раз я приехал в Москву в неполные 15 лет, сдавать экзамены в колледж им. Гнесиных. И не случилось. Тогда это казалось настоящей трагедией, но все слава Богу. Если бы я поступил тогда, то не попал бы на следующий год в эстрадное-цирковое училище к своему педагогу - Якову Дмитриевичу Покрассу, сыну великого композитора, одного из четырёх братьев Покрасс.
Мне всегда везло на людей, безумно везло на педагогов, но все же я попал не в те руки, не в то время и не в ту компанию. В тот период, когда наша группа «Revoльvers» была дико популярна, я не мог спуститься в метро, но и заказать такси я тоже не мог – не смотря на огромные гонорары коллектива, я получал очень мало и жил тогда в коммуналке. У меня был очень жесткий контракт на 50 лет и уходить пришлось со скандалом. Однажды, после выступления мы опоздали на самолет, и компания выставила нам огромный штраф, заплатить который мы никак не могли. Тогда я положил контракт на стол и с огромным скандалом ушел.
Против меня стояли очень богатые и очень влиятельные люди, и с этого момента меня буквально стали стирать отовсюду. Я тогда был еще совсем юным и не понимал, насколько не равны были силы. Второй набранный состав группы просуществовал всего лишь месяц и количество концертов очень сильно сократилось, а в СМИ начали появляться омерзительные заказные статьи и это было особенно больно, потому что их читали мои родные, мои друзья. За мной следили, около моего дома по несколько часов стояли машины. Я знал, кто это, я понимал, что происходит. И у меня не было выхода: либо меня бы тихонечко убрали, либо я должен был предать огласке эту историю. Я пошел на телевидение и это сработало, они отступились.