Что значит Бог Благ [Благость Божья] \ Как человек должен уподобится Богу?
Во Имя Отца и Сына и Святого Духа!
Среди качеств сердца, занятого непрестанной молитвой, Макарий упоминает глубокое смирение. Достигнув смирения тела, подчиняя его постом, бдением, многими молениями и тому подобным, монах получает «смирение сердца», которое есть «смирение разума, пребывающее внутри сердца». Оно состоит в том, что «Утешитель полагает закон в сердце чистой души, дабы она ставила себя ниже всякой твари и не смотрела на людские прегрешения» Тогда «душа, которая возлюбила Бога, […] не думает о себе, что она сделала что бы то ни было доброе», и «в своих глазах она ниже и ничтожнее всех людей».
В своих сочинениях восточносирийские мистики довольно много говорят об этом.
Исаак Ниневийский:
- «Поистине, смирен тот, кто, имея сокровенно у себя нечто достойное гордости, не гордится [этим], но в помыслах своих [думает о себе], что он — прах»; и: «Человек, достигший совершенного смирения, есть тот, который не имеет нужды находить в разуме своем причину для того, чтобы смиряться. Он исполнил [все, что был должен исполнить], но [однако] этот помысел пребывает в нем как бы естественно и не требует усилий, так что даже если он получит внутрь себя великий дар, который все творение не может вместить, он почитает себя в очах своих ничтожным грешником».
Иосиф Хаззайя:
- «Второе же знамение, о брат мой, по которому ты почувствуешь, что Дух, Коего ты воспринял от Крещения, действует [в тебе], состоит в следующем. В твоей душе рождается истинное смирение; «не о плотском [смирении] говорю я, но о том истинном [смирении]», которое [происходит] из души; при котором, в то время как великие и дивные [вещи] совершаются у человека Духом, живущим в нем, он почитает себя «прахом и пеплом», и «червем, а не человеком» а все прочие] мыслятся в очах его великими и святыми, когда нет в мысли его ни доброго [человека], ни злого, ни праведника, ни грешника». Таким образом человек возвращается по средствам Христа [Его благодати и даров] в райское состояние [Адама], когда он не ведал зла, все для него было добром.
Иоанн Дальятский:
- «Бывает, что благодать сеет смирение в сердце такового [монаха] и полагает его помыслы ниже праха и пепла»; «Когда человек пробудился от нерадения и расслабления и предался труду покаяния, устраняясь от бесед и встреч с людьми; и [когда] тело было ослаблено и сердце смирилось в слезах и скорби; и [когда] вследствие непрестанного продолжительного повергания пред Богом сделались мертвы все движения, воздвизающиеся страстным образом; и [когда человек], в сокрушении сердца, сделался в собственных очах презренным, уничиженным и ниже всего […].
В некоторых из процитированных текстов можно заметить четкую связь между смирением сердца и состоянием, когда не видишь людских прегрешений. Мистическим плодом сердечного смирения является невозможность видеть зло в других или, точнее, как говорит Иосиф Хаззайя, видение человека по тому образу, в котором он был сотворен и который вновь обретет в вечной славе.
Симеон д-Тайбуте:
- «Когда благодать действует в нас, свет и служение [рачение[1]] людям так разливаются в зеркале сердца, что в мире уже не существует ни грешников, ни злых», а также высказывание Йосифа Хаззайи: «Блаженна душа, если она не унижается до вкушения с древа познания добра и зла, то есть до различения грешников и праведников, хороших и дурных» и слова Иоанна Дальятского: «Как тот, кто закрывает свои очи, не видит тел, так и тот, чье сердце чисто, не ведает дурных деяний людей».
Основу этой мистической любви объясняет Иосиф Хаззайя: «Ниспадает в душу рачение (любовь) ко [всем] людям и непрестанное прошение об их обращении. И когда [ум] взирает внутрь себя, он видит всех "по подобию образа Божия", в котором они были сотворены. Здесь, в этом видении, присущем этому состоянию, нет ни праведника, ни грешника, "ни раба, ни свободного, ни обрезания, ни необрезания, ни мужеского пола, ни женского" (как учил апостол Павел), но всё и во всех видится Христос». О том же самом, с некоторыми оттенками и уточнениями, говорится в Послании о трех степенях иноческого жития так: «В то же самое время, когда он видит их немощи и низость их грязи […], он услаждается […] той великолепной славой, в которой они будут пребывать после воскрешения из мертвых».
То же учение находим у Исаака Ниневийского: «Пусть это будет для тебя точным знаком ясности души твоей: когда, наблюдая за самим собой, [видишь, что] ты преисполнен сострадания ко всем людям и в жалости по отношению к ним твое сердце изнемогает и горит, будто в огне, — без различия лиц […] через это в тебе постоянно будет виден этот образ Отца Небесного [тот, по которому они были созданы]».
Увидит ли Отец Небесный в тебе свой образ на страшном суде? Освятил ли ты Христом в своей жизни [искаженный грехами образ]?
Текст Исаака подводит нас к другому аспекту сердечной любви [пламенного характера] к людям. Восточносирийские мистики (Иоанн Дальятский) употребляли символику огня, в связи с его очистительным действием. Огонь Духа очищает сердца от всякого знания [также зрения] зла. Иосиф Хаззайя: «Жар этого огня очищает сердце, испытывает и просвещает его […]. Сожжем же в этом огне бревно (Мф. 7:5), которое находится в очах нашего сердца, чтобы, очищая взор нашей души, достичь ей состояния чистоты своего естества и того состояния, в котором Бог создал душу в начале, так что уже ничто не мешает ей понимать, когда она созерцает чудеса законов своего Создателя». В конце этого отрывка не уточняется, каковы чудеса, созерцаемые душой, и речь здесь идет о состоянии самой души во время ее создания, а не о видении первозданной природы других людей, упоминание евангельского бревна подразумевает сопоставление с видением прегрешений других (видение, которое исчезает, когда сердце очищено огнем, а душа возвращается к своей изначальной чистоте).
Следующий отрывок отразит Благость Божью в человеке, и дает ответ на вопросы: почему Бог не испепеляет человека сразу же за грех[и] к другим людям? Обида, нанесённая человеку, наносит оскорбление Отцу творения [Его Автору]. Почему при стольким сотворённом зле всех людей, вместе взятых за историю существования мир не истреблен?
Йосиф Хаззайя:
- «Когда помысел твой простирается ко всем людям, слезы источаются из глаз, словно потоки вод, и все люди будто пребывают в сердце твоем, и ты обнимаешь и лобызаешь их с рачением, изливая в любви твоей благость твою на всех. И, когда ты вспоминаешь о них, пылает сердце твое, словно огонь, силою действия Духа в тебе. И от сего в сердце твоем рождается благость и наслаждение, в котором ты не можешь ничего [дурного] сказать [никакому] человеку, и помысел твой не приемлет по отношению к кому бы то ни было злого расположения, но ты благотворишь всем людям мысленно и в действительности. Профессор Гийомон с этим текстом сопоставляет следующий отрывок из греческой Беседы 18:8: «Но иногда [они] как бы плачут и сетуют о роде человеческом и, молясь за целого Адама, проливают слезы и плачут воспламеняемые духовною любовью к человечеству. Иногда такою радостью и любовью разжигает их Дух, что, если бы можно было, вместили бы всякого человека в сердце своем, не отличая злого от доброго. Иногда в смиренномудрии духа столько унижают себя пред всяким человеком, что почитают себя самыми последними и меньшими из всех».
Это сопоставление гораздо более убедительное, особенно если заметить упоминание у Иосифа Хаззайи пребывании людей внутри сердца. Восточносирийские писатели связывают любящий взор с видением образа Божия в человеке или же чистоты его изначального состояния, то можно отметить, что такое рассмотрение других в их первозданной полноте (учение Иоанна Отшельника) видение людей, даже грешников, во славе, которая будет им дана, — видении, основанном на духовной любви, которая направлена на людей.
Источник: Бёлэ Робер. Безвидный свет. Введение B изучение восточносирийской христианской мистической традиции / Перевод с французского, комментируемый Т. А. Сениной; редакция французского перевода, комментарий Г. М. Кесселя; редакция, составление и комментарий А. М. Преображенского; редакция и перевод с сирийского М. Г. Калинина и священника Александра Полховского; перевод с сирийского А. С. Черкашиной; перевод с арабского Д. В. Черкашина. — Москва : Издательский дом «Познание», 2021. — C. 75 - C. 78 [392 c.] — (Opera Mystica Syraiaca, T.2; Smaragdos Philocalias)
[1] Рачительность (древнерусское – радеть) – [старание, забота] положительное духовно-нравственное качество личности, проявляющееся как забота о сохранении чего-то или стремление к установлению порядка, а также как усердное служение и выполнение своего долга. Рачительность – это всегда добровольное служение идее и людям, это старательное выполнение любого дела.
Другие статьи:
Как был сотворен мир / Роль человека (профессор Андрей Десницкий) #1
Скачать статью в формате: docx; pdf;
Прежде, чем заговорить о людях, Библия говорит о Боге и о
том, как Он творил мир. Но Библия – не богословский трактат,
который рассуждал бы о свойствах Бога. Такие трактаты
напишут потом, а Библия – это Священная История. Свойства
Бога и сотворенного им мира раскрываются, прежде всего, в
рассказе о творении. Сегодня его нередко оценивают с точки
зрения естественных наук, но нелепо было бы искать в этих
строках подтверждения или опровержения гипотезам ученых –
Библия говорит совершенно не про то, и естественнонаучные
представления ее земных авторов вполне соответствовали
своему времени. Нигде, например, мы не найдем указаний на
то, что Земля круглая и вращается вокруг Солнца. Но зато мы
без труда найдем в Библии описание основных принципов, по которым организовано мироздание (читать далее).
Сектоведение в XXI веке (Владимир Мартинович) #1
В XXI в. впервые в истории Церкви стали известны реальные масштабы распространения нетрадиционной религиозности в обществе:
не менее 100 тысяч разных новых религиозных движений (далее НРД)
действуют во всем мире, без учета филиалов и фронтовых организаций.
Учение и религиозная практика абсолютного большинства из них никогда не подвергались богословскому анализу. Основная причина состоит не
во внутренней неспособности богословской мысли к адекватному ответу НРД, но в количественном превосходстве сектантских сообществ над сектоведами. В XXI в. на каждого православного сектоведа в среднем
приходится от 5 до 10 тысяч разных, никем и никогда не изучавшихся
НРД — каждое со своей историей, учением, структурой и методами работы. Без погружения в профессиональное изучение сектантства эти масштабы не осознаются. Как бы то ни было, все НРД подпадают под заповедь Спасителя, данную апостолам: идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа, уча их соблюдать все, что Я повелел вам (Мф. 28:19-20), ибо предающийся ереси Царства Божия не наследует (Гал. 5:21-22). Читать далее.