Где-то далеко летят поезда,
Самолеты сбиваются с пути...
Если он уйдет – это навсегда,
Так что просто не дай ему уйти.
М. Леонидов «Не дай ему уйти»
1.
На улице ещё никого. Только пара заспанных дворников и он, Серёга. Серёга шёл с работы домой. Сегодня освободился рано – в начале шестого утра. Он шёл пешком. Он любил это время. Город ещё спит, но вот-вот проснётся. Уже серо. И воздух холодный и свежий.
Вчера Вика пригласила его на день рожденья. Интересно, она действительно хочет его видеть или это так, для развлечения гостей? Серенький всегда был душой компании, умел всех завести и развеселить, но его мало кто воспринимал всерьёз.
Мимо проехал первый автобус. Серёга задумчиво посмотрел ему вслед. Так что, пойти, или отказаться, сославшись на дела?
Дед уже разогрел чайник и собирался на службу, в военкомат. Маленькая рыжая лохматая собачка Чапа, что-то среднее между болонкой и шпицем, выклянчила свою долю завтрака, успокоилась и улеглась у Серёги в ногах. Пожалуй, это была единственная женщина, которая воспринимала его всерьёз. Но ему пора было уже идти на лекции, спать.
На первой паре поспать получилось. А на перерыве перед второй, Вика подошла и в лоб спросила, придет он или нет? Глядя ей в глаза, ответить ни «да», ни «нет» Серёга не смог, промычал что-то неразборчивое, и спать после этого расхотел. Вика – самая красивая девчонка в группе. Да что там! На неё облизывалась вся мужская часть потока, не только он. Но Серёга иллюзий на счёт себя не строил. Он лопоухий, и у него плоскостопие. И это не комплекс неполноценности, а констатация факта. Зато у него куча скрытых талантов.
– Привет, Серый, на тренировку сегодня идёшь? – это Геныч. Вот кто Вике пара! Высокий, косая сажень в плечах, стрижка по моде. Но с Викой ничего не понятно, кто ей нужен. У неё все друзья. И она всем свой парень. Сложно сказать, друг ли Геныч Серёге. Но на тренировку, во всяком случае, они ходят одну. Оба занимаются пулевой стрельбой. Серёга – винтовкой, Геныч – пистолетом. У обоих получается.
Окончательно Серёга проснулся на истории. Пожилая, но гиперактивная, преподавательница Бабарыкина Надежда Борисовна, зная, что они с Венькой работают в краеведческом музее, избрала их активной мишенью. Сегодня Веньки в университете не было, поэтому Серёге досталось одному. Кстати, поэтому, после занятий, перед тренировкой, нужно было ещё к Веньке в общагу забежать, уточнить, что, действительно, он сегодня на работу идёт.
Венька – анекдот ходячий. Он приехал сюда из Африки учиться. Зовут его, на самом деле, не Веня, а Экенедиличукву. В общем, с первого раза не выговоришь. Поэтому Веней его даже преподы зовут. Почему именно Веней? А кто его знает? Чтоб никто не догадался . Возможно, он даже шишка какая-нибудь африканская, великий князь, принц или король. Но явно с пулей в голове. Решил получить образование в России, да ещё не в Москве, и не в Питере, а в провинциальном южном городе. Да ещё быть полностью самостоятельным, не зависеть ни от родственников, ни от кого. Голливудских фильмов, наверное, насмотрелся с Эдди Мерфи. Тут тебе не Америка!
Ладно, Серёга, у него родители в длительной заграничной командировке, и ему до их приезда надеяться не на кого, у деда на шее сидеть совестно, поэтому и работать нужно. Благо мама перед отъездом подсуетилась, и его взяли в музей, сначала смотрителем («фиг» бы взяли, если бы у мамы там знакомая не работала, туда только бабушек берут, «божьих одуванчиков»). А потом, как заслужившего доверие (Серый всегда имел большой успех у женщин моложе десяти и старше шестидесяти) и представителя компьютерного поколения, привлекли итоги инвентаризации в компьютер вбивать. За отдельные деньги, естественно. Вот эта работа была срочная и трудоёмкая, поэтому он ее по ночам и делал. И даже Веньку приволок под это дело – его попросили какого-нибудь надежного знакомого привести. Правда, ночью Веньку без света с бодуна увидишь – заикой станешь – одни белые глаза и видно. «Ночь. Негры работают». Но работу эту он хорошо делает. Даже лучше, чем Серый. И аккуратнее – старается доказать, что русский хорошо знает. И вообще, он парень добрый, наивный. За всеобщую любовь и справедливость. Растаман такой, по жизни, в вязаном беретике, из-под которого дреды торчат. Только, в отличие от настоящих растаманов не пьет и не курит – плохо ему от этого становится. Но Боба Марли слушает. Маленький, худенький, Серёге его всё время покормить хочется – вот он его в музей и приволок, денежек подзаработать.
Всё-таки хорошо, что такая работа подвернулась. Во-всяком случае, на пиво у деда денег клянчить не надо. И девочку при случае сводить куда-нибудь можно. Может быть, даже сегодня Светка позвонит, и Серёга её куда-нибудь сводит. Всё равно, куда, лишь бы весело было. Или не позвонит. Или позвонит, но не Светка.
После тренировки, Серёга, наконец, попал домой, и смог принять горизонтальное положение. Он удобно устроился на диване, щёлкнул пультом телевизора и открыл банку с пивом. Красота! Хорошо, дед не видит. А то пришлось бы выслушивать лекцию о вреде алкоголя на кору детского головного мозга.
Прицокала из кухни на своих коротеньких ножках Чапа и тут же воспользовалась моментом – прыгнула ему в ноги. Серёга сам не заметил, как заснул.
2.
…Проснулся от телефонного звонка, но к телефону не успел. Ладно, нужно будет, перезвонят. Всё равно пора вставать.
По телеку показывали серые полосы (наверное, сбился канал), Серёга его выключил. На часах – пол-десятого вечера, Чапа, поджимая тонкие лапы, преданно заглядывала в глаза. Ей уже приспичило, а её выгул, по крайней мере, по – вечерам, являлся его, Серёгиной, обязанностью.
– Дед, ты дома? – крикнул Серёга, и не стал особо дожидаться ответа, так как заметил свет работающего телевизора из комнаты деда. «Спит, наверное», – подумал Серёга: «Ладно, приду, выключу». Едва он открыл входную дверь, Чапа юркнула в неё и исчезла в темноте лестницы.
– Чапа! – крикнул Серый ей вслед. На ходу засовывая ноги в кроссовки, сминая задники, хлопнул дверью и поскакал по ступенькам вниз, за ней.
Улица оглушила его совершенно космической тишиной. Серёга жил в старинном купеческом доме на Большом проспекте – одной из центральных магистралей города. Видеть Большой без машин и с фонарями без света в десять вечера было дико. Он свернул под арку дома. Чапа всегда здесь делала свои дела – она не любила долго гулять.
– Чапа! – снова крикнул Сергей и услышал собственное эхо. Но собаки не было. Как не было ни вышедших покурить людей, ни музыки, которая, гремела, обычно, из забегаловки в подворотне и, бывало, мешала Серёгиной маме спать по ночам, когда они ещё не уехали. Серёге стало жутко. Но он машинально пошёл по их с Чапой ежедневному маршруту прогулки, шарахаясь от тёмных домов. Всё вокруг выглядело мёртвым. «Нет, не похоже это на плановое отключение», – вслух, но почему-то шёпотом сказал себе Сергей. Было слышно лишь, как ветер шевелит мусор на стихийной помойке возле мусорных ящиков, да Серёгины шаги. Чапа как сквозь землю провалилась. Он так и не встретил ни одного человека. Серёгу начала охватывать паника. Действительность не укладывалась в голове. Ни во что сверхъестественноё он не верил, но то, что он видел вокруг, не выписывалось ни в какие логические рамки. Вдруг он вспомнил, что перед выходом у деда в комнате работал телевизор. Он забыл и о собаке, и обо всём, и бегом кинулся домой. Взлетев по ступенькам, рванул на себя дверь и крикнул:
– Дед!
Ему никто не ответил. Не разуваясь, что было вопиющим нарушением домашнего порядка, он протопал в комнату деда. Телевизор работал. По нему показывали такие же полосы, как по телевизору в большой комнате, где Серёга спал на диване. Но дед в своём кресле отсутствовал. Обежав всю квартиру, заглянув в кухню, ванную и туалет, Серёга вновь рванул вниз, в наивной надежде найти деда внизу в булочной, которая, обычно, работала круглосуточно.
В булочной горел свет, но не было не души. Даже на кассе никого не было. Серёга перегнулся через прилавок и громко крикнул:
– Эй, здесь есть кто-нибудь?
Ему никто не ответил. Хочешь – бери деньги и иди, куда хочешь. Да где же все? Серёга вдруг подумал, что остался совсем один на всём белом свете. (Тут бы самое время всхлипнуть.) Но сам себе не поверил. Он выскочил из булочной и посмотрел на небо. Фонари не горели. Вокруг по-прежнему стояла мёртвая тишина. Обычно, когда Серёга поздно ночью выходил покурить на балкон, или шёл рано с работы домой, и вокруг стояла похожая тишина, всё равно было слышно хоть что-нибудь: звук одиноко проезжающей машины, голоса редких людей, которым не спиться, как ему, шорохи, стук колёс или гудок поезда. Вокзал! Вот где точно должны быть люди! Серёга рванул туда бегом, так ему хотелось поскорей увидеть хоть кого-нибудь или проснуться. Может это и правда, кошмарик, и всё ему снится?
До вокзала идти было недалеко. Но Серёга ещё раньше сообразил, что там тоже всё не так, как всегда. Никакой привычной суеты. Тёмные пустые автобусы кучкой сгрудились возле остановки. Трамвай с распахнутыми дверьми, за ним ещё один, с закрытыми, но в них – никого. Стайка такси перед входом в вокзал – бери – не хочу. Но некому брать и некому везти. Автоматические двери сработали перед Серёгой, раскрылись и сомкнулись за ним. Он зашёл в пустой зал. Куча кресел, брошенный багаж возле них, пустое табло. Свет в многочисленных бутиках, оккупировавших периметр стен. Серёга заглянул в один – никого. Такое впечатление, что люди только что отошли на минутку. Причём, все.
Такие же автоматические двери пропустили Сергея на перрон. Здесь тоже гулял только ветер – гонял бумажки по асфальту. На первом пути стоял фирменный поезд. Совершенно тёмный, молчаливый и пустой. Сергей схватился за поручень и толкнул дверь. Она была закрыта. Он постучался в толстое стекло, но ему никто не ответил. Пойдя вдоль состава, подпрыгивая и заглядывая в окна, или пытаясь дергать двери, Сергей дошёл до локомотива. Дверь к машинисту была открыта. Вот только машиниста не было, кабина была пуста. «Хочешь – угоняй поезд!» – мрачно усмехнулся про себя Серёга, обведя глазами пульт управления с рядами кнопок. Он вылез из кабины, с трудом поборов искушение любого мальчишки, что-нибудь нажать или дёрнуть. Он вспомнил старый кукольный мультик «Праздник непослушания», в котором все взрослые обиделись на непослушных детей, взяли, да и ушли из города, оставив детей жить одних, как те сами захотят.
Серега остановился на перроне возле окон дежурной части милиции. В глубине мерцал свет. Сергей взобрался на решётку окна и заглянул. На огромном столе в комнате светился экран монитора. Комнату было видно не всю. Серёга заколотил кулаком в стекло, крича:
– Да есть же здесь кто-нибудь?!
На стук никто не ответил. Серёга попробовал постучаться в закрытую дверь. Тот же результат. Только дверь была обита деревом, и стук получался глуше. Он обошёл дежурную часть с другой стороны, и заглянул в другое окно. Теперь было видно, что в комнате никого нет, а на работающем экране маленького телевизора – такие же полосы, как и у Серёги дома. Других окон не было.
Может быть, правда, люди исчезли по какому-то возрастному признаку? Дед, машинисты, милиция, продавцы? – Серёга хватался хоть за какую-нибудь любую, пусть самую глупую, не поддающуюся никакой логике мысль. Хотя вокзал – не место, где людей можно сортировать по возрастному признаку. Может быть, это странное явление затронуло отдельные части города, а где-то люди ещё есть? Серёге не хотелось верить, что он остался один на всём белом свете. Он решил сходить к ребятам в общагу. Она рядом с университетом. А это место не может быть пустым.
Он шёл, озираясь по сторонам, то ли надеясь, то ли боясь увидеть какое-нибудь движение. Но вокруг было пусто. На него смотрели слепые окна домов без света. Серёге показалось, что даже деревья глядят на него с укоризной. Будто это он во всём виноват.
