Петр жаждал всем сердцем узреть страну, которую полюбил еще с детства. «Русские» голландцы, которые окружали его с юношеских лет заставили задуматься, как такая маленькая страна смогла стать одной из лучших мастерских мира и школой, в которой можно было бесконечно чему-то учиться и познавать новое.
Однако, можно сказать, что с миниатюрной копией царь познакомился, проводя время в Немецкой слободе в Москве. М.А. Веневитинов на этот счет сказал следующее: «Не забудем, что Петр, еще с самого детства, еще не выезжая из России, подпал влиянию жителей Немецкой слободы и других иностранцев, приезжавших искать счастия в нашем отечестве, что он уже успел, так сказать, платоничеси оценить блага Европейской образованности по тем образчикам и представителям ее, с которыми он сталкивался в своих забавах». Помимо этого, была еще одна причина.
В городе Рисквике проходил конгресс, обсуждавший условия мирного договора между Аугсбургской Лигой и Францией. Туда съехалось большое количество представителей европейской дипломатии. Таким образом, Петр хотел познакомиться с новым миром, научиться общаться с ним, изучить его изнутри, чтобы иметь союзников в вопросе защиты интересов России.
Путь его лежал в Саардам. Там было около 50 верфей, большое количество обслуживающих мануфактур и мастерских по изготовлению парусов. Утром 8 августа царь приехал в город своей мечты. Так как в Саардаме уже знали, что к ним едет русский самодержец, Петр принял решение переночевать у Геррита Кисты, с которым познакомился в Москве. Их встречу подробно расписал Н.Г. Устрялов: «Часу в 6 подъезжая к Форзану, в Керкерак, Петр заметил старого знакомого, кузнеца Геррита Киста, прежде работавшего в Москве, а теперь на лодке ловившего угрей, и кликнул его. Кист не верил глазам своим, увидев Российского Монарха в одежде Голандскаго плотника, в красной фризовой куртке, белых холстинных шараварах, с лакированною шляпою на голове, и еще более изумился, когда великий Царь Московский изъявил намерение поселиться на несколько месяцев его смиренной хижине, с условием никому о том не сказывать. Тщетно отговаривался кузнец бедностью и теснотою своего жилища: он должен был уступить непреклонной воле Царя и согласился отвести ему заднюю отдельную половину своего дома, которую нанимала вдова какого-то поденьщика».
Это был деревянный домик, с двумя комнатами, с глухой каморкой под кровать. Вот на что шел русский царь, чтобы «втайне изучить искусство, которое должно было возвеличить Россию».
На следующий же день Петр устроился рядовым рабочим на корабельную верфь. Интересно, что саардамцы сначала не поверили словам Петра: «Мы простые плотники, ищем работы». А после того, как он взял топор и начал ловко им орудовать, саардамцы не поверили своим глазам. Они впервые увидели монаршую особу, искусно владеющую совершенно не царским инструментом. Н.Г. Устрялов описывает забавный случай, который приключился с царем: «…Анте Метье, спросившей о своем муже, сказал: «он добрый мастер, я хорошо знаю его, потому, что рядом с ним строил корабль». «Разве и ты плотник?» возразила недоверчивая Голландка. «Да, и я плотник», отвечал Петр. Чаще других навещал он вдову искуснаго мастера Класа Муша, умершего в Москве. Незадолго пред тем она получила, по смерти мужа, от имени Российскаго Государя в подарок 500 гульденов и, догадавшись, что Московский гость не простой плотник, просила его сказать, при случае, Его Царскому Величеству, что сердце ея преисполнено живейшей признательности за щедрую милость, утешившую ее в горьком вдовстве. Петр с удовольствием согласился передать слова ея Царю Московскому и охотно остался у нея обедать».Но так как люди начали все больше верить тому, что нелюдимый плотник это и есть государь всея Руси, необходимы были меры. Особой приметой Петра был его огромный рост, размашистая походка, тем самым он привлекал к себе внимание. Зеваки собирались в толпы. Так как царь ненавидел столпотворения, виной тому Стрелецкий бунт, то он старался не попадаться на глаза большому скоплению людей. Он видел «потенциальный элемент посягательства, если не на монаршую жизнь, то на монаршую свободу».Примечательно, что муниципальные власти объявили через глашатая предупреждении о строгом наказании того, кто причинит хоть какое-то зло или вред русскому царю. Помимо прочего, саардамские бургомистры приняли меры к ограждению царя и его свиты от любопытных глаз.
Однако, почему же Петр так рвался в Саардам, а не в любой другой город. Опять же после рассказов «русских» голландцев, которые оказывались из саардамских мест и восхваляли свой родной город. Но царь в скором времени понял, что не стоит верить непроверенным рассказам, необходимо формировать свое личное убеждение. Поэтому Петр Первый решил поехать в Амстердам. В Саардаме царь пробыл с 8 по 15 августа.
Въезд Великого посольства в Амстердам состоялся 16 августа в полдень. Источники пишут о том, что встреча посольства была обычной. Однако, для простых людей это событие было настоящим праздником. «Пышный дипломатический ритуал, расписанный по деталям, возвышенные речи президента и бургомистров амстердамского магистрата, карета послов, плотно окруженная праздничным эскортом, радостные толпы нарядно одетых горожан, пушечная стрельба и барабанная дробь…».Примечательно, что для горожан самой серьезной проблемой было то, что из трех вельмож – ни один не подходил под описание русского царя.
Петр зря времени не терял и на следующий же день начал осматривать город. «…осматривал ратушу, главное украшение Амстердама; вечером посетил театр, где представлен был балет Очарования Армиды, с комедиею Притворный адвокат; в следующий день обозревал адмиралтейство, корабельныя верфи и магазины». Помимо прочего, все парусные суда, какие только можно было собрать, выстроились в две боевые линии при входе в залив, чтобы организовать «приморское морское сражение в заливе Эй». Царь не мог находиться как зритель, ему необходимо было непосредственное участие в боевых сражениях. Так, Петр перешел со своей яхты (Ост-индской компании) на военный корабль. Статейный список: «Августа в 22 день великие и полномочные послы были с бургомистрами на морской гавани, и в тое пору наряжены были три яхты против воинского обыкновения: на одной были великие послы и бургомистры, на которой был вице-адмирал Шей, на другой Преображенского полку начальный человек капитаном со своими солдатами, на третей капитан с солдатами, и вышед в море, учинили меж собою и все знаки, как надлежит к бою, на море знамена показывали, которого поведения множество в разных судах амстердамских жителей и приезжих смотрели; а по времени бурмистры великих и полномочных послов подчивали яствою и питьем со всяким довольством. И было той потехи целый день, а по совершении того возвратились в Амстердам все здравы».
День въезда посольства в Амстердам запомнился не только своим пышным приемом, но и приятным знакомством с амстердамским бургомистром Николаасом Витзеном (или Витсеном). Об этом человеке Петр слышал много положительных и хвалебных отзывов. «Витзен отличался незаурядными способностями, энциклопедическими познаниями, широтой увлечений. Чего только не перечисляли среди его талантов и добродетелей. Он слыл ученым-этнографом, философом, математиком, астрономом, поэтом, щедрым покровителей наук и искусств, организатором крупных географических экспедиций, непревзойденным знатоком крупных географических экспедиций, непревзойденным знатоком судостроения, судовождения, истории мореплавания, международного морского права, инженером широкого профиля, разбиравшимся по сути во всех механизмах того времени». Интересно, что Витзен, возможно после путешествия в 1664-1665 годах в Москву, в составе голландского посольства, стал считать, что необходимо сотрудничество с Россией (прежде всего экономического) между двумя странами. Таким образом, не без оснований, Петр очень хотел познакомится с этим человеком, равно как и бургомистру не терпелось увидеть русского царя, ставшего за это время легендой.
Витзен предложил царю перенести его обучение из Саардама в Амстердам на верфь Ост-индской компании. Данная идея привела Петра в восторг. Находясь на торжественном обеде, царю принесли положительный ответ от компании. Петр готов был уже приступить к делу, его упросили остаться до конца обеда и увидеть приготовленный в честь него фейерверк. И после того как догорели последние огни, царь объявил, что едет в Саардам за своими инструментами. Примечательно, что в поездку Петр отправился в одиннадцать часов ночи. Тщетно его пытались переубедить послы и бургомистры об отсрочке до утра. На следующее утро Петр вернулся в Амстердам.
Однако главною заботой у русского царя оставался флот, чтобы он начал функционировать в России, необходимо было еще проделать много работы. «…в России не было не только корабельных капитанов, но и матросов; не доставало также бесчисленного множества предметов для оснащения и вооружения судов: полотна, канаты, якори, все падлежало приобретать за границею; а финансы наши так были скудны, что едва удовлетворяли самым необходимым потребностям».
Петру Первому очень хотелось посмотреть Британский флот, что побудило его предпринять поездку в Англию. Там он надеялся приобрести теоретические сведения об искусстве кораблестроения. Царь выехал из Амстердама 7 января 1698 года.
