Совершенно обратная ситуация была в Кенигсберге. По пути Петр Первый сделал остановку в крепости Пилау, где пробыл два дня. Становится очевидным, что Фридрих III знал, что в рядах Великого посольства присутствует русский самодержец. Потому как пушечный салют и знатные угощения свидетельствовали об этом. Также, когда царь на другом судне проплывал мимо загородной резиденции курфюрста, с берегов раздались приветственные выстрелы из пушек.
Петр Первый в своем письме к Фридриху III предложил отбросить все церемонии и общаться свободно. Также царь говорил о том, что пойти на такой шаг – открыть свое истинное лицо – его заставило гостеприимство хозяина. Однако официальный принцип инкогнито сохранялся, но его формальный характер не оставался ни для кого в тайне.
Фридрих III сразу после просьбы о встрече согласился и принял Петра по-царски. За царем была послана карета обер-президента в сопровождении почетного эскорта. Курфюрст встретил Петра возле дверей своих покоев. После, они разговаривали более полутора часов на голландском языке. Говорили на разные темы, но по большей части затрагивали морское дело. Хочется подчеркнуть, что общение происходило в теплой и дружеской атмосфере. 12 мая Фридрих III провел Петру экскурсию по городу, и что важно, показал фортификационные сооружения, арсенал, церковь.
Таким образом, пока царь ждал послов, которые двигались сухопутным путем, он занялся изучением артиллерии. Его наставником и учителем стал главный инженер Прусских крепостей, подполковник Штейтнер-фон-Штернфельд. Петр Первый прошел ускоренный курс по изучению по артиллерийской науке и получил соответствующий аттестат. Как известно, прусские учителя просто так его не выдавали.
Вот выдержки и характеристики Штернфельда, по которому видно, что статус правителя не имел для него никакого значения: «Я тем охотнее согласился удовлетворить его желанию, что видел в нем высокопохвальное рвение к столь необходимому искусству, которым опытный офицер может заслужить благосклонность высоких монархов, и при первом разговоре, с немалым удивлением заметил, какая понятливая особа ищет моего содействия». Также аттестат был скреплен подписью и печатью.
К этому времени (18 мая) прибыли послы. Как пишет Н.Г. Устрялов: «Курфирст принял их с такими почестями, что если бы, по словам очевидца, сам Царь Московский при них находился, нельзя было бы сделать приема пышнее и торжественнее».
Однако помимо экскурсий по городу, Петр Первый решал дипломатические вопросы. Вести их царь получил послам, но пристально следил за ходом их развития. Фридрих III желал заключить с Россией оборонительный союз «в обеспечении владений своего дома от притязаний Шведов и Поляков». Примечательно, что Петр не занимался практической дипломатией, но сразу понял, что его хотят вовлечь в чужой конфликт, что могло бы помешать победоносно закончить войну с Турцией. Петр Великий не хотел усложнять и без того сложную ситуацию на юге, поэтому был решительно против. Однако царь через послов сказал, что они вернуться к разговору о союзе позже, после окончания русско-турецкой войны, тем самым поступив дипломатично.
Фридриху III, стремившемуся превратить Бранденбург-Пруссию в великую державу, была необходима поддержка от России, чтобы получить королевский титул. Поэтому 9 июня он пригласил русского царя встретиться на яхте. Поговорив с получаса, Петр и Фридрих пришли к взаимному согласию и обязались (устно) помогать друг другу в случае нападения неприятеля на одного из них.
Вот его точный текст: «И по разговорах меж собою изволили учинить друг другу обещание, говоря “что хотя и письменный бы им договор меж собою постановить, то однако ж тот договор совестьми ж их Государскими имеет быть крепок, понеже де на свете несть судии, который бы в несодержании обещания того хотя и письменного их судити мог кроме Бога, и того ради обещают они Великий Государь Его Царское Величество и Курфирсткая Пресветлость друг другу пред лицом Божиим, что ту статью, о которой министры их на письме в договоре не положили, дабы не сочинить оным подозрения, а именно, чтоб во удобный и потребный случай друг другу против всех неприятелей, а особливо против Шведа вспомогать всеми своими силами во всякой возможности содержать истинно и пребывать до скончания в непременной при том союзе дружбе».
Таким образом, был заключен трактат между Российским царем и Бранденбургским курфюрстом о взаимной помощи и любви.
10 июня царь переехал в Пилау, подарив Фридриху на память рубин. Петр оставил в Кенигсберге, для изучения артиллерии, четырех бомбардиров из Преображенского полка.
