8. Кристина — София — Варна
Путешествие по Черному морю, или как тут его все называли, просто Понт, прошло быстро и без приключений. И всё бы было хорошо, если бы не два обстоятельства.
Во-первых, соседство этого противного мага Клавдия, который почти непрестанно находился рядом со мной, сильно давило на мою психику. Он, конечно, старался быть вежливым и даже галантным, но часто, когда он думал, что я этого не вижу, я ловила на себе его взгляд. Ничего хорошего для меня в этом взгляде не было, маг смотрел на меня как на подопытную букашку, но в то же время в нем была и какая-то низменная похоть. В общем, мне общество Клавдия было крайне неприятно, но на маленьком судне мне некуда было от него деться.
Во-вторых, так как делать мне было совершенно нечего, я всё чаще задумывалась о том, что будет дальше. Я скучала по Денису, скучала по Насте, но сколько ни вслушивалась в окружающий мир, никого из них не чувствовала. Я не знала, где мои друзья, и когда я с ними встречусь… и встречусь ли вообще. Это было очень неприятное и грустное ощущение пустоты и одиночества.
Единственным светлым пятном в этом мрачном путешествии неожиданно оказался Леонид. Мой телохранитель оказался довольно остроумным и веселым мужчиной. Видя, насколько мне скучно и грустно, он постарался развлечь меня рассказами о своих приключениях. Так как этих приключений за его тридцатитрёхлетнюю жизнь накопилось немало, а сам воин оказался отличным рассказчиком, то почти все дни напролет, пока мы вместе сидели на палубе, я слушала занимательные истории Леонида о боях и сражениях, о путешествиях и просто о жизни.
- Леонид, а почему ты девять лет назад оставил службу у моего отца? - спросила я его как-то.
И это был единственный раз за всё наше плавание, когда тень набежала на обычно приветливое лицо мужественного воина.
- Я поступил к Вашему отцу на службу еще, можно считать, ребенком, - задумчиво начал отвечать мой телохранитель. - Мне было четырнадцать лет, но я был крепким пареньком. Мой друг Сервус, который был значительно меня старше, командовал тогда охраной мастера Димитриуса, и он повсюду таскал меня за собой, натаскивая в боевых умениях. Я с молодых лет участвовал в длительных походах, сопровождая караваны Вашего отца, а иногда и его самого.
Леонид замолчал и довольно долго смотрел на пробегающие мимо волны.
- Иногда в свои путешествия мастер Димитриус брал и свою маленькую дочку. Сначала она была совсем малышкой, юркой и непоседливой, за которой с трудом удавалось следить охранникам. Но она росла, взрослела. Я часто видел ее, но никогда с ней не разговаривал, хотя порой бывал совсем рядом, защищая ее от возможной опасности. Она меня почти не замечала.
И снова Леонид замолк, и я уже начала догадываться, к чему ведет его рассказ. Я сама, разумеется, не могла помнить этого сильного воина, так как в то время, о котором он сейчас рассказывал, в этом теле, которое он тогда охранял, была совсем другая девушка. Я понятия не имела, как та София относилась к своему охраннику, и вспомнила бы она его, если бы была сейчас на моем месте, но я-то его не могла вспомнить никаким образом.
- В тринадцать лет девочка уже не ребенок, и я это понял в какой-то момент, - рассказ моего телохранителя подошел к концу. - Однажды, посмотрев в ее глаза, я понял, что мне пора уйти.
Мы довольно долго сидели в молчании, но потом я всё же не выдержала, очень уж мне стало любопытно:
- Твоя любовь к дочке твоего босса прошла за девять лет? Ты вылечился?
- Время всё лечит, - покачал головой Леонид. - Эту фразу я услышал от одной женщины, с которой у меня достаточно долго были близкие отношения. Она была замужем за богатым и влиятельным человеком, она не могла уйти от него ко мне, так как привыкла жить в роскоши. И, в конце концов, пришлось уйти мне. Я действительно забыл ее, не прошло и года, и я тогда решил, что она права, время лечит…
- Ты так это сказал, - я нахмурилась. - Ты теперь так не считаешь?
Леонид покачал головой, ничего не сказал и отвернулся от меня.
Больше мы к этому разговору не возвращались, мы тщательно старались избегать даже небольшого намека на отношения между нами. Леонид снова стал веселым и общительным рассказчиком, но теперь я понимала, какие чувства бушуют в груди этого сильного и гордого человека.
Мой телохранитель ни единым взглядом, ни единым жестом, ни единым словом не давал мне повода считать, что он в меня влюблен, но теперь я точно знала, что это не так. Он вернулся на службу к Димитриусу, считая, что его любовь к дочери босса давно в прошлом, но, увидев меня, он понял, что ошибся. Но теперь у него не хватило сил сбежать от своих чувств в дальние края… или он не захотел. София была уже не подростком, а сформировавшейся девушкой, почти женщиной. Он на что-то надеялся? Даже если так, то он не делал никаких шагов для сближения.
Я решила пока не обращать на это внимания. Мне нравился этот мужчина, даже очень нравился. Но у меня был Денис, и у меня в этом мире была совершенно иная цель. Я была не той Софией, которую любил Леонид, я была совершенно другой женщиной.
В один из теплых, солнечных дней наш корабль пришвартовался в гавани Варны. В маленьком городке, почти деревне, нам предстояло провести два дня, пока будут вестись приготовления для длительного путешествия. Я разместилась в самом большой и комфортабельной комнате постоялого двора. Даже у Клавдия комната оказалась меньше, хотя он и был магом Престола.
Размер его комнаты я смогла оценить, когда он на следующий день пригласил меня поужинать с ним. Оснований отказываться у меня не было никаких, да и не отказывают в этом мире магам Престола, это небезопасно.
Леонид хотел тоже зайти в комнату мага, но был остановлен Клавдием, сообщившим моему телохранителю, что в обществе мага Престола я буду в полной безопасности, а охранник может, если очень уж ему хочется, покараулить с той стороны двери. Настороженно и неодобрительно стрельнув в меня взглядом, воин вынужден был ретироваться, спорить с магом он не имел права.
Мы ужинали сначала в полной тишине. Постепенно Клавдий разговорился. Он рассказал мне пару небольших, не очень смешных историй из жизни магов, сам же он считал эти истории очень веселыми и был очень удивлен, что я не смеюсь.