В день, когда она перестала быть терпилой, Карина вернулась домой после недельного отсутствия – она гостила у сестры, живущей в соседней области, которая приходила в себя после непростой операции и требовала ухода.
Также, ухода требовал и дом сестры и двое маленьких племянников, поэтому всю неделю Карина была сиделкой, няней, поварихой и домработницей, взяв на работе отпуск без содержания и к моменту возвращения домой, она чувствовала себя апельсином из которого выжали сок. Вишенкой на торте была бессонная ночь в поезде, после которой она стремглав помчалась домой, чтобы бросить вещи, принять душ и тут же бежать на работу.
Вот тогда-то она и увидела его. Чувствуя себя жмыхом, оставшимся от выжатого апельсина, Карина зашла в прихожую, сморщилась от запаха потной мужской обуви, сделала шаг в гостиную и…застыла.
На ее диване цвета кофе с молоком, прямо на обивке, без покрывала и простыни, уставившись в экран телефона, лежал очень тучный мужчина с весьма объемным животом. В одних шортах. Лежал с таким невозмутимым видом, словно это не он вдруг материализовался в ее квартире, а она пришла к нему в гости.
- Зарас-с-с-с-ти! – буркнул он, не вставая и почти не отрывая взгляда от экрана мобильника.
Карине показалось, что она попала в какую-то посредственную комедию положений, в которой играет главную роль – настолько сюрреалистичным было все происходящее.
- Кто вы и что делаете в моем доме на моем диване? – требовательно спросила она, не имея ни малейшего желания хотя бы притвориться вежливой.
- А вы не узнаете меня? – живот всколыхнулся, но не сделал ни малейшей попытки подняться. – Мы с вами виделись на корпоративе, примерно год назад…
- На каком еще корпоративе? – ее голос почти сорвался на ультразвук. Услышав их голоса, в комнату заглянул муж и потянул ее за руку, выводя в коридор.
- Ну, с возвращением! Это Федор - мой коллега, вы уже как-то встречались на моей работе, на корпоративе в честь восьмого марта, - сказал он таким тоном, словно это норма, когда посторонние и почти раздетые мужчины лежат на незаправленном диване в их гостиной.
- И…? – прошипела она. - Что это значит? Почему он у нас дома?
- Проблемы в семье. Я разрешил ему пожить у нас, пока тебя нет.
- То есть, всю неделю он живет у нас?
Супруг кивнул, продолжая делать вид, что ничего сверхъестественного не произошло.
- Почему не предупредил? Ты ведь знал, что я приеду и знал, как отреагирую. Почему ничего не сказал? – Карина даже не потрудилась понизить голос. Да и с какой это стати? Она в своем доме.
- А чтобы сюрприз тебе сделать, - криво усмехнулся муж, - и заодно посмотреть на твою реакцию.
Вот тут-то их семейная жизнь и рухнула, подмяв под себя лохмотья, оставшиеся от терпения Карины. Потому что только на ее терпении их брак и держался последние несколько лет.
Муж прекрасно знал, какая непростая неделя у нее выдалась и как она измучена.
Предвидел ее реакцию и прекрасно знал, как она будет шокирована.
Знал, как сильно он проломил ее личные границы этим поступком и как болезненно Карина относится к незваным гостям в своем доме.
Но ему было наплевать на это. Ни он, ни ее шестнадцатилетний сын не предупредили ее об этом госте, хотя всю неделю были на связи и знали, когда и в каком состоянии она возвращается домой.
Это был не «сюрприз». Сюрприз – это когда совершаешь поступок, зная, что другому человеку будет вдвойне приятно от того, что он этого не ожидал. А это было издевательством. Издевательством и насмешкой, с целью позабавиться ее реакцией. И Карина почувствовала, что с нее хватит, ибо ее личный Рубикон пройден. А когда он пройден, в человеке ломается что-то очень важное. Что-то такое, что потом очень сложно починить.
- Вставайте и покиньте мой дом! Немедленно! – бросила она в сторону Федора, продолжающего лежать на диване.
- Милая, ну чего ты, мы через час все равно уходим на работу… - попытался было встрять муж, но увидев ее взгляд, тут же замолчал.
- Ты ведь знал, как я отреагирую, не правда ли? Знал, но тебе и в голову не пришло предупредить меня, потому что тебе было наплевать! Что ж, если ты хотел меня этим добить, то твоя цель достигнута.
Ее голос теперь был совершенно ровным и бесцветным. Ведь человек эмоционален только тогда, когда хочет докричаться и быть услышанным. А когда ему становится все равно, в эмоциях более нет необходимости.
Договорив, Карина скрылась в душе, чтобы все-таки привести себя в порядок и отправиться на работу и ей вспомнился день, когда она поняла то, о чем не принято говорить, но рано или поздно это понимает каждая женщина, прожившая в браке более десятка лет.
«Я хочу жить одна! - вот что отчетливо поняла Карина когда в очередной раз положила в стиральную машину чьи-то носки, лежащие на стуле в прихожей, пять раз попросила сына принять душ и не распространять по квартире запах своих бушующих гормонов и обнаружила, что плов, приготовленный ею в огромном казане и рассчитанный хотя бы на два дня, был съеден еще вчера. – Хочу жить одна и не быть нянькой и уборщицей двум дееспособным мужчинам, каждые выходные принимать у себя чьих-то родственников и постоянно слушать какой-то фоновый шум из разговоров, фильмов, игр, музыки, когда так хочется тишины. И чтобы никто демонстративно не щипал ее за бок и не говорил: «у тю-тю, это кто тут у нас такой жирненький поросеночек?»
Одна хочу быть – просто читать книги, вернувшись с работы, медитировать, по два часа принимать ванну, садиться на чистый унитаз, смотреть в чистое зеркало и не раздражаться ежеминутно, спотыкаясь о неряшливость других людей, пусть даже и самых близких. Хочу. Жить. Одна.»
И после того, как она призналась себе в этом, ей стало одновременно грустно и легко. Легко от того, что она поняла, какая перемена сделает ее существование более интересным и счастливым, а грустно, потому что на тот момент, жизнь в одиночестве при наличии семьи и несовершеннолетнего сына казалась ей невозможной.
Ну, как она уйдет и куда? Ведь для развода нужны более веские основания, чем просто «я хочу жить одна».
Как можно хотеть жить одной, когда она – жена и мать и ее задача создавать уют в доме? Ведь когда-то она сама выбрала такую жизнь!
Что подумают их многочисленные родственники и друзья? Ведь ее работающий муж не пьет, не бьет и… что там дальше, по классике? Как можно объяснить ее желание быть одной, когда желание большинства женщин – это найти себе мужчину и выйти замуж, чтобы не возвращаться вечером в пустую квартиру и не в одиночку встречать старость?
Их квартира в совместной собственности, а другого жилья у нее все равно нет. То есть, чтобы уйти, Карине нужно подать на развод, на раздел имущества, дождаться продажи квартиры, купить себе новое жилье, для чего придется брать ипотеку, потому что полученной суммы ей все равно не хватит… Уже от этих размышлений ей становилось дурно.
Но эта мысль не отпускала ее. Ибо ей до смерти надоела роль мамочки, которая каждый день вынуждена повторять одни и те же слова, напоминая одним и тем же людям, что им нужно сделать одни и те же действия. Домыть, дочистить, доделать, убрать, помыться. Снова и снова. Еще и еще.
А теперь, Карине стало очень легко, потому что этим поступком супруг словно дал ей разрешение жить своей жизнью и так, как она хочет, а не как принято. Чаша терпения переполнилась. Точка невозврата была пройдена. А когда это происходит, человек начинает ясно видеть всю абсурдность и надуманность своих страхов. Как и то, что никто не заставляет его жить так, как он живет, кроме него самого и убеждений, которые он в себе носит.
Все эти сомнения: «а что скажут люди?», «а где я буду жить?», «а как я оставлю свою квартиру?», «а как я брошу семью?» - что они значат на фоне того, что ей плохо?
Что ее чувства и старания постоянно обесцениваются?
Что она не живет так, хочет?
Что она вынуждена заниматься бесконечным Сизифовым трудом, который все равно никто не ценит, потому что им и так нормально?
Нормально разбрасывать по дому грязную одежду, нормально бросать в раковину грязные тарелки и кастрюли со словами «завтра помою», нормально источать запах немытого тела, нормально смотреть телевизор вместо того, чтобы читать книги, нормально съедать за один раз то, что приготовлено на три дня, потому что она приготовит еще, а если не приготовит, то ее можно упрекнуть в том, что она – очень плохая и ленивая хозяйка. И нормально приглашать к себе пожить посторонних людей, не предупредив ее, и прекрасно зная, как она отреагирует.
Им – нормально. Ей – нет. Поэтому они остаются, а она уходит. Это было так очевидно, что Карине было почти смешно. Поразительно, в каком ярком свете начинаешь все видеть, когда перестаешь быть терпилой. У нее что, есть запасная жизнь? О чем она думала все это время?
Карина собралась и ушла, не произнеся больше ни слова. Но перед тем, как выйти и закрыть за собой дверь, она прихватила с собой свой неразобранный чемодан с минимум необходимых вещей, которые она брала с собой к сестре.
С работы она отправилась в отель, а уже оттуда стала вести поиски подходящей квартиры для аренды. Она больше ни о ком не беспокоилась – ее муж и сын – не инвалиды и прекрасно справятся со всем сами. Окружающим людям не должно быть до нее никакого дела, им достаточно знать, что если Карина так поступила, значит, у нее были на то свои причины и на все последовавшие вопросы она так и отвечала – «это не ваше дело». Спокойным тоном и глядя вопрошающему прямо в глаза.
Отсутствие у нее на данный момент свободных финансовых средств ее тоже не оставило – в этом месяце она воспользуется кредитной картой, если ей не хватит. Лучше так, чем возвращаться туда, куда ноги не идут и продолжать терпеть свою жизнь вместо того, чтобы жить ее.
Потрясенному ее поступком супругу она повторила то, что уже сказала перед уходом: «ты добился того, чего хотел – добил меня» и больше не реагировала на его звонки и сообщения. Возмущенному сыну напомнила все его слова о том, как он хотел, чтобы все оставили его в покое и что было бы здорово, если бы родителей вообще не было и тогда никто не мешал бы ему делать то, что он хочет. Спокойным – очень спокойным тоном.
А вопрос о разводе она пока отложила.
Карина обязательно сделает это позже, когда наберется сил и будет в ресурсе. Может быть тогда, когда сын станет совершеннолетним и все значительно упростится. А сейчас, она просто наслаждается тем, что приходит после работы в чистую, пустую и тихую квартиру, читает книги, танцует, готовит себе тушеные овощи («а где же мясо? – хором спросили бы муж и сын, сделав неприятную гримасу) и легкий салат, иногда медитирует. Планирует интересные поездки по области на выходные дни, приглашает подруг в гости, но лишь изредка и только тогда, когда сама этого хочет и реализовывает кое-какие творческие идеи для дополнительного заработка, который стал очень актуален с тех пор, как почти половина ее зарплаты стала уходить на съемное жилье.
Но Карина не жалуется – она теперь одна, так что денег ей хватает. И теперь она знает по своему опыту – можно сколько угодно говорить себе: «Так жить нельзя! Я достойна большего! Пора все менять и хватит уже быть терпилой!» Но пока не произойдет что-то, от чего испарятся остатки терпения, все это останется лишь пустыми словами и бессмысленными разговорами с самой собой.
Поэтому, она всегда вспоминает бесцеремонного Федора и его живот с огромной благодарностью...