Ну, вот я дома!!! Правда, только вошла...
Сегодня для Александра Домогарова чисто «домашний спектакль». Саша-мл, ну наверное и мама. С ними Кнушевицкая, Хомский, Житинкин, Вульф, Никита Михалков (прибежал на второе действие), опять актерской братии много, по крайней мере по лицам, многие знакомы.
Постоянно, постоянно вспоминаю слова Юрия Соломина, актер должен играть изо дня в день одно и тоже. Вы только представьте себе этот ужас... Ну если вас, сидящих в этом зале, заставить каждый день говорить при опоздании на работу одно и тоже в том же темпе и с теми же интонациями, вас просто посчитают дураками.
Вот я уже третий день сижу в этом же зале, смотрю одно и тоже... и получаю огромное удовольствие, так может это я не совсем нормальна...
Естественно, не меняется сюжет, не меняются точки, откуда выходят и куда уходят актеры. Изменения ну самые мизерные, ну там вчера чашка не разбилась, Вафля долго заглядывал под стол, ее искал…, сегодня чашка разбилась на мелкие кусочки, и вот этот бегемотистый Вафля собирал эти осколки. Или положим вчера Домогаров накладывал крем для бритья и повернулся к залу с белыми хлопьями на лице, сегодня он аккуратно встряхнул тюбик, и наложил крем, в тоже время, не повернувшись лицом к залу. Да для пьесы эта пустяк, но для сиюминутного театрального чуда - это необъяснимая разница. Где-то передержали паузу, уже видишь, актеры настораживаются: - что? - почему? Где-то что-то сдвинул не так, все изменилась сцена. Шикарно. Вот и думаешь - закрепить это или отбросить...
«- Кать, это же понятно. Спектакль еще только устаканивается. Нет привычного автомата, когда все уже на интуиции ходы партнера чувствуют».
Но как же интересно это смотреть... Вот в первый просмотр мне действительно показалось, что Астров приходит с дождя, потому что он уже был мокрый. И только на выходе Войницкого я поняла, что ошиблась в своих ощущениях, на улице должно быть тепло и солнечно. Сегодня я четко поняла, что на улице жарко... и Астров сперва подпихивает рукомойник, там нет воды, он берет ведро, сперва взахлеб пьет воду, так, что обливает себе грудь, а потом уже начинает плескаться под рукомойником. Очень четко стало читаться как же эти люди уже привыкли к друг другу и в принципе даже не интересны друг другу. Вафля начинает что-то говорить о себе и о своей жизни, Войницкий демонстративно свистит во время его речи и "заткни фонтан...", Астров откидывается в кресле и накрывает свое лицо полотенцем.
Вроде бы в доме новые лица, профессор с женой, Астров заинтересованно расспрашивает про них. Но когда они приходят с прогулки, оказывается, что Войницкий уже всех тут "достал", как только он заявил - давайте пить чай, вся эта гвардия, тут же покинула эту гостеприимно выглядящую веранду.
Вот в этом своем рассказе о профессоре Войницкий показывает все и рассуждает, и философствует и грезит о Елене Андреевне и еще и изображает Ульянова-Ленина. Астров прекрасно отлеживается в кресле.
Интересно сделан момент, когда на веранду выходят Соня и Елена Андреевна. Соня отсылает няньку, занимается самоваром. Елена Андреевна садиться на качели. Соня разливает чай в две чашки, одну несет Елене, вторую собирается передать Астрову, понимает, что чай холодный, и выплескивает его. А тот уже и руку протянул за чашкой. Забавно.
Вбегает работник - Михал Львович за вами с фабрики приехали... Да, надо ехать...
И тут начинаются поиски фуражки, в самом начале пьесы четко видно, как он ее на колышек навешивает... (и знаешь, за весь спектакль, он ее ни разу на голову не надел, она была только у Сони на голове один раз). Это так атрибут для переноски в руках...
Так вот он ее ищет по всей веранде, а Соня так хитро на него посматривает и держит эту фуражку у себя за спиной, а потом прямо у него перед носом себе на голову надевает.
А тут уже и нянька стопочку на дорожку предлагает... он ее выпивает, и нянька хочет унести поднос с графинчиком, он ее за шаль, как собачку за хвост ловит, и отбирает графинчик и стопочку. Нянька возмущается (про себя), хочет унести поднос, и начинает пальцем, как гвоздем в спину Астрова тыкать, выговаривая ему «за пьянство».
Астров выпивает две стопочки, а на третьей попытке, уже Соня все это у него забирает.
Все…, уходит в кулисы - и устраивается с Вафлей, для ночного выхода.
«- А мне кажется, что фуражка и ему велика. Нет?
А она и не была ни разу надета...
- Скорее всего...».
… Ну что далее можно сказать... Карташова красиво сидит в креслах, и по роли..., и потом, когда у нее выхода нет. Зато у нее сильнейшее эмоциональное потрясение во время стрельбы... она как та самая курица, распахнув широко руки, закрывает собственным телом профессора, потом Соня помогает ей уйти за кулисы.
Да представь себе - у нее две смены платьев... в начале она в длинной светлой юбке... вот этого "книппер-чеховского" покроя, кремовая блузка. И второй наряд, это, тот, что и на поклонах. Строгий классический вид. И вот этот темный наряд - это моя первая учительница.
Елена Андреевна - белое платье с ярко-красными окантовками, что-то под русский сарафан, но модернизированный, высокая талия почти под грудь, и длинная лента бус - красные.
Ночная сцена - дамский пеньюар, сверху длинный халат и вот ее вечно мечтает ухватить профессор, и дядя Ваня (потом)... рукой под подол шарит: - "0, не мешайте...", и она на него гневно срывается. Потом в сцене с Соней она убирает темный халат и накидывает на себя длинную белую шаль, с тяжелыми кистями.
Третий наряд - соблазнительный... белый, весь воздушный, сумочка на длинном ремешке, длинная нитка крупных белых бус.
Я по первому просмотру подумала, что Елена Андреевна и женщина в белом, это, одна и та же актриса. Что к чему, разобралась еще вчера.
"Женщина в белом" – видение, иногда выходит на сцену, и тогда действие "замирает" и снижают свет ламп, экран тоже становиться белым, и получается, что фигуры на сцене, как тени на стене. Красиво.
Ночной скандал профессора, - "какая боль... моя нога - чужая…" и улыбка Кощея на лице... И две дамы, которые, сперва обмывают его ножки в тазике, а потом каждая берет по ноге, растягивая его в кресле, и тщательно вытирают, весь зал падает от хохота, от позы и блаженства на лице профессора.
И тут появляется Войницкий во фраке, цилиндре и с красным накладным носом клоуна. Он пришел сменить дам и пообщаться с «гэр профессором». Тот протестует, уберите его от меня... Ну, и в конце концов профессора уводит нянька.
Ну а потом идет пьяная сцена Астрова и Вафли, где Астров тоном, каким Лика вопрошает про розу в блокадном городе, комментирует заявление Войницкого, что Елена Андреевна его друг. То есть эта так звучит на высоких тонах фраза: "Друг, уже!"
Приходит Соня и Астров удирает, заявляя, что он не при галстуке, зал снова падает от хохота, от этой реплики и физиономии.
Идет сцена Сони и дяди Вани, а там, на стульях вовсю поют "очаровательные глазки"...
Когда Войницкий уходит, и Соня вызывает Астрова, то там же на стульях происходит смешная потасовка Астрова и Вафли. Далее Соня и Астров аппетитно пьют водочку и закусывают сыром и огурчиком. Астров засыпает на плече у Сони. Сцена похожа, на сцену с Балуевым, в «Наследстве», когда Стас у него на плече засыпает.
Все, в первом акте Астров уезжает.
Мне показалось, что сегодня Домогаров повторил два раза, конец своего монолога про русские леса, вот эта тирада: - «Когда я слышу, как шумит мой молодой лес, посаженный моими руками, я сознаю, что климат немножко и в моей власти, и что если через тысячу лет человек будет счастлив, то в этом немножко буду виноват и я. Когда я сажаю березку и потом вижу, как она зеленеет и качается от ветра, душа моя наполняется гордостью...». Но с чем это было связано, не поняла, то ли сбился, то ли специально повторил...
А Елена Андреевна увлеклась доктором. Но должна была руководить этим увлечением она, тогда бы ей это нравилось. Но... и Астров увлекся, и ее это испугало, размах страстей обуял его...
«- Класс! Вот только Войницкий с клоунским носом меня как-то смущает.
Вот - вот... это не тот человек... не Смоктуновский...»
В общем у меня такая градация:
МХАТ - Смоктуновский и Мирошниченко... они меня держали на спектакле;
Малый - братья Соломины - Астров и дядя Ваня;
Моссовета - ничего не буду лукавить - но основная фигура - Астров (Домогаров).
Вот так.
Снова купила два маленьких букетика, и одарила Кузнецову и Домогарова.
В «Рускино» прочитала:
"Побродив по Сети в поисках отзывов о новом спектакле с Домогаровым, наткнулась на гениальную фразу, от которой пришла в восторг и крикнула "Браво!". Итак, запись на одном из форумов:
"Роль у Александра Юрьевича там шикарная и он очень органично в нее вписался Сначала он помылся на сцене, потом яблочко съел, потом покурил... А между делом пил "водку".
Прочитала и вспомнила... Приходит эта вся веселая компания с гуляния... усаживаются шумно за стол... разбирают чашки. Астров встает из кресла, и Соня подбрасывает в его сторону яблоко, оно очень красиво перелетает по широкой дуге, и Астров его ловит и с огромным аппетитом съедает...
В кресле основательно полежал... там такое кресло, оно наклоняется и в нем можно поспать...
Вот глянула на фотографию - и вспомнила, что 24 ваза не разлеталась, один цветок только сшибло... Зато и 22 и 23 ваза разлеталась в дребезги... и эти кусочки потом аккуратно собирали и уносили на подносе.
А вон оно что: 24 выбило кусочек вазы... на фотке видно...
Войницкий производит два выстрела... Один звучит за сценой, и его хорошо отыгрывает Вафля: после слов Войницкого: - "будешь ты меня помнить..." он уходит в правую кулису (глубоко уходит), за ним следом идет Карташова. С репликами "поговори с ним..." туда же уходят профессор с женой. Вафля уходит в левую кулису - тоже глубоко (уносит ободранный букет). Нянька слева, на стульях. Соня по середине помоста.
Слева быстро входит на сцену Вафля, напряженно всматривается в правую кулису, оттуда шум и выстрел. Вафля охая перебирая ногами удирает опять же в левую сторону.
Из правой кулисы бежит Серебряков, за ним Карташова, следом Войницкий и хватающая его за плечи Елена. Серебряков бежит почти по авансцене, огибает помост и становиться за левым поручнем скамьи, Карташова распахнув руки закрывает профессора, Войницкий отталкивает Елену, она падает в кресло. Войницкий почти в упор стреляет в профессора, но попадает в вазу. (Вот на программке как раз ваза разлетается от влетевшей пули). Вчера от вазы отскочил небольшой фрагмент (а я сперва подумала, что цветок).
Пироснаряд уложен внизу под помостом, под столиком, со стороны задника, наверное...
Вот я и говорю, мне интереснее это вспоминать, чем психологией заниматься, разбирать характеры и гадать, что было бы, если бы...
Я так понимаю, что трансляция любого спектакля идет... и можно настроить камеры слежения так, что они будут сохранять снятый спектакль нужное количество времени. И точно также можно будет укрупнить любую сцену и посмотреть что и как сработали. Но для широкого экрана никто эти записи не пустит. И не воспользоваться этим - грех и расточительство актерских нервов. А то, что они обсуждают после прогонов, так это рядом с Кончаловским сидит его ассистент и записывает все, что он говорит ему во время прогона, потом эти записи поднимают. Я так думаю...
* * *
Мои дорогие подписчики и случайные гости «Смотрителя театра»! Большая и искренняя благодарность каждому из вас, кто дочитал рассказ до конца.
У меня к вам большая просьба: подумайте, кому из ваших друзей была бы интересна моя страничка, кому вы могли бы ее порекомендовать? Давайте вместе увеличим число единомышленников, кто любит посещать театры, музеи и выставки. Если Вам интересно, давайте будем обсуждать эти рассказы друг с другом.
И конечно, не пропустите новые истории, ведь продолжение следует!