Наверное, это не самая лучшая стратегия, однако результат мне нравится. К презентации я настолько вымотана, что уже не важно, кого встречу и что услышу.
Как можно было догадаться, в день икс Герман приезжает к нам с самого утра. Вместо костюма на нем удобные брюки и джемпер. Стиль совсем не деловой, но все такое отутюженное и качественное, что хоть сейчас на прием к королеве.
— Я помню, что тебе не понравилась новая няня, поэтому сам посижу с Вероникой, — заявляет Герман с порога.
Причина, конечно, липовая. У меня нет претензий к няне, она не лучше и не хуже прежних. Скорее, один ревнивый мужчина решил быть поближе — если не ко мне, то хотя бы к моей дочери.
— В этом нет необходимости. Няня справится. А в парке за ними присмотрит Катя, она мне обещала.
— Эта малолетка? Что она может понять?
— Ей двадцать. К тому же Катя с шестнадцати лет живет одна и научилась быть самостоятельной.
Она об этом не рассказывала. Катя вообще не любит говорить о себе, но ее детсадовская начальница с удовольствием поделилась со мной информацией об их уборщице. Ее было буквально не заткнуть! Фонтан красноречия, а не женщина.
— Тебя не будет до позднего вечера. — Взгляд Германа темнеет. — Может, и дольше. Вероника начнет скучать. Лучше рядом буду я, чем кто-то чужой.
Демонстрируя, что не собирается слушать никакие отговорки, этот упрямец снимает ботинки и идет ванную.
— Спасибо. — Я опираюсь плечом о дверной косяк и наблюдаю, как он моет руки.
Когда-то Герман казался самым аристократичным мужчиной на свете. Высокий, худощавый, с правильными чертами лица, узловатыми пальцами и идеальными манерами. Я безумно злилась на его жену и очень долго не могла перебороть привычку обращаться к нему на «вы».
За годы нашей дружбы мое мнение о Германе почти не изменилось. Из фиктивного любовника он превратился в самого близкого человека, стал роднее отца и брата. Единственное, о чем я жалею, — что не могу ответить ему взаимностью.
— Обед и ужин я приготовила, — киваю в сторону кухни. — Хватит и тебе, и Нике. Нужно лишь разогреть.
— Не первый раз.
— Только умоляю, никаких десертов из ресторанов!
Герман не может баловать меня, поэтому реализует свою потребность в ухаживании на Нике. Это, конечно, большое везение, но к двум годам дочка уже перепробовала столько кулинарных шедевров, что скоро придется бросать работу и идти учиться на кондитера.
— Брокколи, значит брокколи, — со вздохом, будто обреченный на пытки, соглашается Герман.
— И индейка. В сливочном соусе, как ты любишь, — улыбаюсь.
Обсуждать детское меню перед важной презентацией — так себе развлечение. Однако все эти разговоры здорово помогают справиться с тревогой.
— Хочу, чтобы ты помнила... — Помыв руки, Герман вытирает их полотенцем и берет меня за плечи. — Мое предложение все еще в силе.
— Прошу, давай не будем...
— Скажи «да», и я сделаю так, что никто не сможет разрушить нашу семью.
Он будто не слышит меня. Горячими ладонями ведет по рукам, наклоняется к губам. И целует. Без напора, без надежды на отклик. Невесомо, как икону.
— Прости.
Ничего не могу с собой поделать. Тело привычно реагирует на близость — мышцы парализует и вместо живой теплой женщины я превращаюсь в холодный камень.
— Он тебя недостоин. — Герман опускает голову и тяжело вздыхает.
— Это презентация. Не встреча и не свидание. Не факт, что мы вообще увидимся.
Теперь мы оба замалчиваем имя того, о ком говорим.
— Мы с Вероникой будем ждать.
Отпустив меня, Герман поворачивается к двери и не оглядываясь уходит в детскую комнату.
Всего на мгновение хочется сделать то же самое. Забыть о сегодняшнем событии и продолжить жить той жизнью, какой жила до этого дня. Но слабачка Ди исчезла еще два года назад. Сломалась под тяжестью фальшивой вины и онемела от долгого воя в подушку.
***
К моменту, когда приезжает Алексей, я уже одета и накрашена. Простое черное платье-футляр повторяет изгибы тела. Туфли на высоких шпильках удлиняют ноги настолько, что я почти модель. А собранные в высокую прическу волосы открывают шею, делая образ строгим и при этом беззащитно-женственным.
— Мамочка! Ты как пгинцесса! — картавит Ника и смотрит на меня с таким восхищением, что слезы на глаза наворачиваются.
— Спасибо, милая. Это самый приятный комплимент. — Обнимаю свое маленькое счастье и оглядываюсь в сторону гостиной.
Мнение Германа мне не менее важно, чем мнение дочки, но, словно сильно занят, он не выходит прощаться. Из комнаты не раздается ни звука.
— Береги себя и дядю Германа!
Чтобы не испачкать помадой, я посылаю Нике воздушный поцелуй и наконец делаю то, к чему мысленно готовилась уже неделю. Подхватываю сумочку и при полном параде выхожу за дверь.
Будто потерял дар речи, Алексей молчит до самого ресторана. Изредка ловлю на себе его заинтересованные взгляды и, чтобы не смущать, прячу улыбку. А когда мы выходим из машины и поднимаемся по лестнице в просторный зал, разрешаю взять меня под руку.
С виду полный порядок. Все так же, как на других презентациях. Реки шампанского, живая музыка и увешанные драгоценностями гости — все признаки роскоши и успеха. Но стоит подойти к сцене, где уже ждет Вольский, оступаюсь и чуть не падаю.
Можно сколько угодно доказывать, что чувства не передаются на расстоянии. Можно расшибиться в лепешку, споря о том, что взглядом нельзя коснуться тела.
И все же прямо сейчас я внезапно чувствую...
Волну эмоций, которая сбивает с ног...
Взгляд, от которого вспыхивает огнем каждый миллиметр кожи.
***
У каждого мужчины своя аура. У одних угнетающая, рядом с такими чувствуешь себя кем-то не важнее собаки. У других — тревожная, они так завалены бесконечными заботами, что становятся невидимыми для других. У третьих — дразнящая, они будят интерес и заставляют оглядываться в свою сторону.
У Клима Хаванского аура хищника.
Еще не вижу его, но уже ощущаю себя дичью, на которую вот-вот начнется охота. Слишком знакомое ощущение, чтобы спутать Клима с кем-то другим.
Много лет я воспринимала его как врага. Все ждала, когда расскажет мужу, что именно он был моим первым — выиграл у прокурора как дешевую проститутку. И вот опять... дежавю. Новая встреча, позади целая пропасть из тайн, а мы на старте.
— С вами все в порядке? — Алексей замечает мое волнение.
Словно это может как-то помочь, он перехватывает у официанта бокал с шампанским и протягивает мне.
— Сейчас... Голова немного болит. — Догадываясь, как эта забота может выглядеть со стороны, беру бокал и посылаю Алексею благодарную улыбку.
Фролов вкалывал над проектом больше моего. Он пропадал в офисе по вечерам и в выходные, лично корпел над каждым расчетом. Ни один призрак из прошлого не заставит меня подвести Алексея.
— Осветители перестарались, — авторитетно сообщает он. — Хоть солнцезащитные очки надевай.
— Наверное. — Делаю глоток.
— После выступления можно будет прогуляться по внутреннему дворику, он здесь неплохой. Парк в миниатюре. — Алексей кивком указывает в направлении двойной стеклянной двери.
Не успеваю я ответить «конечно», как рядом материализуется Вольский.
— Диана Дмитриевна. — Он окидывает загадочным, совершенно нечитаемым взглядом, целует мою руку и кивает Фролову: — Алексей Викторович. Приветствую.
— Спасибо за приглашение.
Дежурная фраза. Правильнее было бы спросить, зачем Ярославу понадобилось, чтобы именно я представляла компанию, но вместо этого изображаю на лице радушие.
Если дело касается Клима, Вольский ни за что не скажет правду, а выслушивать сказку о том, что женщина на сцене смотрится эффектнее мужчины, нет никакого желания.
— Вы потрясающе выглядите. — Ярослав Борисович отделывается таким же штампом.
К счастью, ритуальное приветствие на этом и заканчивается. Мужчины тут же вспоминают о договоре, который намертво застрял в нашем юридическом отделе. Вольский рассказывает о других подрядчиках, шутит, что с такой командой может повторить подвиг Петра Первого и перестроить Петербург.Изо всех сил делаю вид, что слушаю. Периодически киваю и насилую губы улыбкой, а сама с трудом держусь, чтобы не обернуться.
Это настоящее испытание. Невозможно себе врать — мне интересно, изменился ли Клим за два года, как он воспримет мое появление и какой будет наша встреча.
В том, что она случится, нет никаких сомнений. Вольский не стал бы просто так возить меня в кофейню, подсовывать в качестве водителя Николая и требовать присутствия на презентации.
У каждого в этом зале есть мотив. Чтобы выяснить некоторые из них, нужно лишь дождаться подходящего момента.
Когда выхожу на сцену, волнение сразу же уходит на второй план. Свет бьет по глазам еще сильнее — софиты осветителей устраивают настоящий солярий. И будто вытянутый из-под земли крот, я начинаю рассказывать о своей компании.
Делюсь цифрами, названиями проектов, над которыми мы работали. Описываю нашу роль в предстоящей стройке и сроки, которых мы придерживаемся при выполнении тех или иных работ. Стараясь не усыпить гостей сухой информацией, показываю на слайдах результаты. И с каждой секундой все отчетливее чувствую Взгляд. Он такой же, как и в первые минуты в ресторане, только на этот раз смотрящий значительно ближе.
От этого открытия к концу выступления начинают подрагивать руки. А когда на сцене гаснет свет и я, наконец, вижу зрителей... улыбаться становится больно.
Внутреннее чутье сработало как самый точный датчик.
Интуиция не ошиблась.
Клим сидит в четырех метрах от меня. В сером костюме и голубой рубашке. Единственный в зале без галстука или бабочки. Расслабленный, словно он в баре, а не на презентации своего крупнейшего проекта. Такой же красивый, как два года назад. И... не один.
Рядом с ним девушка. Молодая, привлекательная, высокая, в отличие от меня — даже без каблуков. «Мисс чего-то там... То ли дочка, то ли внучка какого-то министра», — вспоминаются слова офисных сплетниц. Идеальная спутница для такого роскошного мужчины, как Клим Хаванский. Пара...
— Диана Дмитриевна, у вас ораторский талант, — зудит на ухо Алексей, пока я спускаюсь со сцены.
— Спасибо за выступление, — медленно тянет Вольский.
— Хотел бы кое-что уточнить... — встревает возникший из ниоткуда невысокий пожилой мужчина.
За ним тут же занимает очередь другой участник презентации.
Но я не замечаю ни первого, ни второго. Ноги ватные. Не могу нормально дышать, не могу стоять на одном месте. Как под гипнозом, смотрю на Клима. Впитываю каждую черточку любимого лица: горькую улыбку, свежие морщинки в уголках губ, ледяную синеву глаз и безразличие, читающееся во взгляде.
Я догадывалась, что от встречи станет больно, однако не представляла, что настолько.
— Алексей, сможете ответить на все вопросы вместо меня?
За ребрами звенящая тишина. Цепляюсь за Фролова как за спасательный круг.
— Конечно...
— Спасибо. Уверена, вы справитесь.
— А вы? Вам плохо? Вы уезжаете? — На лице моего зама шок.
Безумно хочется ответить «да» и, как Золушка, сбежать с этого гребаного бала. Дома ждут дочка и Герман — самые близкие и понятные люди. Моя крепость и опора. Но сквозь «не хочу» я заставляю себя сделать медленный вдох.
— Свет, — говорю первое, что приходит на ум, — он все же слишком яркий. Мне нужно немного прогуляться. По дворику, как вы и советовали.
— А, то есть все нормально?
Алексей, похоже, не верит. Смотрит на меня как на призрака. Благо не пытается нащупать пульс или потрогать лоб.
— Абсолют-но. — Голосовые связки отказывают. Последнее слово произношу с предательским заиканием.
— Тогда вам и правда лучше погулять.
— Да.
Чтобы не выдать себя еще больше, я кое-как отцепляю руки от предплечья Алексея и подбитой лодкой плыву сквозь пеструю толпу к выходу в парк.
Сквозь силу преодолеваю метр за метром до стеклянной двери. Толкаю ее, но, вместо того чтобы оказаться в спасительном одиночестве, замираю, когда позади раздается женский голос:
— Диана! Пожалуйста, подождите.
***
Судьба любит надо мной пошутить. Уже давно заметила. Однако сегодня это черный юмор.
Позади не официантка, не какая-нибудь обвешанная бриллиантами жена подрядчика, а та самая девушка, что сидела с Климом. Мисс Совершенство без каблуков.
К сожалению, сбежать не успеваю.
— Диана Дмитриевна! — Девушка ныряет следом за мной во внутренний дворик и ловит за руку.
— Извините, я хотела отдохнуть. Если вам что-то нужно, давайте обсудим в другой раз. Голова очень болит. — Некрасиво так вести себя с незнакомыми людьми, только это выше моих сил.
Перед глазами все еще Клим, его рука на колене девушки. И Арктика в глазах.
— Ой, а у меня с собой таблетки!
Мисс тут же раскрывает маленькую сумочку и достает оттуда несколько блистеров с разными лекарствами.
— Вряд ли мне поможет.
— У меня даже от мигрени есть! — Она выбирает из блистеров один и протягивает мне. — У мамы часто случаются приступы, а она вечно все забывает.
— Спасибо... — От этой заботы становится стыдно.
— Я сейчас за водой сбегаю. Одну минуту.
Красавица разворачивается к двери, но я останавливаю:
— Не стоит. Это все яркий свет. — Возвращаю таблетки. — Мне нужно время, и все пройдет.
С минуту девушка ничего не произносит. Кладет лекарства в сумочку и растерянно озирается по сторонам. Затем неуверенно начинает:
— Вика. — Она протягивает руку. — Я журналист. Работаю на одном пока еще не очень известном интернет-портале. Мы рассказываем о событиях в городе и знакомим своих читателей с интересными людьми.
— Приятно... познакомиться, — говорю с запинкой.
— Простите за внезапность. Я хотела взять у вас интервью, — на одном дыхании выпаливает Вика.
— У меня?..
Пожалуй, это даже не черный юмор, а какой-то сумрачный. Со всеми оттенками черноты.
— Вы уникальный случай! В сфере строительства почти нет женщин. По крайней мере, на руководящих должностях. А вы не только владелица компании, но еще и директор. Причем успешный!
Она говорит об этом с таким восторгом, что приходится закусить губу, чтобы сдержать нервный смешок.
— Думаю, вы ошибаетесь. Женщин хватает, просто они не так заметны.
Вряд ли я старше Вики больше чем на пять лет и все же ощущаю себя сейчас древней старухой. Потрепанной жизнью бизнес-леди, которая променяла семейное счастье на карьерный рост.
— Умоляю... Диана Дмитриевна. Прошу вас. — Она складывает руки в молитвенном жесте. — Обещаю, я заранее согласую с вами все вопросы. Мы не будем публиковать ничего, что вам бы хотелось скрыть от общественности.
— Вика... — Я перевожу дыхание. — Сомневаюсь, что это будет интересно. У меня очень простая жизнь и много работы. — Все же не сдерживаюсь, смеюсь.
Какая ирония! Передо мной любовница моего бывшего мужчины, отца любимой дочки. И я признаюсь ей, что живу лишь работой. Не хватает коробки с пеплом, чтобы в процессе разговора посыпать голову.
— Что вы! — округляет глаза Вика. — Я читала о вас. Вы превосходный руководитель, да еще и любящая мама. Это разрыв всех шаблонов.
— Не знаю, что у вас за шаблоны. Поверьте, читателям будет скучно.
— То есть вы согласны?!
Она радуется совсем как моя Ника. Так искренне, что не получается злиться.
Из всех женщин на свете подлец Хаванский выбрал самый безобидный вариант. Вика совершенно не похожа на меня. Полный антипод во всем. И слишком милая, чтобы послать к черту.
— Хорошо. — Голова начинает болеть по-настоящему. — Я дам вам интервью. Только короткое и не на этой неделе. — Чувствую себя мазохисткой.
— О, я вам так благодарна!
На радостях Вика бросается ко мне и сжимает в объятиях. От неожиданности пошатываюсь. Каблук, как назло, застревает в шве тротуарной плитки, и лишь чья-то большая горячая рука удерживает от падения.
Кто наш спаситель, я понимаю в одно мгновение.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Авто книги Коваленко Мария Сергеевна