Каждая песня в исполнении Джонни Мэтиса, это и сувенир, и талисман, и пропуск в дивный мир "шире всех ваших лир и пьяней алкоголя"...
Сувенир идеальной формы, талисман, снимающий порчу нигилизма, эликсир, корректирующий восприятие музыки за несколько минут, пока слушатель, вместе с певцом, успевает облететь вселенную...
Rapture, это не только эмоциональное "упоение", чисто чувственный восторг, но и вознесение праведника без смертных мук, описанное в Книге Бытия одной строкой: И ходил Енох пред Богом; и не стало его, потому что Бог взял его.
Сказано скупо, дабы не вводить в соблазн кривотолков непреложного чуда.
I'm enruptured by your mistery, томительно размышляет вслух Джонни Мэтис, избегая лишних подробностей, и оркестр широкими мазками скрипок затемняет тайный лик, хранящий молчание в течении адресованного ему монолога.
Фокус в том, что у этой песни нет истории. Есть только автор, о котором неизвестно ничего, кроме имени - Мариан Кеннеди.
В ряде мистических триллеров ( присутствует шаблонный ход - попытка к бегству из аномальной зоны завершается возвращением в исходную точку. Исколесив на угнанном авто, пленники упираются в уже знакомые им врата - не надо упрямиться....
Мариан Кеннеди неизменно приводит упрямого следопыта туда же - к портрету Джонни Мэтиса на обложке альбома Rapture. Как раз такие обычно висят над каминами в заброшенных усадьбах, изумляя случайных гостей интенсивной живостью черт и оттенков на фоне угрюмой мебели.
Ральф Коуэн, консервативный (пожалуй, даже слишком) живописец, запечатлевший "неземную" романтическую сущность Мэтиса и Пресли.
Дирижер и аранжировщик Дон Коста, которому (среди множества других) своим волшебством обязаны Sinatra and Strings, "Любовный альбом" Трини Лопеса и Songs for The Jet Set Tони Беннетта.
Программа пластинки пренебрегает хронологией. Перемежая довоенное благородство с грациозным модерном эпохи Джона (снова эта фамилия) Кеннеди, она вовлекает слушателя в нелинейную экскурсию по Американской Песне, продвигая ретроспективу туда, где "времени уже не будет". Люби меня так, словно никакого "завтра" не наступит - не могу не сказать, что вскоре эту песню исполнил и Глен Кемпбелл. А вот Карен Карпентер, к сожалению, до неё так и не добралась, хотя это её материал.
Однако из глубины лабиринта память очарованного странника неукротимо возносится к первому треку, потому что место главного таинства на поверхности. На самом, так сказать, видном месте.