-Ты на эти деньги ничего не купишь, ты понимаешь это? – спрашивает Галя, разглядывая купюру в моих руках.
-Сама знаю, а деваться-то мне куда? Куплю, какая есть. Пошли искать, у меня уже зуб на зуб от холода не попадает. – говорю я, а у самой зубы чечетку отбивают.
На дворе конец девяностых, родителей нет, я под опекой. Мне нужна зимняя куртка, потому что осенняя плащевка уже вся протерлась и в ней очень холодно. После прошлого прихода с проверкой опека пригрозила опекуну проверкой трат пенсии по потере кормильца и опекунских денег. Вот он мне и выделил с щедрого опекунского кошелька тысячу, считая, что этой суммы с меня хватит. Уже в тот год этой суммы на покупку хорошей зимней куртки не хватало. Средняя цена куртки на рынке была тысячу пятьсот, тысячу девятьсот рублей. Я пыталась возразить, что этой суммы мало, но ответ был один.
-Давай, торгуйся хорошо, скинут. Все хотят свои шмотки продать, купишь, а нет — значит, ходи в чем есть.
Всё, на этом разговор можно считать окончен, никто мне больше сумму не даст, если буду возмущаться, или отберут те деньги, что дали, или пойдет покупать со мной. А это значит будет кошмар. Опекун уже ходил со мной покупать джинсы.
Нормальные джинсы по фигуре с клёшем от колена стоили тогда рублей семьсот, наверное. Высокая талия, плотная качественная ткань, темно-синяя. Мне их никто, конечно, не купил. Мне купили бесформенные штаны за двести рублей, аж две пары. На поясе могли уместиться две меня, и резинку пришлось вшивать, из-за чего пояс пошел сборками и вечно торчал, как у бомжа. Выглядело, как будто я взяла влезла в штаны толстяка и веревочкой их подвязала. Все, что ниже пояса примерно до колена, висело бесформенным кулем. А у щиколоток эти штаны были ужасно узкие, и даже моя тонкая нога туда с трудом влезала. И это летом. Когда на мне теплых колготок нет, зимой я эти штаны даже одеть не могла. Потом придумала, конечно, выход. Распорола по шву штаны и сделала вставку, чтобы они хоть одной ширины были. Конечно, чем ниже штанина, тем шире была вставка, но куда деваться. Штаны стали похожи на трубы, ну хоть не как клоун ходить стала.
И вот представить, что опекун пойдет со мной выбирать зимнюю куртку, я не могла. Это сразу была бы или ужасно выглядящая вещь или маленького размера, такого что я в нее не влезу. Поэтому я забрала ту купюру что мне дали и пошла, надеясь что все что то найду.
Именно в тот день, как назло, пошел первый снег, меня трясло от холода. Рядом шла Галька и бубнила, что она замерзла, что она хочет есть, что она устала и вообще, за чем мы сюда пошли. Мы обошли рынок уже три раза, но ни одной дешевой куртки, которая подходила бы мне по цене, не нашли. Конечно, у Гальки были деньги, но давать взаймы она мне не хотела.
-Вот еще потом жди, когда опекун тебя озолотит. Ты мне три месяца эти деньги отдавать будешь, знаю я тебя.
Тут Галька, конечно, права, денег мне из тех, что на мое содержание выделяло государство, выдавали копейки, остальную сумму забирал опекун. Говорил, что тратит на мое содержание. На какое — я не знала. Одежду носила с чужого плеча, как отдавали родители знакомых после их смерти, так вот и повелось. Коммунальные услуги на меня были льготные. Продукты я ела в ограниченном количестве, только тот набор, что набирал опекун. Не сказать, что голодом морили, нет, но вот чувства сытости и полноценного питания не было. Такие вещи, как мороженое, конфеты или фрукты не по сезону, всегда были под запретом. В день можно было съесть, например, одно яблоко, один мандарин или горсточку вишен, смотря что в это время было в холодильнике. Предварительно фрукт, равно как и овощи, стоило осмотреть со всех сторон, так как часто покупались подгнившие овощи и фрукты, так как они стоили дешевле.
Отдельная история были крупы и макароны. Их покупали на развес. Часто с жучками, мусором и даже пепел от окурков попадался. Перед варкой надо было тщательно перебрать, а крупы еще и раз десять помыть. На стакан гречки выходило примерно четверть стакана мусора и всяких примесей. Нередко после варки каша начинала горчить.
Помнится, в качестве экономии опекун решил купить лаврушку не готовую в пакетиках. А прям целый веник лаврушки. Не знаю, должна ли она обрабатываться в таком случае, но есть продукты после добавления туда этих листиков было невозможно, такое чувство, что тебе яда налили в тарелку. Во рту начинало все горчить, начинался кашель и рвотный рефлекс. А так как опекун внимательно следил, чтобы использовали только листы из купленного веника. Я приноровилась отрывать листы, мочить их в кружке с водой и выкидывать потом в помойное ведро. Вроде как добавила и потом выловила и выкинула.
Галя, конечно, об этом обо всем знала, поэтому деньгами не спешила помочь, она просто ходила и ныла мне под руку. Как назло, у меня разболелось продутое плечо, и боль постепенно становилась нестерпимой. А тут еще Галька со своим нытьем, но избавиться от нее я не могла. Она старше меня на пару лет, и меня отпустили на рынок только при условии, что она будет со мной и поможет с выбором, как более старшая и умная. По рынку мы бродили до самого вечера, но в итоге я все-таки нашла то, что мне было нужно. В самом конце рынка в маленькой палатке, почти без света, торговали тем товаром, что задержали при перевозке через границу. Были раньше такие пункты продаж. Даже название у них было какое-то, но за давностью лет забылось. И вот там мне удалось купить себе куртку. Вещь, конечно, была так себе, сломанные собачки на замке, оторванная клепка в середине капюшона. Потертая бирка, означающая стопроцентную подделку, но мне было все равно. Главное, что мне стало тепло, стоило надеть куртку, и стоила она как раз мою тысячу рублей. Я взяла ее, даже не торгуясь.
Домой я, кстати, шла пешком, потому что на обратную дорогу опекун денег мне не дал. Предполагалось, что я поторгуюсь и получу скидку. На эту скидку куплю себе шапку и останутся деньги на дорогу.
-Ну что, купила? Ну вот, а говорила, нет дешевых курток. Есть же, если поискать. – довольно потирая руки, сказал опекун.
-А шапку, значит, не купила? Ну что ж, значит, ходи без шапки, твои проблемы. Ну или можешь посмотреть из тех, что отдали, выбрать, может, что и налезет. Нет, не будешь смотреть? Ладно, я тогда все отдам, чего у нас вещам-то пылиться, правильно? Правильно. Всё, завтра поедешь в опеку и покажешь им куртку, чтобы они больше мне лишних вопросов не задавали. Понятно?
Я кивнула головой, повесила куртку на крючок, рядом повесила осеннюю плащевку. Надо было срочно выпить горячей воды. Хотелось чая, но опекун заварил в чайнике какие-то травы, он говорил, что они полезные для здоровья, но я не уверена, что от полезных трав воняет болотом и наверху плавает плесень. Обычно в книгах описываю другие ароматы: луговые травы там, смородина, зверобой, может, запах меда или цитрусов, но из нашего заварочного чайника воняло болотом. Стойким таким болотом, которому уже не первый год, с ряской, трясиной и лягушками. Такую воду даже под видом полезной и в горячем виде пить категорически не хотелось. Вот и пила я горячую воду, просто чистую горячую воду.