На прошлой неделе у меня был трудный класс, состоящий из 80 педагогов довольно сильной частной московской школы. Мне кажется, я прошла все этапы установления контакта с классом, который не принимает. Сошло семь потов (особенно за первый день). Знаете, что помогло? Помогло вспомнить всё, что я обычно делаю со сложным классом детей. Да, взрослые на уроке проявляют себя во многом, как дети. Поэтому решила поделиться. Все эти наблюдения можно переносить на трудный класс детей. Трудный именно в части непринятия того, с чем пришёл учитель.
Интересно, что со сложными детскими группами мне удаётся довольно быстро найти контакт. Как удаётся? Обычно ты идёшь в класс, заранее не имея никаких особых ожиданий, вооружаешься детской возрастной периодизацией (пониманием того, что в каждом возрасте происходит, какие там потребности и ведущие виды деятельности), смотришь на учеников через эту оптику и не принимаешь ничего не личный счёт. Многое из того, что нам, педагогам, кажется нападкой на нас лично, таковым вообще не является.
Ты исследуешь. Что у нас тут? Задание как будто рассыпается, дети как будто саботируют. Это сейчас про что? Про то, что они второклассники, в 8 лет концентрация редко бывает более 15 минут, а мы делаем задание уже как раз 15 минут. Срочно закругляем, встраиваем работу, в которой можно одновременно подвигаться. А тут у нас что? Целый класс подростков, которые заявляют, что им не нужен мой дурацкий предмет. Класс, который не принимает. Кого? Меня? Вряд ли. Они меня впервые видят. Скорее всего, был какой-то предыдущий опыт с этим предметом или вообще с опытом школы. Роем, пытаемся понять. Да, так и есть, был конфликт с предыдущим учителем. Значит, моя задача - сначала отогреть, показать, что взрослый может быть и безопасным. А тут у нас что? Ребёнок-выскочка, который раздражает весь класс? Выскочка – это про что? Обычно про потребность во внимании. Ему надо показать: «Я тебя вижу». Чаще вставать около него, порой, дотронуться до плеча. О! Работает.
Обычно к детям мы заходим вот с таким встроенным сканером (каждое их проявление поведения – это коммуникация, она сейчас про что?) и вооружённые знаниями о детях, о том, что каждое из проявлений может означать, как его читать. Моя ошибка была в том, что к взрослым я отвыкла так приходить. Избаловалась тем, что чаще всего работаю с коллективом, который изначально настроен принять то, что я даю, а порой даже по просьбе самих учителей проходит обучение. Забываю сканер дома, в общем. И вот состоялся опыт, где было не так. Я этому опыту очень благодарна. Он меня приземлил.
Думаю, изначально я некачественно провела сбор потребностей. Мы общались с администрацией. Запрос был – провести тренинг по Кооперативному обучению. Коллектив уже дважды его проходил, но применяют далеко не все, плюс, есть новые сотрудники, которые вообще с технологией не знакомы. Почему не применяют? Ну им просто нужно освежить, напомнить. Мне, конечно же, нужно было порыть глубже, разобраться, почему не применяют. Чувствовалось, что я не всё знаю, но я поленилась порыть.
Всё вылезло примерно через час после начала первого дня. Как только администрация, убедившись, что всё идёт нормально, вышла из зала. Это примерно, как в школе, когда директор завёл в класс нового учителя, посидел немного, увидел, что учителя не обижают, вышел, и тут началось (здесь и далее я буду всё время проводить параллели со школой, повторюсь, взрослые во многом делают в процессе обучения всё то же, что дети). Дверь за завучем закрылась, и полилось. «Эта дурацкая технология», «дебилистичные приёмы», «это для массовой школы, у нас учатся слишком гениальные дети, им не подойдёт», «я пробовал, в классе хаос» и так далее.
Часа три я пыталась просто купировать каждый очаг локально. Это не работает. Быстро выдохлась, да и со стороны для учеников это, скорее всего, выглядит патетично. Учитель, который тут возражение отработал, там, потом ещё одно. А они все сыпятся и нет им конца. Нет, это плохая стратегия.
Работа не шла. Кто-то (как те самые выскочки в классе) пытался бесконечно поднять руку и сказать, как вот это и вот это не работает, и показать, как уж он-то всё про это знает. При этом из его рассказа было очевидно, что он применял неверно и во многом заблуждается, но его (точнее, её, это была женщина-педагог) было много, его было слышнее всех, это создавало общую атмосферу отрицания. Кто-то всё время пытался вставить, что вот предыдущий тренер из Сингапура говорил, что можно только так. А я немного знаю предыдущего тренера, и уверена, что такую ерунду этот человек, скорее всего, не говорил, но почему-то люди именно так запомнили. И это тоже сложный момент, ты не можешь уронить авторитет другого тренера, но и исправлять некорректное понимание, явные ошибки тебе тоже нужно. В общем, примерно до обеденного перерыва это была прямо борьба. Я готова была провалиться сквозь землю. Я им не нравлюсь, они меня, видимо, сравнивают, с предыдущим тренером, всё ужасно. Такие мысли гоняла я по кругу.
Причём это неприятие выражалось во всём, не только в словах. Невовремя возвращаться с перерывов и демонстративно идти, мешая мне вести, а тем, кто не опоздал, слышать. Разговаривать, когда я произношу инструкцию, не реагировать на мои приёмы фокуса внимания, а потом спрашивать: «А чё делаем?» Я даже попала в эту ловушку, в которую часто попадают учителя с детьми. Я называю эту ловушку «дело в них». Это когда ты начинаешь валить всё на учеников: «С ними что-то не так, они не умеют слушать, они не уважают учебный процесс, они какие-то бестолковые, у них нет дисциплины». Да, эти мысли были и у меня. Именно с такими мыслями (по-другому это называется внешний локус контроля) часто от учителей можно услышать: «У учителя нет авторитета, верните учителю авторитет», как будто авторитет не зарабатывается, а как-то выдаётся вместе с дипломом и обязательно со справкой "вот его надо слушать, он для вас авторитет".
В перерыве на обед ко мне подошла школьный психолог и повела к себе попить чаю. Видимо, я выглядела так, как человек, который хочет чаю в отдельном укромном уголке (честно, мне в тот момент даже не чаю хотелось, а чего покрепче, и ещё убежать). По пути она сказала: «Вам повезло, это они сейчас очень доброжелательные. Они всё равно слушают, задают вопросы. Прошлого тренера они готовы были сожрать. И вообще, не готовы были работать. Мы даже не до конца тогда тренинг довели». Что? Это сейчас было доброжелательно?
Вот только в этот момент я сказала себе: «Так, ты сейчас сама же себе противоречишь. Ты же учителей учишь, что не надо неприятие принимать к себе, надо искать причины, любое проявление поведения – это коммуникация. Похоже, они не тебя лично не принимают, а что-то другое. А вот каждый раз, когда тебе кажется, что они не умеют слушать и ничего не понимают, вот это как раз к тебе. Это ты так урок организовала. Сначала контакт наладь, убедись, что ты всё сделала, чтобы тебя слушали. У тебя же явно ещё нет ни контакта, ни доверия, они пока ничего слушать не будут. Начни уже делать то, чему учишь сама же учителей».
Пришлось наступить на горло собственной песне. Точнее, нескольким песням)))
1. Пришлось оторваться от своего плана. Да, мне казалось, у меня был прекрасный план 2-дневного тренинга. От которого обычно все в восторге. Но он для тех, кому действительно надо освежить и вспомнить или научиться. Тут другое. Тут непринятие. Нужно срочно убирать половину из того, что я собиралась с ними делать. И говорить про смыслы. Нужно понять, что именно так отталкивает в технологии. Что происходило на прошлом тренинге, а главное – после.
И я нашла. Говорили про смыслы. Я вывела их на разговор про их боль. Знаете, в чём была боль? У учителей (возможно, не у всех, но точно у тех, кто были самыми громкими), было странное понимание, что теперь новую технологию нужно вставлять в каждый урок везде подряд. Что если на каком-то уроке её нет, то это минус уроку и учителю (я потом сверилась с администрацией, которая сказала, что такого жёсткого требования в школе нет, мне показали критерии хорошего урока, тем не менее, возможно, требования и критерии не были доведены понятно и прозрачно). Учителя пытались вставлять приёмы бездумно, там, где вообще другая технология круто сработала бы, а не Кооперативное обучение. Их ведь куча: и SCRUM, и mind-mapping, и Сократовская беседа, чего только нет. Не технологию натягиваем на задачу, а под задачу подбираем технологию из сотен возможных. Если просто натянуть технологию на урок, она не будет работать. Учителям очень понравилась моя фраза: «Урок – это не новогодняя ёлка, которую просто для галочки (для администрации) надо нарядить приёмами, как игрушками. У каждого вашего действия и слова должен быть смысл. Зачем я сейчас это делаю? Почему именно так хочу организовать задание? Это точно лучший способ?» Почему-то эта мысль многих поразила. И вот после этого случился перелом. Все как будто выдохнули. И стало понятно, что это вообще не имело отношение к непринятию меня лично.
2. Пришлось отказаться от установки, что они не понимают, они не слышат, что они какие-то не такие. Нет, это я так организовала урок, что пока не могу до них достучаться, донести. Надо искать в себе. Убедиться, что контакт есть, только тогда выливать любой материал, который я принесла, иначе он не зайдёт.
3. Пришлось периодически физически подходить к тем самым выскочкам, которым больше всех хотелось поделиться тем, как у них ничего не работает (точнее, поначалу они формулировали, что технология не работает). «Я тебя вижу». Да, сработало. Нужно внимание? Даём внимание. От нас не убудет.
К концу первого дня как будто всё напряжение выплеснулось. Второй день пошёл, как по маслу. Слушали, слышали. Работали. Очень часто повторяли, что наконец-то поняли смысл. Очень жаль было на этом заканчивать, кажется, вот только теперь с этой группой в 80 человек мы могли бы дальше горы свернуть и вместе совершить массу педагогических открытий. Прощались уже как родные. И даже договорились поработать по другим темам.
Какие из этого всего выводы?
Помним, что любое проявление поведения – это коммуникация. Никакие нападки не принимаем на себя лично, ищем причины отторжения, исследуем предыдущий опыт. Это применимо к ученикам-детям и к ученикам-взрослым.
Отказываемся от установок «они не слышат», «они не понимают», от внешнего локуса контроля. Странно было бы думать, что взрослые успешные педагоги очень классной школы не умеют слышать, не умеют понимать. Всё у них нормально с когнитивными способностями. А теперь примените это к детям. Порой точно такие же слова я слышу от учителей про учеников: «Они не слышат, не понимают». Когда фиксируем в себе установку "дело в них", ищем в себе. Как я так организовала урок, что материал не ложится? Создала ли я контакт и доверие? Чаще всего дело не в учениках (за исключением нарушений в когнитивной сфере).
Не боимся наступить на горло собственной песне. Да, мы педагоги - часто нарциссы, мы приготовили такой крутой урок, у нас такой классный план, нам надо его во что бы то ни стало пройти. Можно отказаться от своего учебного плана. Можно даже вообще остановить все процессы. Наш план всё равно не зайдёт, пока мы смыслы не создадим. Лучше пройти меньше, но точно понять, зачем. Всё, что мы изучаем (хоть дети, хоть взрослые) должно быть привязано к реальной жизни и к смыслам.
Дорогие учителя, расскажите про ваш опыт работы с трудными классами. Как не шло и вас обуревала куча эмоций, возможно, вы тоже попали в ловушку «дело в них», а потом вы поработали с самим собой, и всё наладилось. Мне кажется, вот такие истории исправления собственных когнитивных ошибок намного интереснее, чем про успешный успех.
Про книгу «Травля: со взрослыми согласовано» можно узнать тут.
Неравнодушных педагогов и осознанных родителей я приглашаю в Телеграмм-канал «Учимся учить иначе» и в привязанную к каналу Группу.