– Кэт, сегодня же четверг и физры нет, – ржёт Соня. – Ты чего так оделась?
Мы с Соней обычно носим современную классику, а не спорт, но мне не перед кем выпендриваться, мне нужно жизнь спасать. Конечно, она решила подколоть меня, но я еще не совсем с ума сошла, чтобы путать дни недели.
– Чтобы быстро убегать от наркоманов в подъезде, – мрачно отвечаю я.
Она округляет глаза и открывает рот, чтобы что-то сказать, но не успевает. Её перебивают.
– Ты сейчас серьезно? – слышу позади себя стальной голос Антона.
Поворачиваюсь к нему и вижу на его лице удивление, а глаза обеспокоено скользят по моему лицу и останавливаются на линии роста волос на лбу, где у меня уже проявился небольшой синяк от удара об стену. Ох, меньше всего я хочу обсуждать то происшествие с ними.
– Нет, я пошутила, – хочу сделать непринужденный голос, но все равно получается нервно.
– Это что? – он подносит руку и почти соприкасается своими пальцами с моим лбом. На его скулах заиграли желваки, а тело напряглось и стало похоже на оголенный провод, чуть тронь – засверкает вспышками тока. Мне нужно отшутиться и замять, язык мой – враг мой.
– Мейк-ап такой, контуринг называется.
Отшатываюсь от его руки и делаю пару шагов назад. Еще не хватало оправдываться перед ним.
– Ко-о-онтуринг, – прищуривается и наклоняет голову.
Я отворачиваюсь от него к Соне, но чувствую его приближающиеся шаги за моей спиной. Он стоит совсем близко, могу поспорить, что сквозь стиснутые зубы он произносит мне на ухо шепотом:
– Кто это сделал?
Вот чёрт, он меня напугал. Прежде всего тем, что так яро интересуется прямо у Сони на глазах, я его не понимаю.
– Я не знаю. Отстань, – а вот это уже правда. Сначала я хотела рассказать, но сейчас меня бесит и пугает его реакция.
Не хочу терпеть его общество, поэтому зависаю в женском туалете до начала пар. Если, например, они с Соней вместе, но скрывают это, то почему он так реагирует на меня? Что я тут упускаю?
Со звонком захожу в аудиторию и нахожу глазами Соню, Антона нет. Подсаживаюсь к ней.
– Кэт, ты же понимаешь, что это серьезно? – Соня тоже не унимается. Делаю вид, что не понимаю её.
– Ты про что?
– Про наркомана в подъезде.
– Сонь, в твоём парке маньяки закончились?
Вот приставучая пиявка, что она от меня пытается услышать?! Я что ли виновата, что у меня в подъезде такое творится ил как будто я могу что-то изменить? Кроме как подать заявление в полицию, что я уже сделала.
– Ну я пока ни от кого не убегала ни разу.
Чтобы не получить замечание от лектора, прекращаю этот бесполезный разговор.
Антон появляется в институте перед последней парой. Внешне не выражает никакого напряжения, только взгляд злой, когда смотрит на меня. После пары он просит меня остаться, ну хорошо, не будет же он меня бить. Поговорим.
Когда все студенты уходят, он зачем-то выключает половину света и прикрывает дверь. Думает, что так я стану более сговорчивей? Ха, ну попробуй, мальчик.
– Теперь можешь нормально рассказать?
Стоит, уперевшись спиной во входную дверь и сложив руки на груди. Не сбежать. Придется немного с ним поговорить.
– Что, если я просто не хочу? Не беспокойся, со мной все хорошо.
Молчим, смотрим в глаза. Сражаемся взглядами. Я не собираюсь уступать, я профессионал в отстаивании своего мнения. Ещё в седьмом классе мне удалось переубедить родителей и сестру не отдавать меня в медицину, хотя другого варианта они для мне в жизни никогда не предполагали. Думает, что он меня сможет прогнуть?
– Антон, если ты мне скажешь честно почему тебе так важно знать детали, я подумаю. Иначе, давай просто закроем этот тему.
Открывает и закрывает рот, не сказав ни слова. Немного отводит взгляд в сторону, издаёт смешок и произносит себе под нос:
– Блять, за что мне все это?
Тут уже я встаю и складываю руки на груди. Действительно, кто тебя заставляет возиться со мной, Соня у меня сама все спрашивает. Неужели всё же у него особенное отношение ко мне и он хочет быть не просто другом? Блин. Это будет катастрофа.
– Ладно, поехали, отвезу вас с Соней домой.
Мы доезжаем достаточно быстро до дома Сони, потом ещё около сорока минут едем в мою сторону, пробок нет, уже поздно. Я знаю, что Антон живет в центре, назад ещё ехать ещё больше часа, зачем он тащится со мной – так сильно переживает?
Когда мы приезжаем к дому, мне немного страшно, в голове картинки как я убегала вчера из подъезда. Машины Насти нет, но она должна сегодня приехать домой.
Возле подъезда как чёрт из табакерки появляется Артём, участковый, говорит по телефону. Я медлю с выходом из машины.
– Пойдём, я провожу тебя, – заметил мои колебания из-за Артёма?
Когда я выхожу из машины, встречаюсь с Артёмом взглядом, он говорит:
– Перезвоню.
Да ёпрст. Лучше бы он не увидел меня.
– Екатерина, ну как ты?
– Привет, все в порядке, спасибо.
Чувствую за своей спиной назревающую бурю.
– Пока не нашли, но весь район подняли на уши, залёг на дно, урод. Свет, кстати, в подъезде починили.
– Ясно, спасибо, Артём.
– Как будет информация, я тебе наберу.
Я выдавливаю улыбку, иду к двери подъезда. Слышу сзади слова Антона:
– Подождите меня 3 минуты, пожалуйста, девушку провожу.
Вот же ж прохвост.
Антон провожает меня до тамбура, заглядывает внутрь, говорит быстрое «спокойной ночи» и сваливает. Завтра будет тяжелый разговор. Не думаю, что вообще хочу обсуждать с ним этот случай.
Настя благополучно добирается домой, и я со спокойным сердцем ложусь спать. Жаль, что утром моё спокойствие полостью исчезает.
***
Просыпаюсь поздно, время уже выходить в институт, но я решаю сегодня забить и написать из дома пару рефератов. Сегодня пятница, ничего страшного, если один день пропущу.
Пока торчу в душе, все пытаюсь понять как мне жить дальше с этим страхом заходить в подъезд вечером, решаю спросить у папы совета. Не самая неприятная ситуация в моей жизни, но душу царапает.
На выходе из душа думаю о том, что участковый забрал папин подарок, складной нож, нужно будет попросить подарить новый, когда буду с ним разговаривать. Проходя мимо телефона, решаю проверить экран, вдруг пришли какие-то важные сообщения по учебе, но на экране вижу много пропущенных с двух неизвестных номеров, неприлично много. Перезванивать на неизвестные номера у меня привычки нет, поэтому звоню сначала Насте, потом маме – всё в порядке.
Через какое-то время мне опять звонят, ну ладно, надо ответить:
– Алло.
– Екатерина Александровна? – суровый мужской голос. Может кто-то из органов по поводу наркомана?
– Слушаю.
– Меня зовут Михаил Лесницкий, я начальник службы безопасности у Захара Авдеева.
Дальше не дышу. В ушах начинает звенеть от напряжения. Зачем мне звонит главный СБшник Авдеева? Мой язык моментально прилипает к нёбу. Чёрт. Кирилл?
– Екатерина Александровна, в связи с угрозой вашей безопасности, мы вынуждены принять меры. С этого момента водитель будет встречать и отвозить вас куда скажете. Вне дома и института, он готов будет сопровождать вас.
Это шутка такая? Весь апрель никому не верь?
Так, прежде чем я открою рот, мне нужно время всё обдумать. Угроза безопасности.
Как. Он. Узнал? Шок.
Какое вообще до меня дело дьяволу, если его даже нет в стране?
– Екатерина Александровна? Вы на связи?
Мои шестерёнки работают с бешеной скоростью.
– На связи, но ваше предложение мне не интересно.
– Екатерина Александровна, это не моё предложение, это приказ Кирилла Захаровича.
Правда? Приказ? Как мило. Мышцы начинает понемногу отпускать.
– Ну, мне никто никаких приказов не отдавал. До свидания.
Так. Пипец. Это раз.
Что происходит? Это два.
Может, написать самому дьяволу и спросить?
Ха. Сумасшедшая идея.
Логическая цепочка у меня сходится только на Антоне! Это он шестёрка? Только он и Настя знают про наркомана. Участковый не в счёт. Так, какие еще зацепки? Получается, Антон же меня и с платьем на ДР сдал. Но я не видела этих двоих вместе никогда.
Кладу трубку. И человека обижать не хочется, и больше приличных слов ему не скажу, только далеко отправлю. Ну Кирилл Захарович, ну Антон!
Что он там, машину, говорят, девочке подарил на втором курсе? Мне тоже машину, с водителем. Пора переводиться в другой ВУЗ? Или сразу в другой город? Или вообще в другую страну! Сталкер хренов.
Появись только, гад!
О!
Зато теперь можно его подарок прямо этому водителю вернуть.
Хочу позвонить Антону, но мне нужно остыть. Друг, блин. Я боялась у него ко мне чувства, а он просто шестёрка. Я строила миллион догадок по поводу Антона последние месяцы, но такое я и в страшном сне не могла предположить.
Погодите. Тут меня накрывает волной холодного липкого пота.
Кирилл всё это время следит за мной? В день, когда меня уволили и я сидела дома, мне тогда писал Антон, а приехал он! Он знал, что меня уволили? Он причастен к моему увольнению? Зачем ему всё это? Так много вопросов, на которые у меня нет ответов.
Пока стою и думаю о том, что он мог ещё творить у меня за спиной, меня все больше затапливает гневом. Ну всё, теперь моя ярость вышла из берегов и обратно я её не верну! Дьявол, голубоглазый! Я тебя доведу, я тебе отомщу, теперь уж точно. Только как?
***
Антон не звонил. Сообщением с незнакомого номера пришли сведения о моём водителе, марке, номере авто. А также завуалированная просьба ещё раз обдумать это щедрое предложение и быть хорошей девочкой. Ну-ну. Я видела, это авто с утра стоит у нас во дворе. Но я сегодня никуда не собираюсь, а завтра выходные и Настя будет дома.
Я пишу папе сообщение, чтобы он мне перезвонил как будет минутка и он перезванивает сразу:
– Дочка, что случилось?
– Настя тебе не рассказывала про наркомана у нас в подъезде?
Вряд ли Настя сама такое станет рассказывать, но уточнить будет не лишним.
– Нет, – его голос меняется на сталь. – Что случилось?
– Он меня испугал, но я сбежала и подала заявление на посту участковых. Он ударил меня головой об стену и душил, а я его в висок рукояткой складного ножа, который ты мне дарил. Но его найти не могут и теперь я боюсь ночью в подъезд заходить. Поэтому сегодня я решила прогулять. А ещё я теперь за Настю переживаю, – выпаливаю я все вперемешку на одном дыхании.
Тишина. Папа хирург, в детстве травил шуточки, что если меня кто-то обидит, то он ему уши отрежет.
– Сегодня вечером вылечу к вам, сиди дома, Насте я наберу.
– Пап, я хотела совет, – мне жалко, что он бросает все ради моего психического здоровья, но я в глубине души ждала его такого решения.
– Котёнок, мы поговорим завтра утром.
***
Поздно вечером машина с водителем ещё стояла под моими окнами. Жалко мужчину. Зря стоит весь день. И я буду посылать его пока буду в своём уме, ни за что не собираюсь кататься с водителем Авдеева. Дьявол напряг службу безопасности отца! Как вообще его отец это допустил? Какая-то бесконечная вседозволенность.
Я открыла сообщение с контактами, которое мне прислал СБшник, и набрала водителя:
– Екатерина Александровна? – пипец.
– Ага, звоню сказать, что не нуждаюсь в ваших услугах, утром приедет мой отец и я не хочу, чтобы вы пересекались. И вообще, чтобы путались у меня под ногами и попадались мне на глаза!
Если начало фразы мне удалось произнести ровным тоном, то под конец, слова уже с желчью вылетали из моего рта.
– Спасибо за информацию. Спокойной ночи.
Вот же, воспитанное чудовище. Я его послала, а он мне спокойной ночи желает.
***
В шесть утра папа уже дома. С вечера я перемыла всю посуду, убрала бардак, затолкала вещи в стирку, в общем, немного привела нашу квартирку в порядок, поэтому не стыдно его встречать даже в такое раннее время.
– Дочки! Как у вас уютно в квартире, признаться я ожидал увидеть другую картину.
И ржёт. Ну да, в последних классах школы в моей комнате был бардак и весь стол, подоконник и прикроватная тумба были усыпаны грязными чашками и тарелками. Ну, это потому, что было много учебы. А тут, Настя дома не бывает, ест редко, а у меня тьма свободного времени, уж чашку после себя могу помыть.
Папа привез мне подарок на день рождения, новый телефон, почти такой же, как подарил дьявол. Радости моей не было предела! Тут же переставила сим-карту и запустила установку телефона.
Я ещё раз подробно рассказала ему все, что произошло, потом они с Настей обсуждали ее аспирантуру и работу на кафедре хирургов при больнице. Ближе к десяти утра папа сказал, что сам сходит к участковому и узнаёт про мое дело. Сомневалась, что Артём будет на посту в субботу.
Папы не было два часа! Что можно обсуждать два часа? Может он в магазин пошёл? Или Артём участковый где-то ходит по работе, и папа его ждёт?
Вернулся он задумчивый и молчаливый, без покупок, значит не был в магазине. Настя пожарила картошку и сделала курицу в духовке, у нас был не обед, а целый пир! Мы звонили маме и все вместе по видеосвязи обедали, праздновали мой день рождения.
Ближе к вечеру папа сказал, что нам нужно прогуляться. Довольно странно для меня, потому что обычно мы с ним гуляли по центру столицы, а не по нашему городу.
Когда мы вышли из подъезда, первое что я увидела – это машина, присланная Авдеевым, водитель никуда не уехал, или уезжал, но снова вернулся, я не следила за ним днём. Мы с папой пошли в сторону озёра, там вообще одни маньяки и бывшие уголовники ходят. Я пыталась сказать, что не лучшее место для прогулки в этом городишке, иногда тут трупы вылавливают, но папа, видимо, решил подкинуть угольков в котёл моих панических атак. После двадцати минут прогулки люди вообще перестали попадаться нам по пути. В какой-то момент он вовсе остановился возле мостика, уходящего к воде, задумчиво посмотрел на водную гладь и тихо произнёс:
– Страшно?
Мне показалось, что я поняла к чему относится его вопрос, но поверить не могла, что он коснулся этой темы.
– Вообще-то, даже очень, но с тобой чуть-чуть меньше.
– Ты, ведь, так и не подходила к воде с того раза?
Это был тяжелый вопрос. Но ещё тяжелее было отвечать на него. Это было тем, что из года в год становилось причиной моих панических атак.
Когда мне было девять лет, я стала сильно грустить и скучать, моя сестра уже год как уехала учиться на врача, мне ее сильно не хватало. Со сверстниками у меня не клеилось, я тянулась к компаниям девочек постарше, потому что привыкла быть с подругами сестры. Я нашла несколько компаний девочек. На удивление, сейчас понимаю, они меня очень хорошо приняли. Уже тогда я привыкла к их более взрослым развлечениям, чем у детей в девять лет, но ничего криминального не происходило, просто немного другие разговоры про шмотки, косметику, музыку, разные сплетни про школу. Они долго по вечерам катались на великах, собирались в подворотнях, ходили в гости друг к другу.
Мы жили на побережье, поэтому в тёплый сезон основные развлечения были так или иначе связаны с водой и пляжем. Хотя, мне всегда по душе больше были горы. Каждое лето меня учил плавать папа, он круглый год тренируется в бассейне и даже иногда участвует в местных соревнованиях, поэтому с ним я всегда чувствовала себя комфортно. Но бассейн я терпеть не могла, поэтому тренировались мы в море и плавала в открытой воде я как-то сносно, без любви.
В тот день школы уже не было, родители, как обычно, допоздна работали и я пошла с друзьями на пляж. Там мы взяли два прогулочных катамарана в аренду и долго плавали в море, болтали, обсуждали новый фильм, планы на лето. Был конец мая, моя сестра должна была скоро приехать домой после сессии.
Время возврата уже подходило, но мы и раньше с опозданием минут на пять-десять сдавали катамараны, и никто в прокате не ругался. Небо стремительно становилось мрачным и тёмным, заволакивало тучами, и погода начала резко портиться. И, вроде бы, мы были недалеко от берега, готовые в любой момент вернуться, но, когда девочки уже начали движение в сторону берега, прилагая все усилия, мы никак не могли к нему приблизиться, нас уносило в открытое море. Ветер поднял волны, а ощущать волны на катамаране – это жуть как страшно. Я сидела за спинкой кресла подруги, которая крутила педали, вцепившись в пластик ногтями. Не знаю сколько времени прошло, но казалось – вечность. В один из неудачных ударов волны меня чуть не смыло в море, но я каким-то чудом удержалась. Я была уверена, что если упаду с этого катамарана, то точно утону. Поэтому все свои силы я направила на то, чтобы удержаться.
Продолжение следует…