В городе дети растут слабыми и беспомощными. Иные даже в шестнадцать лет не могут ни кровать застелить, ни покушать себе приготовить. От избытка свободного времени занимаются ерундой: курят вейпы, записывают бесполезные ролики. А потом — долго не могут найти себе место в жизни, страдают от депрессии и хандры.
В деревне — другое дело. Здесь ребёнок должен быстро повзрослеть, ведь никто тратить на него много времени не будет. И Марфа давным-давно привыкла, что Максимка, хотя ему и идёт всего шестой годик, уже считается полноправным членом семьи. Ей нравился этот огонёк у него в глазах, когда он наблюдал за своими близкими.
Чем бы ни занимались родители, он спешил им помогать. Сажают картошку — он тут как тут, отсчитает своей маленькой ножкой место в борозде, чтобы бросить клубни. Лепят пельмени — и мальчик уже вымыл руки и накладывает фарш на тесто. Убирают снег — Максим берёт самую маленькую лопатку и тоже отбрасывает сугробы.
Но то, что придумала свекровь, напоминало изощрённую форму пытки. Как мальчик до сих пор не получил ожог — одному Богу было известно. Медленно, почти не дыша, Марфа подкралась к своему ребёнку.
— Вот так, держи ещё банку, — командовала Вера Васильевна. — Не прогрелась ещё.
Нацепив на мальчика две толстых прихватки, она заставила его держать банки над газовой конфоркой, где кипела вода. Прихватки высохли и в любой момент могли вспыхнуть.
— Максимка, — прошептала Марфа. — Аккуратно поставь банку на стол.
— Это ещё зачем, мама? — удивился мальчик.
— Поставь, — потребовала молодая женщина.
Максим пожал плечами, убрал руки от носика чайника и действительно поставил раскаленную банку.
— Иди пока, поиграй с машинками, — попросила Марфа как можно более спокойный голосом. Как только ребёнок вышел, она, не помню себя от ярости, схватила свекровь за одежду.
— Это что же вы творите? — закричала она. — Единственного внука рук хотите лишить?
— Ой, прекрати, — махнула рукой Васильевна. — Прекрати, кому говорю!
В глазах у неё потемнело. В этот момент женщине стало по-настоящему страшно. Она вдруг подумала, что все её страхи о снохе — настоящие. И эта девица с округлившимися бёдрами действительно может её задушить. Но хватка внезапно стала слабой — раздался посторонний звук.
В калитку громко постучали, и свекровь тут же принялась искать место, куда спрятаться. Сразу она бросилась в погреб, но испугалась лезть вниз — вдруг сноха столкнёт, да крышкой накроет. Потом — вернулась в кухню, где собиралась спрятаться в шкафчике. Но в нём было так много банок и ящиков, что их уборка заняла бы минут двадцать, не меньше. В конце концов, свекровь бросилась в детскую и залезла под кровать.
— Не беспокойтесь, — сказала Марфа после того, как посмотрела за всеми этими движениями.
— Чего это не беспокоиться? — ответила свекровь откуда-то изнутри. — Это же не тебя, а меня прокурор ищет!
— Это мне обои привезли, — небрежно ответила молодая женщина и пошла встречать гостя.
Вчера она поделилась своей бедой с Марией — бывшей горожанкой, которая сбежала в деревню. Она говорила, что делает какую-то работу прямо из хаты, но Марфа в это сильно не вникала. Зато Мария её обрадовала, сказав, что у неё осталось пять трубок обоев её любимого нежно-розового цвета. Клей должен был после обеда привезти Василий.
— Ах вот как! — всплеснула руками Васильевна, увидев обои. — Отвратительный цвет. Даже не смей мне клеить это в спальню.
— Это — не вам, — терпеливо объяснила Марфа. — Это — нам.
Хозяйка радовалась, что такие отличные обои досталось ей по смешной цене. Всего пять килограммов огурцов и два — помидоров. Мария ещё и рада была, сказала, что обязательно прорекламирует их овощи. Остаток дня Марфа провела в спальне, клея обои и подкрашивая потолок. Ещё и Максима научила, как всё это делать.
— Сначала нужно стенку помазать, а потом — кусочек приставить, — объясняла молодая женщина.
— Да кого ты слушаешь! — говорила под руку Васильевна. — Сразу надо клеем помазать, да как следует. Давай, я тебя научу.
— Вера Васильевна, идите своей дорогой, — отвечала на это Марфа. — А не то… Сами знаете, что произойдёт.
И хотя в комнате пахло клеем и было жарко, спать она легла вместе с мужем. И кровати сдвинула, как следует. И спать ему не давала до тех пор, пока не сделает её счастливой. Раза три подряд.
Прокурор сидел в сауне и размышлял, куда же могла пропасть эта бабка? Вот так же бывает с каким-нибудь предметом. Если он не нужен — всё время валяется, переступаешь через него, на глаза попадается. А как только стал необходим — всё, поминай, как звали. Может, случилось чего с ней.
— Пришёл, — прокричала из-за двери секретарь.
— Приглашай, — распорядился Пётр Леонидович.
Сауна в прокуратуре — это первое дело. Хорошо, что его идею одобрили наверху. Ведь баня — это традиции, чистота, здоровье. Конечно, полагалось блюсти честь мундира, ведь в такую парную запросто могли поставить скрытую камеру. Поэтому здесь прокуроры только и исключительно занимались здоровьем.
А ежели какую-то красавицу за ногу погладить — так для этого другая есть баня, проверенная и накрепко скрытая от посторонних глаз. Дверь отворилась, и в сауну вошёл его коллега — местный полицейский начальник. Он так торопился, что забыл снять фуражку.
— Вызывали, товарищ прокурор, — сказал коллега.
— Вызывал, присаживайся, — небрежно махнул рукой Пётр Леонидович. — Ну что, будем подливать?
— Да, потихоньку, — кивнул полицейский.
Прокурор начал аккуратно подбрасывать на камни воду. Сауна моментально превратилась в русскую баню. Пётр Леонидович снял со стенки два веника и начал с удовольствием молотить по полицейскому. «Это — за волокиту, — думал прокурор. — Это — за несоблюдение процессуальных норм. А это — за…»
— Всё, всё! — крикнул полицейский начальник и выбежал из парной. Прокурор ещё немного побил себя веничком, чисто для приличия, и тоже выбрался.
А там, в комнате отдыха — квасок. Полицейский начальник постарался: свежий напиток, недавно сваренный. После бани — лучше нет. Вместе они приходили в себя: кожа розовела, мысли прояснялись.
— Ну что? —— спросил прокурор. – Разыскал ты мне её?
— Есть у меня новости, — ответил начальник РОВД и улыбнулся. — Только это, Леонидыч… А можете сказать, зачем она вам потребовалась?
— Терпение, дорогой, — серьёзно сказал прокурор. — Ты же понимаешь, в чьих руках вся полнота процессуальной власти. Всё узнаешь, непременно — только срок мне дай.
— Ну, тогда слушайте, Пётр Леонидович… — произнёс полицейский и начал фантазировать, чтобы оправдать собственную нерасторопность.
Жизнь в доме Марфы и Василия постепенно вошла в спокойное русло. Свекровь по-прежнему продолжала чудить, но теперь вынуждена была действовать с оглядкой на гнев снохи. Участковый больше не приходил, но на всякий случай Вера Васильевна перестала покидать жилище при свете дня.
Сегодня, пока Марфа колдовала в теплице и рассчитывала покупателей, Вера Васильевна приготовила постные щи. Быть может, она это сделала специально, ведь её сноха терпеть не могла именно такой суп. Едва молодая женщина вошла в дом, как её чуть не сбил с ног жесточайший аромат капусты. Она зашла на кухню, и там уже сидела свекровь вместе с Василием.
— Это ты хорошо придумал, сынок, — говорила Васильевна, прихлёбывая щи. — Спрятал меня тут, надёжно… А ты, дорогуша, знай: теперь каждый день будешь кушать постные щи. А что? Во-первых, это очень полезно. Знаешь, как газы от них отходят? А ежели бы ты щи не поела, то и газы бы твои никуда не делись. Во-вторых, это дешёво…. В-третьих, дорогуша…. Дорогуша? Сынок, а куда это твоя жёнушка намылилась? Вроде только в дом вошла.
Но Василий настолько привык отключать разум, слушая рассуждения своей матери, что даже не услышал её вопроса. Только когда она повторила его несколько раз, до него начал доходить смысл её слов.
— Марфа? — переспросил он. — Да мало ли, куда она могла уйти. Может, кур кормить, а может, помидоры собирать. Она же тут хозяйка, мама!
— Никакая не хозяйка, — возмутилась Вера Васильевна. — А хочет встать из-за стола — разрешение надо спросить. Или у мужа, или у следующей по старшинству. У меня, то бишь. Вот ведь какая невоспитанная девка!
— Прекрати, мама, — ответил Василий и вдруг швырнул ложку на стол. — Прекрати, надоело!
— Это ещё что за бунт на семейной шлюпке?! — спросила свекровь и встала. — Вот, значит, каким я тебя вырастила? Неблагодарным детиной, который собственной матери рот закрывает?
Вера Васильевна набрала полные лёгкие воздуха, чтобы выплеснуть праведный гнев, но внезапно услышала стук калитки. Женщина бросилась к окну и обомлела…
— Вот, заходите, — говорила Марфа, пропуская на свой участок целую делегацию правоохранителей. — Заходите. Она уже давным-давно вас ждёт, даже праздничные щи наготовила.
— Щи? — переспросил районный прокурор. — Щи — это хорошо. А с салом?
— Постные! — огорчила его хозяйка.
— Ну, это не беда, — поспешил его успокоить начальник РУВД. — Сало у меня своё есть.
Все подумали, что он иронизирует над своей фигурой, но полицейский не шутил. Он извлёк из своего портфеля засоленное сало в прозрачном пакетике. Начальник местного пожарного расчёта, который замыкал шествие, захохотал, наблюдая запасливость коллеги. Вся процессия уже двигалась к дому.
— Спрячь меня, сынок, спрячь! — в ужасе сказала Васильевна.
— Нет, мама, — грустно покачал головой Вася. — В этом деле нужно разобраться — раз и навсегда.
После сытного обеда Пётр Леонидович предпочитал либо подремать, либо поиграть в бильярд — всё зависело от степени сытости блюд. Сегодня его трапеза была почти диетической: огромная тарелка супа-харчо, куриная печень в панировке и пирожки с луком. Сейчас районный прокурор ощущал острое желание взять в руки кий и как следует размяться.
Последние несколько дней на вверенном ему участке Родины — тишь и благодать. Как всё-таки хорошо, что эту беспокойную бабку немного присмирили. Хотя, казалось бы, какая там бабка? Лет шестьдесят ей, не больше. Ещё жить, да жить! Но без её постоянных кляуз, доносов и обращений зажилось спокойнее. Сейчас секретарь сметёт пыль с сукна — а оно уже успело напитать её, за время вынужденного простоя — и можно приступать.
Прокурор уже позвонил своему заместителю и Иннокентию — талантливому помощнику, который отвратительно играл в бильярд. Собственно, этот человек был нужен для того, чтобы неизменно проигрывать. Пётр Леонидович заглянул в кабинет буквально на секундочку — и тут же был встречен телефонным звонком.
— Проклятье! — сказал прокурор. — Нет бы, в рабочее время звонили!
Проблема в том, что его полномочия нигде не заканчивались. И даже рабочее время для прокурора — вещь условная. А потому, переживая о том, что на другом конце провода может оказаться кто-нибудь высокопоставленный и влиятельный, Пётр Леонидович взял трубку. Он услышал женский голос, а потом довольно улыбнулся. Всё-таки, иногда и в обед нужно ответить на телефон — и получить нечто вроде вознаграждения.
Вера Васильевна, казалось, так и приросла к стулу. Словно во сне она наблюдала, как Марфа расставляет стулья, как их занимают большие гости. Они осматривали хату, цокали языками и нахваливали интерьер.
— Ай, как красиво! — говорил прокурор. — Вот вроде, простенько всё, но со вкусом. Да с каким вкусом, ммм…
— И нужник — прямо в доме, что удобно, — добавлял начальник РУВД. — Я вот только недавно переделал. А до этого…
— Печь хорошая, ладная, — хвалил главный пожарный инспектор. — Это правильно, что побелили. А то, случись чего…
Некоторое время стоял лёгкий гвалт, пока Марфа ставила на стол тарелки и аккуратные фужеры. Молодая женщина знала, что такие высокие гости точно захотят выпить по рюмочке. Поэтому, чтобы не ударить в грязь лицом, достала из морозильника бутылку хорошей водки и перелила её в графин. Стенки тут же запотели.
Потом она достала из холодильника мясную нарезку, которую тайком сделала в шесть утра и накрыла салфеткой. Выпили по одной. Пётр Леонидович довольно крякнул, понюхал кусочек колбаски и полез за пакетом, который принёс с собой. Свекровь словно приросла к стулу и даже не могла пошевелиться. Тарелка постных щей, которые она нахваливала несколько минут назад, безнадёжно остыла.
— Вера Васильевна… Я, конечно, попросил участкового вас привезти, — сказал прокурор, откашлявшись. — Чтобы вручить благодарность и ценный подарок в торжественной обстановке. Но, раз уж так получилось…
— Всё верно, — кивнул начальник РУВД и подмигнул свекрови. — Самого опытного послал! Так она его за нос провела. Думала, что мы её задержать хотим, представляете? Ох у нас, Васильевна, ох и агент. Ну а я думаю, что? Захочет, чтобы наградили — сама проявится. И ведь проявилась, так?
— Так вы… Так вы наградить меня хотите? — севшим голосом прошептала Вера Васильевна.
— Да, — серьёзно сказал прокурор. — Обращений вы пишете много, заявления нам шлёте часто, что тот почтальон. И тут, представляете? Одно очень метко выстрелило! Поехали мы местное предприятие проверять — а там как раз десяток телят инженер к краже подготовил. Каков наглец!
— Это то, где я жаловалась, что коровы всю траву вытоптали? — спросила Вера Васильевна. — И просила, чтобы государство им мягкие тапочки на лапы надело?
— Именно! — кивнул начальник РУВД. — Ну, что поделаешь, коровы ведь, животные — могут и нас с вами вытоптать. Но, стало быть, застигли мы преступника врасплох — а потому и благодарность вам, уважаемая.
— Ага, — добавил старший пожарный инспектор. — Так он их ещё и чем друг с другом связал? Пожарными рукавами! А у нас давеча целых пять штук пропало! В общем, аплодирую стоя вашей внимательности.
Вера Васильевна пошла пятнами. Высокие гости допили водку, доели нарезку, а прокурор даже попробовал постные щи. Но, видимо, столь высокая кухня была не для него. Едва он попробовал ложку, как тут же изменился в лице.
— Ну, пора и честь знать, — сказал Пётр Леонидович. — Дела у нас ещё, да и водитель ждёт… Давайте так договоримся, Вера Васильевна. Ежели что произойдёт — так вы сначала позвоните. Не нужно обращениями забрасывать.
— Вам? — просияла женщина. — Так я, конечно…
— Не мне, — осёк её прокурор. — А помощнику. Или секретарю. Ну, если они вам ничего не прояснят, тогда мне — так и быть. Ну, хозяйка, спасибо за гостеприимство — честь имеем.
Закрылась дверь, и Василий выдохнул. Все эти беспокойные минуты он переживал, что делегация пойдёт в гараж и обнаружит, что его трактор нигде не зарегистрирован. Но обошлось. Вот какую смышлёную жену ему Бог послал! И водочка, и нарезка — теперь районный прокурор точно ему поможет, случись чего…
— Слава Богу, — причитала Вера Васильевна, собирая свои вещи. — Слава Богу, что я больше не узница этого дома… Неблагодарных! Только Максимка меня тут любит и уважает, только он!
Но внук сидел, насупившись. Он лишь недавно узнал, что бабушкины котлеты тоже содержат мясо, о чём ему заботливо рассказал отец. А ведь всю жизнь баба Вера убеждала его в обратном.
— Уезжаю, — сказала она. — Так и быть… Захочу в гости приехать — предупрежу.
Благодарю за прочтение. Интересно ваше мнение, а лучшее поощрение - лайк и подписка))