Публикую здесь некоторые отрывки из моей книги "Диалог о словах и языке". Полный текст книги см. по ссылке: https://vk.com/etimvk.
М.К. Позволю себе немного наглости и ещё кое-что спрошу по теме. Можешь рассказать о носовых *ę и *ǫ? Они как-то связаны с французскими носовыми звуками?
А.М. С французскими носовыми они, разумеется, напрямую не связаны, если ты имеешь в виду их возникновение в праславянском. Но артикуляция, разумеется, аналогичная. Носовой согласный – это звук, при произнесении которого воздух проходит не только через ротовую полость, но и через полость носа. Такие звуки есть не только во французском, но и в польском, португальском, фризском, хинди. Французские носовые – классический пример. Например, французское слово garçon [ɡaʁsɔ̃] «мальчик» на письме оканчивается на on, но конечный n идёт через нос. Кажется, что говорит гнусавый человек.
Праиндоевропейские сочетания *on, *om, *en, *em и некоторые другие в праславянском языке стали произноситься как носовые *ę [ɛ̃] и *ǫ [ɔ̃] (почти как и во французском). В старославянском языке эти звуки обозначались так называемыми юсами ѧ (*ę) и ѫ (*ǫ). Во многих современных славянских языках носовые развились в полноценные гласные: в русском – в я и у, в болгарском – в e и ъ, в словенском – в e и o. В польском языке носовые гласные частично сохранились и обозначаются буквами с диакритическим знаком в виде хвостика под буквой (так называемый ого́нэк).
Праславянское слово *męso «мясо» (из праиндоевропейского *mḗms «мясо»; ср. готское mimz «мясо», прусское mensa «мясо», санскритское मांस, māṃsa «мясо») даёт русское мясо, старославянское мѧсо, болгарское месо, чешское maso и польское mięso – все в значении «мясо». Праславянское *rǫka «рука» (ср. с литовским ranka «рука») даёт русское рука, старославянское рѫка, болгарское ръка, чешское ruka и польское ręka – все в значении «рука».
Интересны с точки зрения этимологии современные русские омонимы лук (в значении «растение») и лук (в значении «оружие»). Первое слово имеет солидный ряд соответствий в других славянских языках: старославянское лѹкъ, украинское, белорусское лук, болгарское лук, сербохорватское лук, чешское luk, польское łuk. Для них реконструируется общая праславянская форма *lukъ «лук», которая была заимствована из формы, родственной прагерманскому слову *laukaz «лук» (ср. английское leek, немецкое Lauch, нидерландское look, шведское lök «лук», датское løg, норвежское løk, исландское laukur – в значении «лук»). Слово лук в значении «оружие» также имеет ряд соответствий в других славянских языках, однако они уже отличны от первых: старославянское лѫкъ, украинское лук, болгарское лък, сербохорватское лук, чешское luk, польское łęk. Здесь ѫ в старославянском, ъ в болгарском и ę в польском явно указывают на носовой характер праславянского гласного, и поэтому для праславянского языка следует реконструировать форму не *lukъ, а *lǫkъ. Ей родственны литовские слова lankas «дуга, обруч» и lankus«гибкий».
М.К. Интересно. Выходит, в праславянском возникали звуки, которые сегодня почти во всех славянских языках исчезли. Трудно, наверное, было установить их существование в древности?
А.М. Я бы не сказал, что это было очень трудно. Наличие носовых в праславянском – давнее открытие. Их легко выявить. В некоторых случаях мы и сами можем наблюдать, что эти звуки развились из древних сочетаний гласного с *n или *m. Так, праславянское слово *zvǫkъ «звук» (русское звук, болгарское звук, сербохорватское звук, чешское zvuk) родственно слову *zvonъ «звон» (русское звон, сербохорватское звон, чешское zvon, польское dzwon). Налицо чередование *ǫ/*on. Праславянское *jьmę (русское имя, болгарское име, сербохорватское име, польское imię) во множественном числе имело вид *jьmena (русское имена, болгарское имена, сербохорватское имена, польское imiona), где *ę чередуется с *en. Такие чередования явно указывают на то, что некогда на месте гласных были носовые звуки, развившиеся из более древних сочетаний *on и *en. Наложив это на особенности польской и кашубской фонологии, а также на «странные» юсы в старославянском, произнесение которых долгое время было загадкой, лингвисты установили довольно правдоподобную картину возникновения и дальнейшего развития носовых гласных в праславянском языке.
М.К. Я тут задумалась над русским словом гусь. Оно очень напоминает английское слово goose «гусь», а также немецкое Gans «гусь». Раньше бы я не придала значения такому совпадению, но сейчас просто не могу обойти стороной этот случай. Я предполагаю, что в праславянском слове, от которого происходит русское гусь, тоже был носовой, поскольку в немецком есть n. Я ведь верно рассуждаю? И если да, то почему же в английском нет этого n?
А.М. Вот видишь, ты уже рассуждаешь как этимолог. Достаточно лишь узнать некоторые закономерности развития звуков, и ты уже делаешь небольшие открытия.
Русское гусь, старославянское гѫсь, болгарское гъска, сербохорватское гуска, чешское husa, польское gęś, действительно, восходят к праславянскому слову *gǫsь «гусь» с носовым *ǫ. Об этом можно догадаться и по виду старославянского слова, где присутствует юс большой. В английском слове goose согласныйn был закономерно утрачен в данной позиции, как и в некоторых других германских языках (шведское gås, норвежское gås, датское gås, исландское gæs, нижненемецкое Goos). Но n сохраняется в нидерландском слове gans и в немецком Gans. Лингвисты реконструируют общегерманскую форму *gans «гусь», которую вместе с праславянским *gǫsь «гусь» возводят к праиндоевропейскому *ǵʰh₂éns «гусь». Отсюда также происходят литовское žąsis«гусь», древнегреческое χήν (khḗn) «гусь», латинское anser «гусь», санскритское हंस (haṃsá) «гусь».
Кстати, именно в данном слове имеет место некоторый отход от фонетических законов, так как праиндоевропейское *ǵʰ должно было дать праславянское *z (в этом можно убедиться, заглянув в таблицу фонетических соответствий), но во всех славянских языках мы наблюдаем *g вследствие межслоговой диссимиляции, звукоподражания (крик гусей) или, возможно, германского влияния. При этом начальное ž в литовском žąsis«гусь» прекрасно соответствует данным в нашей таблице.