.
.
.
В России, как парадоксально считал Мераб Мамардашвили невозможно добро в философском смысле, (как на западе) , в России возможно добро лишь в психологическом смысле. Мамардашвили замечательный и глубокий философ, многие книги и статьи которого хочется перечитывать. Но и он многих вещей не мог понять, а в пору перестройки уже блуждал , и путался, и хотя он не принимал крайних и радикальных форм грузинского национализма, тем не менее он был близок к нему. Правда, и время было довольно сложное... Интересно, если развить это замечание Мамардашвили о добре, то что же тогда такое добро в философском, в этически трансцендентном , а не в житейском (синонимичным - психологическому измерению) смысле? Как заметил еще Дьердь Лукач, этика долга философски однозначна, на то она и этика долга, доброта же и любовь всегда многозначны . И потом, разве бывает добро в философском смысле? Разве добро в своем действии, в своей действующей интуиции не выше , и не глубже философии, может быть, даже не само добро, а его интуиция? Поневоле вспоминается печальный случай преступника Эйхмана, следовавшего , как он считал Канту, его понятию долга и отправившего на гибель тысячи евреев. Эйхман полагал что он осуществляет добро в том самом философском, трансцендентном , и чистом, а не в психологическом, ( или эмпирическом) смысле, и это на полном серьезе считал своим оправданием.
Впрочем, и подобная трактовка была бы несколько предвзята. Наверное, если абстрагироваться от подобных крайностей, (Кант запрещал другого обращать в средство для достижения своих корыстных целей, как и не мог считать добро – утратившего связь с разумом, как и с общечеловеческим началом, добром) , добро в философском смысле есть долг, а не добро . Добро же не философское, а жизненное и настоящее, в отличие от долга действует не из принуждающе-внешних , а только из внутренних побуждений, в которых человек остается свободным, а не принуждаемым. Формула добра состоит не в том, что я должен и потому я делаю, формула добра это чаще, я не должен, но я, тем не менее делаю , потому, что не могу иначе. Добро только тогда является подлинным добром, когда свобода человека совпадает с его любовью, и расходится с корыстью, поднимаясь над ней. Иными словами, подлинное добро совершается из любви к человеку, а высшее из любви к Богу., который и есть Любовь, если конечно понимать Добро религиозно -христиански.
Хотя, безусловно, само добро древнее христианства.
