В верховьях виноградной Алазанской долины, на речке Стори, раскинулось огромное село Пшавели. Облик села совершенно советский, да пожалуй и не только облик. Нашим собеседником тут стал пожилой человек, очень обрадованный возможностью пообщаться по-русски.
Это был тот самый интеллигентный грузин из советской эпохи, отлично знавший историю Грузии и России и даже очень уважительно поспоривший со мной о каких-то событиях 19 века. По СССР с его мирным небом и регулярными поездами в Москву он откровенно ностальгировал, а однажды этим (о чём рассказывал нам с плохо скрываемой гордостью) довёл до истерики двух туристок из Прибалтики, сперва потребовавших извиниться и больше такого никогда не говорить, а потом старательно державших дистанцию в 50 метров.
Подходя к нам несколько раз, дедушка хоть немного скрасил ожидание, затянувшееся на много часов - мы пытались уехать на попутках в Тушетию, самый труднодоступный угол всей Грузии. Машины ехали, иногда останавливались, но лишь сказать, что едут по селу, а в Тушетию надо брать внедорожник. Мы почему-то относились к этому скептически, хотя и мечталось нам о джипе, который будет одиноко вести благородный седой европеец.
Пару раз останавливались минивэны с туристами, и начинался торг: водитель предлагал ехать с ним за 100 лари (3-4 тысяч рублей) с каждого и после некоторого упорства с нашей стороны соглашался на 100 за двоих. Цена пугала: ведь по прямой до цели 40 километров, по дороге - 70, и хотя Грузию уже давно не назвать дешёвой страной, таких расценок я не встречал даже на Бодайбо или Сахалине.
Так мы упустили две машины, и на второй я почти принял решение ехать, но оставшись подумать, пока водитель покупал лаваш - в последний момент отступился. Впрочем, то было позже, а коротая часы у поворота я успел и помечтать, что нас отвезёт хотя бы телега, и задремать у стены. На очередную машину я спросонья кинулся так, что её водитель наверное принял меня за последнего террориста Панкиси и дал по газам. Продрав глаза да обведя взглядом тучи на вершинах, я понял, что так дело не пойдёт, и Тушетия нас не примет. Вскоре мы поймали маршрутку на Телави, а на выезде из Пшавели навстречу проехал джип, который одиноко вёл благородный седой европеец.
Дальше мы ещё неделю гуляли по Кахетии, собирали виноград, пили вино, восхищались древностями, братались с пожилыми селянами... но всё это время мысль о том, что я так и не побываю в Тушетии, то и дело портила настроение. Наконец, примерно тогда же, когда мы должны были ехать в Тбилиси, мы встали до рассвета и вновь уехали на маршрутке из Телави в Пшавели.
На этот раз - оказавшись в верхней части села, у заброшенного Дома культуры, американский вертолёт на руинах которого явно несёт совсем не тот смысл, который в него вкладывал художник. Около 8 мы начали голосовать, около 9 поехали первые минивэны, а примерно в пол-десятого один из них встал забрать большой груз свежих лепёшек у ждавшей рядом с нами сельской бабушки. Затем к нему подошли и мы.
-Омало?
-Омало! По 100 лар с человека.
-Давай 100 за двоих.
-У нас цены такие. Едете или нет?
-Не едем.
Мы стали ждать, не поедет ли мимо кто-то ещё. Водитель закончил грузить бабушкин хлеб, а затем снова нас окликнул.
-За 150 едете?
Я помотал головой и отвернулся, после чего услышал "Ладно, садитесь, поедем за 100".
Тут пару слов стоит сказать о транспорте: королева бездорожья в Грузии давно уже не "буханка", а "Делика" - минивэн повышенной проходимости от "Мицубиси", выпускающей серию таких машин с 1960-х годов. "Делика" в горной Грузии - пожалуй, такое же нарицательное слово, как в Узбекистане "нексия" и "дамас" (хотя и с другим наполнением): по умолчанию у неё за рулём старый жук, который метра не проедет бесплатно, а пассажирский салон занимает компания европейских туристов.
Не знаю, сколь проходима "Делика" в сравнении с "буханкой", однако в горах здешних - самое то. Но лишь в Тушетии это де-факто общественный транспорт - отправляясь из Квемо-Алвани и Земо-Алвани (где с 1950-х годов и живёт большинство тушин) от водительских домов, возят "делики" не столько группы по заказу, сколько отдельных пассажиров и грузы для односельчан, уехавших на лето в горы.
И вот на задних сидениях, в компании водилы с крикливой женой, четы пожилых немцев, приехавших словно на машине времени из ГДР, и горы тюков, мы помчались вверх вдоль Стори. Дорога, втянувшись в тёмное глубокое ущелье, делалась всё хуже, как и кадры сквозь чуть притемнённое стекло. За крутым подъёмом с парой витков серпантина и вовсе начался пересказ самого длинного в мире романа про то, как джигит сел на коня и поехал кунака проведать: тыг-дык-тыг-дык, тыг-дык-тыг-дык:
Лучше всего удавалось снимать, когда мы попадали в пробки:
Это в наших краях осень - когда облетают листья, а здесь осень - когда вниз с гор тянутся отары. Система летних и зимних пастбищ Тушетии хоть и инвертировалась (раньше горцы жили вверху, а в долину ходили на зиму, а теперь живут внизу, но в горы ходят на лето), но по-прежнему жива, и даже в современной одежде облик горцев колоритен:
Вот только на съёмку через открытую дверь водитель ругался - мало чего грузины боятся так, как пастушьих овчарок.
В какой-то момент я услышал странный звук, и стекло покрылось каплями:
Оглянувшись, я увидел водопад, осыпающийся прямо на дорогу, и на обратном пути (кадры с которого отличаются по серому небу) даже попросил водителя такой же "Делики" притормозить.
А вообще водопадов тут множество:
Дорога, в 1975 году (когда её прокладывали) буквально врезанная в скалы, несколько раз прыгала с берега на берег:
И наконец, стиснутая тесниной, повернула в ту единственную сторону, которая оставалась - наверх!
Речка Стори стремительно превратилась в белую нить - так и не поймёшь, где там мы только что ехали:
Что же до разницы прямого (около 40км) и фактического (72км) расстояний, то большую её часть создаёт перевал Абано. Или - Банский перевал: баня на горячих источниках тут действительно есть примерно над ущельем Стори, однако в дни нашей поездки была закрыта на то ли на зиму, то ли на ремонт.
Ну а перевал - вот он, впереди, высочайший из автодорожных на всём Кавказе (2863м). Да, это пониже перевалов Гиссара (3-3,5км), Тянь-Шаня (3,5-4км) или Памира (4-4,5км), да и на Кавказе есть условно-проезжие (без официальных дорог) перевалы вроде Чегетджвары (3123м) в горах Балкарии или Архоти (2970м) к ещё более труднодоступному "кармашку" Грузии.
Но главное тут в общем и не высота: Абано на полкилометра выше Крестового перевала (2395м) Военно-Грузинской дороги и на четверть километра - ведущего в Хевсуретию перевала Медвежий Крест (2676м), однако серпантины его на 6,5 "прмяых" километрах наматывают без малого 30 - а это уже сравнимо с Хабурабатом и другими гигантами Памирского тракта.
От дна каньона Стори до вершины - 1300 метров, которые дорога преодолевает через два серпантина. Первый, не слишком фотогеничный в густом лесу, выводит как раз к баньке, а второй... вот он, впереди!
На тягуне меж серпантинов мы сделали остановку - но увы, в одной из самых неудачных в плане обзора точек всего пути:
Впрочем, и отсюда можно оценить дальнейший путь, который в Грузии, знакомой с поводками белого мистера всего 15 лет, а не сотню, пока не догадались окрестить Дорогой Смерти:
Начало второго серпантина отмечают два водопада, образующие на склоне перевёрнутую "А" с перекладиной дороги:
Сама дорога отсюда выглядит как нить, накинутая на склон:
Дорога ничем не закреплена, и в окно я видел порой, как скачут вниз по склону сброшенные нами камушки, а при разъезде двух машин колёса повисают над обрывом:
А то и - над облаками:
Виток за витком машины буквально карабкаются по склону, и совсем немудрено, что "Делик" на Тушетской дороге существенно больше, чем джипов - за свои деньги тут рулить можно разве что из спортивного интереса.
И в общем даже в тёплом и мягком салоне это счастье - наконец взлезть на серпантин у острой безымянной вершины. Строители дороги в 1975-м слегка "приземлили" путь - настоящий Абано, видимо имевший в эпоху вьючных троп более удобный подходы, лежит чуть в стороне и его высота 2926м.
Не засёк, сколько времени мы поднимались, но стоянка у начала серпантина была под абсолютно ясным небом, а с перевала я увидел, что долину Стори затянули облака:
Морскими волнами накатывая на вершины:
Не знаю, что за вышки без проводов стоят на перевале - остатки советской ЛЭП откуда-нибудь с Чиркейской ГЭС или задел для будущих отелей Тушетии. Скорее всё же первое... Горцы обходятся дизелями и солнечными батареями, а на вершине перевала в независимой Грузии появился триптих из сотового ретранслятора, креста и часовни:
Часовня впечатляет простотой и архаичностью - кажущиеся наспех сложенными каменные стены, деревянный потолок... думается, примерно такими были горные часовни в эпоху Алании, строившиеся для вайнахов грузинскими миссионерами.
А крест сам похож на антенну:
На перевале - большой привал, а потому тут стабильно собирается по несколько машин и толпа разноязыкого народа. Нам запомнилась почти исключительно женская тургруппа из Литвы, общавшаяся между собой по-русски. Ещё одно сооружение перевала - сортир, куда всегда образуется очередь, и отстоять её не так легко: когда внизу ещё жара, на Абано уже щиплет морозец. Долину Стори, между тем, затянуло окончательно:
Но Главный хребет - Водораздельный, даже если считать газообразное состояние воды: с той же точки, в те же минуты Северный Кавказ встречал яркими красками озарённых гор и ультрамариновым небом:
Сюда бы какого-то всадника, птицу, видение - и можно было бы сказать, что это неизвестная картина Рериха:
Боковой хребет в этой части существенно выше Главного, и граница идёт по нему. Что за горы видны - предполагать не рискну, скажу лишь, что в том гребне чуть больше 4 километров, его высочайшие вершины - Даттах-Корта (4261м) и Диклосмта (4285м), а за ними - чеченский Шарой:
А вот та же долина глазами Мимино - да, свой знаменитый фильм Георгий Данелия снимал именно в Тушетии:
Но - отдохнули и хватит! Пора вниз, и причудливость серпантинов на склоне вновь заставила меня вспомнить Памирский тракт:
Впрочем, тут сбросить придётся "всего" 400 метров - это уже вполне кавказская цифра, как на том же Крестовом. Наперегонки с ручьём Чабалахи едем вниз (хотя кадр снят в обратную сторону):
Над "Деликой" вновь смыкается ущелье, и здесь боишься уже не сверзнуться сам, а что на тебя что-то сверзнется:
Ущелье принадлежит речке весьма неожиданным по эту сторону гор названием Хисос-Алазань. Ещё есть Тушетская и Перикительская Алазани, и так и задумаешься, что тут в основе - слово из какого-то забытого языка или знак идентичности: "мы - грузины, у нас тут своя Алазань!". Добавляет колорита то, что все эти Алазани собираются в реку с совершенно постмодерничным на фоне окрестных пейзажей название Андийское Койсу, которая уже в глубинах Дагестана сливается с Аварской Койсу в Сулак.
Несколько километров бурных порогов тянется зеленый пруд, "плотина" которого насыпана обвалом:
А может, впрочем, и людьми для какой-нибудь микро-ГЭС - первое селение Хисо встречает довольно скоро:
За ним мы успели потерять около часа на поломку "Делики", которую водитель остановил в "кармане" со старым советским бульдозером. Не первым, надо сказать, на дороге - как я понимаю, десяток таких машин на случай ЧЕГО так и стоят тут с 1970-х годов и даже, бывает, заводятся.
Кто скажет, что вокруг не Сибирь?! Если наверху чудились Памир и Анды, то здесь - ни дать ни взять Саяны или лесистая часть Забайкалья. И осень приходит сюда немногим позже, чем в настоящей Сибири...
Во впереди уже видна наша цель, башни над тушинской "столицей" Омало:
Кучка каменных плит - не горское ниши (алтарь), а заготовка стройматериала:
Куда мистичнее выглядит круглая дырка в скале, где его собирали:
Но в общем далеко по теснине не уйдёшь, так что в основном мы любовались речкой:
Да старинными каменными домами селения Хахабо, висевшего над головой:
Едем дальше, и хотя впереди дай бог километров десять - до Омало ещё час-полтора. Особенно с учётом бараньих пробок, в которых мне запомнились расшитые попоны и сумки пастушьих лошадей:
Обитаемую часть Тушетии открывает одинокая башня:
Ещё десяток башен и сёл я увидел по склонам широкой долины Тушетской Алазани. Но - так устал за накопившиеся понемногу 5 часов трясучего пути, что решил их поснимать на обратной дороге. Это была ошибка - из Омало мы спускались сквозь густой туман.
А о том, что там, наверху, я расскажу отдельно.