— А я и не говорю, — просто пожала плечами, оставляя на губах последний штрих помады.
— Все-таки решила поверить этой скользкой стерве Заливиной и идти с ней?
— Никому я не поверила, — выдохнув, повернулась к подруге. — Просто… Просто появились кое-какие обстоятельства, — не смогла сдержать расползавшуюся улыбку. — Впрочем, я обязательно тебе все расскажу, только после дискотеки, ладно? А сейчас, пожалуйста, собирайся скорее.
— Куда? — изумлённо поинтересовалась, плюхнувшись на кровать.
— Как куда? На дискотеку, конечно.
— Вообще-то я не собиралась туда сегодня.
— Я в прошлый раз тоже не собиралась, — напомнила я Кате, уперев руки в боки, — вот только никак не могла отказать одной обаятельной белочке, а сегодня ее поддержка очень требуется мне, поэтому, Кать…. Пожалуйста?
— Ой, — закатила глаза, лениво поднимаясь на ноги. — Ну куда я денусь? Своих не бросаем, — подошла к шифоньеру и, открыв створки, еле слышно пробубнила себе под нос, — даже интересно, что он такого придумал, что ее так клинануло.
***
Несмотря на то, что Белова пошла на дискотеку без особого желания, спустя пару-тройку песен ее бёдра виляли из стороны в сторону так энергично, что к нашему кругу снова стянулись пол смены парней из старших отрядов. А мое настроение наоборот с каждой песней съезжало все ближе и ближе к отметке минимум. Мои глаза без устали гуляли по сторонам, пытаясь выцепить знакомый силуэт Артема, но сегодня в актовом зале собралось столько народу, что найти там определённого человека было практически невозможно.
— Итак, наш сундук с анонимными посланиями продолжает пополняться, — раздался в колонках задорный голос диджея, взбудоражив толпу, — И сейчас я вытяну очередное письмо от загадочного отправителя. Внимание!
«Света, из третьего отряда, прости меня, я идиот!» — озвучил парень в микрофон и шутливо скривил лицо, — Самокритично! Света из третьего отряда, надеемся, что ты знаешь этого «идиота», который это написал и простишь его, поэтому именно для вас сейчас звучит «белый» танец. Девочки, не стесняемся, приглашаем парней.
Но девчонки не торопились. Большинство просто застеснялись и прибились к стене. Кто-то объединился в пары, шутливо изображая влюблённых, а кого-то, забив на правила, принялись приглашать парни. В их число попала и я. Сначала я как и все, сместилась к стене, чтобы освободить танцпол для влюблённых, а потом рядом со мной как-то слишком быстро возник незнакомый парень и попытался пригласить меня на медляк.
Почему попытался?
Да потому что я даже ответить ничего не смогла, как этого незнакомца грубо бортанул Шолохов, тут же притянув меня к себе за талию.
— Эй, парень, иди погуляй! Девушка уже приглашена.
— Но…
— Ты плохо понимаешь?
Мало кто в этом лагере решился бы спорить с Шолоховым, поэтому этому таинственному незнакомцу ничего не оставалось, как удалиться и подискать себе для танца другую партнершу.
На этот раз я действительно была рада видеть Шолохова, и даже его грубость меня ничуть не смутила, но прежде, чем я обвила руками его шею, я, улыбнувшись, подметила:
— Вообще-то это «белый» танец, Артём.
— Знаешь, а мне всегда черный был как-то больше к лицу, — хмыкнул и крепче прижал меня к мужской груди, отправив по коже стремительные щекочущие мурашки.
Его горячие ладони на пояснице чувствовались, как под кожей, его шумное отрывистое дыхание звучало для меня громче, чем музыка в этих огромных колонках, а наши сердца в унисон танцевали под свою, какую-то сумасшедшую, ритмичную и зажигательную мелодию, слишком гулко, слишком хаотично. Внутри все сжималось, плавилось, пульсировало и, казалось, что скоро это все достигнет той самой точки, когда я просто взорвусь от чувств и ощущений.
В его объятиях оказалось так тепло, так уютно, так хорошо, что для меня разом перестало существовать все то, что нас сейчас окружало. Я даже не замечала вокруг косых взглядов, удивлённых лиц. Ничего. Совсем. Лишь одно желание, чтобы он прижал меня ещё теснее, и он прижал. Так крепко, что мне пришлось немного прогнуться и поднять голову, встретившись с его необыкновенными глазами. В которых было что-то очень обещающее, чувственное и трепещущее, что-то такое, во что хотелось верить и навсегда сохранить в своей памяти. Что-то подобное признанию или обещанию, которой дано не спонтанно, а глубоко осмысленно.
И, знаете, если бы у нас была возможность сфотографировать чувства или эмоции, наверное, сейчас бы я уже бежала за фотоаппаратом. Сделал снимок — и остановил мгновение, чтобы в любой момент взять и ещё раз насладиться этим ощущением. Чтобы в какой-нибудь один из одиноких, дождливых вечеров, приложить эту фотографию к сердцу и пробудить сохранённые эмоции.
— Трусишка, — горячий шёпот пошевелил волосы, и я услышала его голос так, как бы услышала в полнейшей тишине, потому что вокруг нас образовалась какая-то невидимая сфера, в которую перестала проникала музыка.
— Что? — зачем-то переспросила, едва соображая своим желеобразным разумом.
— Говорю, не бойся меня, я не кусаюсь.
— А я и не боюсь, — постаралась придать голосу уверенности.
— Тогда почему тебя всю трясёт?
— Холодно, — глупо соврала, прекрасно понимая, какая сейчас в этом зале жара.
— Я так и подумал, — как-то по-доброму хмыкнул и поцеловал меня в висок, опалив сухими губами кожу.
Песня ещё не закончилась, когда звонкий голос в микрофоне снова перетянул все внимание зала на диджея, а мы так и продолжили стоять рядом, крепко прижавшись друг к другу.
— Ну что, отдохнули? Теперь пришло время красиво зажечь, но перед этим я зачитаю ещё одну записку из этого ящика Пандоры, — выдержал драматическую паузу, сохраняя интригу, и, развернув маленький конвертик, удивлённо задрал брови на лоб.
— Кажется, автор этого послания долго ждал этого момента, чтобы высказаться, — усмехнулся диджей, сохраняя интригу. — Готовы к разоблачению? — обратился к толпе, только больше пробудив интерес у любопытный публики.
— Читай, — крикнул кто-то с танцпола, и все подхватили, — Читай. Читай. Читай.
— Не могу отказать публике, когда она так просит, — демонстративно провёл ладонью по лбу парень, и с выражением принялся читать послание. — Я думаю, никто не удивится, когда я напишу о том, какие игры здесь ведутся среди популярных парней. Но мало кто знает, что эти гонки за «галочками» уже давно вышли на новый уровень, и мы никогда не узнаем точное количество девушек, которых им удалось сломать. Хочу напомнить вам одну нашумевшую историю, когда одна из их жертв оказалась под колёсами автомобиля.
Весь зал в моменте притих и замер, слушая речь ведущего, которая звучала уже не так весело и задорно, как раньше, а больше походила на кокой-то трагичный мотив. Я не совсем понимала о чем идёт речь в этом послании и какова его цель, но по телу пробежался неприятных холод, предвещая что-то нехорошее, даже ужасное.
— Помните ту аварию чуть больше года назад, возле семнадцатого лицея? — продолжил читать содержание записки парень, сам сгорая от любопытства. — Это был вовсе не несчастный случай, как потом твердили по всем новостям, просто у девочки были слишком хрупкие нервы, и, как оказалось, это она сама сиганула на оживленную трассу. Так что же это? Простое развлечение среди мажоров или все-таки попытка доведения до самоубийства? И какова вероятность того, что сейчас этой целью в их спорах не является кто-то из вас? — звук в колонках резко прервался, сменив своё звучание на мерзкий, оглушительный свист, словно кто-то обрубил провода, завершив это дешевое представление.
Я по-прежнему ничего не понимала, но повернув голову, даже в этом полумраке заметила, как побледнело лицо Артема, губы стянулись в твёрдую линию, а скулы заострились, как отточенные грани крепкого камня.
— Что происходит, Артём? — с опаской спросила, инстинктивно отстраняясь от него в ожидании ответа. — О чем это он говорит?Его растерянный, стальной взгляд прошелся по мне, как острым лезвием наточенного клинка, породив внутри какую-то тревогу. Он знал ответ на мой вопрос. Знал и молчал, бегая по залу шальными глазами в поисках чего-то неизвестного. Я не понимала, что происходит, и почему вдруг все замолчали, уставившись в ту сторону, где я ещё недавно подпирала стенку вместе с другими девчонками. Но когда я проследовала взглядом в данном направлении, то тут же заметила потрясённую подругу, которая приняла какой-то болезненный облик. Лицо бледное, почти серое, на котором темнели даже блики света, глаза неживые, стеклянные, в которых отчетливо читалась паника вкупе с болью и горечью, а потом она так быстро рванула с места, что я не успела ничего понять. А когда в мое заторможенное сознание все-таки проникла догадка, сопоставив нужные факты, я уже было бросилась бежать за ней, но мое запястье тут же обхватили сильные, мужские пальцы.
— Не нужно этого делать, — уверенно заявил Артем, посмотрев на меня серьёзным взглядом. — Дай ей время, поверь, так будет лучше.
— Лучше? — недоверчиво вскрикнула я, сбросив с себя его руки. — Неужели ты не видишь, до чего доводят ваши глупые игры? Ты ведь все знал про Бойцова с Катей, и вы все равно продолжали это делать, думая, что это безобидное развлечение, от которого вы получаете нездоровое удовольствие.
— Ты многого не знаешь.
— Что я не знаю? — воскликнула я, уже не обращая внимания на то, что мы стоим в толпе любопытных зевак, которым только за радость получить новую порцию зрелищ, эти не раздумывая выгребут все одной здоровой ложкой. — Может то, что ты на меня тоже поспорил?
— По-моему это не то место, где нам стоит это обсуждать, — спокойно ответил, аккуратно подхватив меня за локоть и направив в сторону выхода. — Давай выйдем и спокойно поговорим.
— Я хочу услышать твой ответ прямо сейчас, — требовательно настояла, сдерживая внутри рвущуюся истерику.
Мне сложно объяснить, что творилось со мной в этот момент. Сейчас я чувствовала только боль и обиду за Катю и даже не могла представить, как она смогла пережить весь этот ужас. Внутри меня извергался вулкан гнева и ярости, растекаясь горячей лавой по венам, а на передовой дикое раздражение от осознания того, что они продолжают играть в эти игры даже после всего, что случилось с Беловой, и вполне возможно, что я — их новая цель.
— Я отвечу на любые твои вопросы только тогда, когда мы окажемся наедине, — сдержано произнёс, и после его слов в зале вновь зазвучала громкая музыка, из-за которой теперь было сложно продолжать разговор, поэтому я послушно поплелась за ним, когда он крепко схватил меня за руку и, растолкав впереди нас толпу, уверенно направился к выходу.
— Ответь мне, ты спорил на меня? — опять повторила свой вопрос, когда мы оказались отрезаны от громких звуков.
— Все, что я тебе сегодня сказал, это правда, — Увильнул от прямого ответа, заглянув в глаза, и сглотнул заметное волнение.
Я заметила, как тревожно запульсировали его зрачки, как дёрнулся кадык и напряглись мышцы.
— Артём, спор был? — сказала уже тише, почувствовав, как туго стянулись в узлы мои крепкие нервы, догадываясь о том, что правда мне вряд ли понравится.
Шолохов отвел взгляд и ничего не ответил, а мне было уже не нужно. Я все поняла. Поняла, и еле нашла в себе силы промолчать и не вылить на него ушат негатива, который одним моментом заполнил меня с головой.
— Алис, все не так, как ты думаешь, — попытался меня остановить, когда я опрометью бросилась в гардероб, но было уже поздно.
Конечно я была на него зла, внутри творилось что-то непонятное и противное, в ушах шумело, все тело трясло, но мое состояние — это последнее, что сейчас меня волновало. С этим я как-нибудь справлюсь, разберусь, но это будет после… После того, как я найду Катю. Вот кому сейчас по-настоящему плохо.
В комнате Беловой не оказалось, в умывальнике тоже, и чем больше я бегала по корпусу в поисках подруги, тем сильнее меня душила паника. Я несколько раз оббежала всю территорию, еще больше попыток предприняла, чтобы до неё дозвониться, но все безуспешно. А когда после отбоя к нам в комнату вломилась охваченная страхом Заливина, я перестала дышать и чуть не задохнулась от тревоги, пока она не сообщила:
— Алис, там Катя…
— Что с ней? — перебила, не выдержав этой затянутой неизвестности.
— Я только что видела, как она пошла в сторону леса.
***
— Алис, ты что, правда собралась идти в лес? — забеспокоилась Лера, заметив, как я торопливо натягивала на себя спортивный костюм.
— А разве у меня есть выбор? — ровно ответила, ни на секунду не сомневаясь в своём решении. — Ты же слышала, что сказала Заливина, Белова там сейчас одна в таком состоянии, и я просто обязана ее найти.
— Не глупи. Катя знает этот лес, как свои пять пальцев, а ты… Ты же просто заблудишься там, да еще и в такое время. Ты вообще смотрела в окно, там же ничерта не видно, как ты собираешься ее там искать?
— Во-первых, у меня есть фонарик на телефоне, а во-вторых, Виталина обещала помочь мне в поисках и показать то место, где видела ее последний раз.
— Нет, подруга, так дело не пойдёт, — резво скинула с себя одеяло и подскочила с кровати. — Либо мы идём туда вместе, либо я сейчас же пойду и все расскажу Ларисе Романовне.
— А вот этого делать не нужно, — остановила ее прямым, уверенным взглядом. — Ты останешься в комнате и будешь меня прикрывать, если вдруг кто-то из взрослых заметит наше отсутствие. И, к тому же, если Белочка вернётся, кто мне об этом сообщит?
— И как я по-твоему должна буду это сделать?
— Просто наберёшь мой номер, — пожала плечами, повертев перед Лерой телефоном и, застегнув молнию толстовки, поспешно двинулась к выходу.
— Какая ты все же упрямая, Леденцова! — твёрдо заявила соседка. — Из-за своей упрямости, ты даже не видишь очевидные вещи. Ночью в лесу опасно — это раз! Я почти уверена, что твой телефон там окажется вне зоны доступа — это два. И, наконец, три… Ты действительно думаешь, что этой директорской дочке можно доверять?
На последнем вопросе я остановилась. Взглянув на Леру, ещё раз оценила свои риски и перебрала в голове полученную от Заливиной информацию. Но после короткой заминки, лишь уверенней добавила, полностью подтвердив для себя правильность своих действий:
— У меня нет другого выбора. Катя — моя подруга, и я уверена, окажись я на ее месте, она бы поступила точно так же.
Не дожидаясь ответа и больше не теряя ни секунды драгоценного времени, я аккуратно выскользнула за дверь нашей комнаты, услышав на прощанье громкий вздох безысходности, и осторожно на цыпочках прокралась на крыльцо нашего корпуса, где уже в полной готовности меня ожидала Виталина. Она знала этот лагерь не хуже Кати и смогла вывести меня к тому самому забору окольными путями так, чтобы мы не попали в обзор ни одной из камер видеонаблюдения. После отбоя в лагере стояла оглушительная тишина, и только злой ветер выл и впивался в лицо острыми иголками, пытаясь загнать нас обратно в теплую кровать, в которой сейчас наверняка бы хотелось забраться с головой под одеяло. Территория за забором конечно же была не очищена от снега, и как только мы оказались по ту сторону лагеря, то тут же утонули по колено в сугробах, но нам это никак не помешало двигаться дальше. Мы уходили все дальше и дальше, все глубже и глубже в темный лес, путающий своей неизвестностью. Идти по сугробам оказалось сложно, мы то и дело падали, проваливались, пальцы на ногах поджимались от холода, а руки почти не слушались и все время хотелось спрятать их в карманы, но единственный источник света, который у нас был — это телефон, который все врем приходилось держать впереди себя онемевшими пальцами.
— Катя! Кать, ты нас слышишь? Отзовись. — Наши голоса становились все громче по мере удаления от лагеря, но ни Кати, ни даже ее следов мы так и не обнаружили.
Скажу честно, мне было страшно бродить по ночному снежному лесу вдвоём с хрупкой блондинкой, которая все время плелась где-то сзади и до последнего берегла свои голосовые связки, в то время, когда я уже совсем охрипла, наглотавшись ледяного воздуха, но я по-прежнему продолжала кричать имя подруги, надеясь услышать в ответ ее голос.
Продолжение следует...
Контент взят из интернета
Автор книга Бокарева Мария