Когда человек создаёт что-то, что в некотором смысле будет жить после его смерти и является выражением его уникальности (будь то произведение искусства, научное открытие или предпринимательское начинание), его жизнь, согласно Беккеру, характеризуется формой личного героизма.
Этот личный героизм помогает человеку отрицать смерть способом, который способствует психологическому здоровью и жизненной силе.
Однако к тому времени, когда большинство из нас достигает зрелого возраста, нам прививают рассматривать свою уникальность не как нечто, что следует культивировать, а как нечто, чего следует избегать.
✅ Очень немногие люди считают себя способными привнести в мир что-либо значимое и поэтому неспособны к личному героизму. Таким людям требуется альтернативный путь отрицания смерти, иначе они рискуют быть охваченными тревогой и нигилистическим отчаянием.
Эту альтернативу можно найти через конформизм и принятие заранее определённых социальных ролей, или то, что Беккер называет культурным героизмом. Хотя этот путь ограничивает проявление своей уникальности и ведёт к жизни, в которой преобладают повторения и рутина, он обеспечивает людям безопасность и комфорт и заставляет их чувствовать себя участниками чего-то значительного. Или, как объясняет Беккер:
«Как и многие заключённые, они чувствуют себя комфортно в своих ограниченных и защищённых привычках, и идея условно-досрочного освобождения в широкий мир случайностей и выбора приводит их в ужас. В тюрьме своего характера человек может притворяться и чувствовать, что он кто-то, что миром можно управлять, что у него есть смысл в жизни, готовое оправдание своим действиям. Жить автоматически и некритично — значит быть уверенным хотя бы в минимальной доле запрограммированного культурного героизма…» (Эрнест Беккер, «Отрицание смерти»).
Беккер делает интересное утверждение о том, что культурный героизм эффективен благодаря религиозной функции, которую современные светские общества играют в жизни конформиста.
Другими словами, точно так же, как христианство в Средние века придавало жителям Запада смысл их существования и набор ценностей, с помощью которых они строили свою жизнь, в нашем более светском мире общество сейчас играет такую роль. Как объясняет Беккер:
«Само общество представляет собой кодифицированную систему героев, что означает, что общество повсюду представляет собой живой миф о значимости человеческой жизни, вызывающий создание смысла. Таким образом, каждое общество является „религией“, думает оно так или нет: советская „религия“ и маоистская „религия“ столь же истинно религиозны, как научная и потребительская „религия“, независимо от того, насколько они могут пытаться замаскироваться, опуская религиозные и духовные идеи из своей жизни».
Как и в любую религию, в религию общества становится легче верить, чем больше людей, которые ей поклоняются. И вот почему массы так боятся нонконформистов: уникальные личности заносят семена сомнения в умы конформистов относительно значимости их социальных ролей и, следовательно, значимости самого их существования.
✅ Таким образом, массы активно препятствуют культивированию своей уникальности, высмеивают и подвергают остракизму нонконформистов и пытаются заставить их вернуться к конформизму — то, что они должны делать, учитывая, что на кону их экзистенциальная значимость.
Несмотря на то, что существует огромное давление, побуждающее к конформизму, из двух путей к героизму наименее пройденный, или развитие и выражение своей уникальности, долгое время считался лучшим из двух, поскольку, как писал Эмерсон:
«Откуда твоя сила? В моём нонконформизме. Я никогда не прислушивался к закону вашего народа или к тому, что они называют своим евангелием, и зря тратил своё время».
Берегите себя
Всеволод Парфёнов