После Ницше философия мертва. Именно поэтому везде, в университетах занимаются изучением истории философии. Вас никто не учит философии. Так вот, Ницше, конечно, заканчивает с философией прошлого, с философией как созерцанием. Философии как созерцанием истины с большой буквы. Вы могли бы мне сказать, что и воля к власти, и философия будущего, и сверхчеловек – это понятия, максимально ускользающие от всякого понимания. Они иллюзорны. Их тяжело схватить, их тяжело описать, их тяжело представить. Но мой ответ будет очень простой. В этом и есть сила Ницше. Как человек, боровшийся против догматизма(определение добав), он не мог создать догматической философии. А значит, он не мог и не хотел четко описывать эти понятия. Потому что, если бы он описал их четко, у нас бы не осталось никакого пространства для интерпретации, никакого пространства для созидания. Я могу привести вам цитату из неплохой книги Карла Яспеса «Философия Ницше». Яспес описывает философию Ницше следующим образом, приводя, конечно, метафорическое описание. “она похожа на древние руины. При этом какие-то из обломков этих руин отлично стыкуются с другими, какие-то кажутся отсутствующими, а какие-то выглядят так, словно они вообще не принадлежат к этим руинам. Ницше сознателен в том, что он делает и как он это делает. Вы видели, если вы хотя бы раз открывали любое произведение, кроме Так говорил Заратустра, что Ницше пишет афористически. Не в смысле того, что он пишет афоризмами, а в смысле, что он пишет отдельными кусочками, которые как бы не связаны друг с другом. Порой связь между ними очень тяжело установить, а порой практически невозможно. Так вот, все это сделано ровно для того, чтобы мы могли интерпретировать философию Ницше, чтобы мы могли проявлять собственную креативность, чтобы мы не были раздавлены ницшанским догматизмом или ницшанской истиной с большой буквы. Что сделал Ницше, что предопределил и предвидел Ницше такого, в чем мы находимся, в чем мы барахтаемся, в чем мы измазаны (снять ассеты)? Конечно, как я уже сказал, он предопределил, а заодно и продвинул гибель философии. Сегодня нет сумасшедших, которые бы стали заявлять, что они пытаются найти истину. Сегодня нет сумасшедших, которые бы пытались заявлять, что они подобно Платону или Арискотелю или немецкому классическому философу хотят создать философскую систему, всеобъемлющую философскую систему. И это, конечно, прекрасно. С другой стороны, кажется, после единственного и очень неказистого наследника Ницше, после Мартина Хайдегера, мы остались без крупных философов вообще. Философия будущего так и не обрисовалась. Мы находимся в лимбе, мы находимся в частилище. Позади нас гигантская история с гигантскими именами. Впереди нас, если мы смотрим на вещи оптимистично, гигантская история с гигантскими именами. Но среди нас нет гигантских имен и нет гигантской истории. Современные философы никчемные, ничтожные и отвратительные. Лучшие из них могут претендовать на звание интеллектуалов. Или, говоря по-русски, интеллигентов. Так вот это все, что они могут. И это, конечно, с одной стороны ужасно, потому что мы поколение, оказавшееся лишенное серьезного мышления, серьезных примеров, что происходило, по крайней мере, в истории в средние годы. И то потому, что христианство наступило на голову философии, на голову науки и на голову искусства до определенного момента. Но тысячу лет пришлось прожить в забытии. С другой стороны, это открывает для нас с вами невероятную перспективу. Философия будущего не наступила, философия будущего не создана, даже не отчерчены ее грани. Ницше только в общих-общих чертах смог что-то предсказать, о чем то предупредить, касательно философии будущего. И это значит она полностью в наших руках.
