История бесписьменных народов состоит преимущественно из белых пятен. Как жил и что пережил в XIV столетии мордовский народ — практически неизвестно. А между тем это один из древнейших автохтонных народов Европейской России. История мордвы — словно глубокий колодец в прошлое. Об этом народе знают византийские авторы X века. И это еще не дно «колодца». Возможно, именно мордву упоминает в своем сочинении готский историк Иордан (IV век н. э.).
Укрывшись в своих дремучих лесах между Сурой, Алатырем и Мокшей, мордва никому не мешала и ни на что не претендовала. Она молилась своим языческим богам, промышляла охотой и рыбалкой, растила хлеб на солнечных полянах и торговала редкими мехами, которые добывала в лесных дебрях.
Не знаем, кому и как платила дань мирная лесная мордва. Но примечательно, что ее до поры до времени не трогали сильные соседи — русские (с севера и запада), волжские болгары (с востока) и татары Золотой Орды (с юга). Кажется, им всем было выгодно иметь рядом своего рода «буферное государство» — мордву.
Ханы Золотой Орды сохранили у мордвы местных родовых князьков, обложив их данью, но при этом запретив русским князьям и волжским болгарам вторгаться в мордовские земли.
Положение изменилось с началом «великой замятни» в Орде. Пользуясь безвластием или, скорее, многовластием в степях, нижегородские князья не только стали наносить удары по Волжской Булгарии, но и двинулись на юг, спускаясь по правому берегу Волги и ее притокам в мордовские земли. Но все эти планы рухнули после татарского погрома 1377 года.
Летом 1377 г. года московско-нижегородское войско, ожидая нападения пришедшего из Заволжья царевича Арапши встало лагерем на берегу реки Пьяны. Московскую часть рати возглавляли воеводы, нижегородскую князь Иван Дмитриевич, сын нижегородского князя Дмитрия Константиновича. Вскоре пришло известие о том, что Арапша находится на Волчьей Воде, что на границах Новосильского княжества, то есть довольно далеко. После чего дисциплина в русском войске начала резко падать. Свалив «доспехи своя на телеги» воины предавались охоте и пьянству.
Тем временем мордовские князья тайно привели татар к русскому лагерю. 2 августа 1377 года царевич Арапша разделил свое войско на пять полков и атаковал русских. Московско-нижегородское войско не ожидало нападения и обратилось в бегство к реке Пьяне. Татары преследовали и рубили беглецов, многие из русских воинов бросились в реку и утонули, в их числе оказался и князь Иван Дмитриевич «с ним истопоша в реце множество бояр и слуг и народа безчислено».
После этого Арапша двинулися на Нижний Новгород. Оставшийся без войска князь Дмитрий Константинович бежал, как и часть жителей. Ворвавшиеся в город татары начали грабить и убивать, что продолжалось три дня, после чего ордынцы сожгли город «а жены и дети и девици в полон без числа поведоша».
Надо полагать, что мордовские князьки за содействие получили от татар свою долю трофеев. Но то ли эта доля оказалась слишком мала, то ли у князьков произошло «головокружение от успехов». После того как татары исчезли столь же стремительно, как и появились, лесные люди решили предпринять еще один набег на нижегородские земли — на сей раз только собственными силами. Эта алчность обошлась им дорого.
«Тое же осени нечестивии поганыя мордва, собравшеся без вести и удариша изгоном на уезд, и множьство людей посекоша, а иных полониша и останочныя села пожгоша и отидоша».
Младший брат Дмитрия Суздальского Борис, стольным городом которого был Городец, имел владения в восточной части Нижегородского княжества, по правому берегу Волги и по Суре. Объезжая с небольшой свитой свои волости, он и натолкнулся на промышлявшую грабежом русских деревень мордву.
Одно выражение Рогожского летописца можно понять так, что Борис Городецкий был послан пресечь бесчинства мордвы сидевшим в Суздале Дмитрием Константиновичем. Но скорее всего это лишь ритуальный «жест вежливости» летописца по отношению к оплошавшему старому князю. У себя в Городце Борис получал вести о действиях мордвы гораздо раньше, чем Дмитрий Константинович в Суздале. Вероятно, разорению подверглись и его собственные волости по Суре и по Пьяне. Такие вести заставили Бориса немедленно, с одной только свитой, отправиться на место событий.
В отличие от старшего брата Борис Городецкий был прирожденный боец. Недолго думая, он бросился на неприятеля и обратил его в бегство. Однако грабители успели переправиться за Пьяну, где начиналась уже собственно мордовская земля. Вторгаться туда с небольшими силами князь Борис не решился.
Это был хотя и маленький, но всё же реванш за недавний позор на Пьяне. Жажда мести придавала схватке особую ожесточенность. Пленных не брали: одних убивали на месте, других топили в реке, как бы поминая утонувших в ней русских воинов.
Надо полагать, что между русскими князьями — великим князем Владимирским Дмитрием Московским, его тестем Дмитрием Суздальским, а также Борисом Городецким — и мордовскими князьками существовали определенные договоренности о нейтралитете или даже совместных действиях против южных соседей, болгар и татар.
Нарушив эти договоренности, мордва навлекла на себя гнев не только суздальско-нижегородского семейства, но и Дмитрия Московского. Финно-угорские народы Поволжья и Нижней Оки должны были под страхом суровой кары оставаться союзниками Дмитрия Московского в войне против Орды. Измена требовала сурового наказания.
Зима 1377/78 года выдалась на редкость холодной. «Тое же зимы велми студено было, мразы велици зело» . Но именно такое время и было самым подходящим для карательной экспедиции против мордвы. Не имея возможности укрыться в заваленных снегом и скованных морозом лесах, сельские жители становились легкой добычей (или жертвой) карателей.
«Тое же зимы во другие (вторично) посла князь Дмитреи Костянтинович брата своего князя Бориса и сына своего князя Семена ратию воевати поганую мордву, а князь Великии Дмитреи Иванович послал же свою рать с ними, воеводу Феодора Андреевича, нарицаемаго Свибла, а с ним рать. И они же шедше взяша землю Мордовьскую и повоеваша всю и села их и погосты их и зимници пограбиша, а самих посекоша, а жены и дети их полониша... и всю землю их пусту сотвориша и множество живых полонивше и приведоша их в Новгород и казниша их казнию смертною, травиша их псы на леду на Волзе».
В некоторых источниках картина средневековой казни уточняется жуткой подробностью: мордовских пленников сначала волочили по льду, а потом на их окровавленные тела напускали собак.