- Этот едет с нами.
- У меня жена и сын в Джубге, - пискнул тот. – Мне к семье надо!
- Подождут, - равнодушно бросил Талов. – Раньше надо было о них думать.
И дочери:
- Сопли вытерла, дочь на руки взяла – и за мной! Меланья, не шмыгай. Дома поговорим!
После чего он посмотрел на Андрея и поставил точку:
- Надолго не прощаюсь!
Римма сидела, словно громом поражённая. Но когда за сватом захлопнулась дверь, и стихли шаги, она очнулась и бросилась к мужу.
- Андрей, что теперь будет?! Что люди скажут? А-а-а-а!!!
- Что будет? Развод будет.
- Конечно, конечно! – закивала та. – Раз Олёна обманула, то ей в нашей семье не место!
- Уверена? – приподнял бровь Горин-старший. – Ты же в ней души не чаяла. Аньку изводила, и таки извела, лишь бы сына с Таловой свести.
- Откуда я знала, что она змея подколодная? Я думала, что внученька, кровиночка! Не везёт нашему сыну с жёнами – что она гулящая оказалась, что вторая. Ни стыда, ни совести!
- Все в тебя, да?
- Что?! – она оторопела и растерянно заморгала, пытаясь понять, что муж имеет в виду.
- Много лет назад ты сама такой номер провернула, так, может, это бумеранг к тебе вернулся?
- Андрюша, - потрясённо забормотала Римма. – Мы же договорились… Я же всё для тебя, Андрюша!
- Папа?! Мама?!
- Давно надо было разрубить этот узел, - Горин повернулся к Егору. – Сядь! Я женился на твоей матери только по одной причине – она забеременела. Через двенадцать лет выяснилось, что не от меня. Да, Егор, твоя мать та ещё дрянь! Надо было развестись сразу, как всё вскрылось, но я смалодушничал. Во-первых, не хотел скандала и потери репутации. Сам знаешь, как у нас смотрят на разведённых – карьере конец! Во-вторых, жена обещала родить ещё детей – уже родных. И, в-третьих, за эти годы я привязался к вам обоим. А тебя искренне считал сыном.
- А-андрю-у-ша! – провыла Римма.
- Заткнись, не с тобой разговариваю! – отрезал супруг. – Но ребёнка не случилось – у нас с твоей матерью обнаружилась несовместимость. Да и время ушло, я смирился, что ты так и останешься моим единственным ребёнком. Пусть не родным, но я тебя вырастил!
- Ты спал с Олёной! – взвизгнула Римма. – Егорушка, он наставлял тебе рога с твоей женой!
- Вот же баба – дура, - устало вздохнул Андрей.
- Мне всё равно, - отмахнулся Егор. – Даже если это правда…
- Это неправда.
- Это правда, сынок! Не слушай его, я видела, как он входил ночью в её спальню!
- Даже если это правда, - упрямо повторил Горин-младший, - меня никак не задевает. Я никогда не любил Олёну и даже рад, что она оказалась мне неверна. Что с нами… с мамой, будет дальше?
- Развод, - повторил тот. – Два развода. Ты освободишься от своей жены, я – от своей.
- Андрюша! Нет!!!
- Убери отсюда мать, - Горин-старший отодвинулся от Риммы. – Увези её в свою квартиру. Как понимаешь, дарёный на свадьбу особняк тебе надо будет тоже освободить – когда Талов убедится в правде, он заберёт не только дочь и внучку, но и все подарки.
Римма, раскачиваясь, тихо подвывала на полу.
- Увози её. Вещи соберут и доставят попозже, я сейчас отдам распоряжение.
- И… как мы дальше?
- Каждый сам по себе. Афишировать, что ты мне не родной, я не планирую. Жить тебе есть где, стартовый капитал выделю – развивайся, работай, крутись. И строй свою жизнь, как сам пожелаешь. Мать остается с тобой, ей ни копейки не оставлю. Надеюсь, прокормишь.
- А… ты?
- Не пропаду, - усмехнулся Андрей. – Может быть, я только теперь и начну жить.
- Я что хотел сказать… Я хочу вернуть Аню. Чёрт, па… Андрей Геннадьевич, Миша – мой сын. Я делал тест в Москве, он положительный!
- Не знаю, что там у тебя за тесты – вон, выяснилось, что мать с Олёной стряпали, какие хотели – но Дивина не проведёшь. За чужого пацана он бы и пальцем не пошевелил. Дивин ясно дал понять, что это его ребёнок, его женщина, и тебе лучше к ним не приближаться. Так и сказал, мол, климат Питера крайне вреден для здоровья Гориных.
Если не идиот, то прислушаешься. Забудь о них. Ты молод, здоров, ещё встретишь свою женщину. По-настоящему свою – любящую и верную. Она и родит тебе детей. Что до нас,- Горин-старший помолчал несколько секунд, потом продолжил, – от тебя я не отказываюсь, только от твоей матери. Но сократим общение до минимума, обращайся ко мне лишь в крайнем случае. А теперь забирай мать и уезжайте!
Через час дом опустел.
Андрей отпустил прислугу, плеснул в бокал коньяка, взял ломтик лимона, сел в кресло и…
И заплакал, расплескав напиток.
Всю жизнь карабкался наверх, кусался, подставлял, лгал, льстил, лавировал и зубами держался за должность. Проводил время не с теми, кто ему был близок и дорог, а с теми, кто мог быть полезен.
Со стороны посмотреть – жил в шоколаде: деньги, дом, достаток, уважение, власть.
Но сейчас, сидя в пустом доме, он вдруг отчётливо понял, что всё это мираж.
Уважение? Нет, ему просто льстили.
Любовь? Нет, это товарно-денежные отношения.
Власть? До определённой степени, да. Но власть связывает по рукам и ногам, надо постоянно следить не только за собой, но и за окружением. И глаз не спускать с вышестоящих. Каждый день стараться оправдать и не подвести. И опасаться подстав, потому что на его место зарились другие, не менее алчные и целеустремлённые. Которые только и ждали, когда Горин ошибётся или споткнётся.
Вот и вышло, что, имея власть, он жил не так, как ему хотелось, а как было надо.
Достаток? Да, но зачем ему два десятка машин, дома, счета и прочее? Зачем, если рядом нет никого, кто любил бы его самого, а не его деньги, власть и статус?
И впереди никакого просвета – только одинокая старость.
Любовниц завести не проблема, как и прислугу – ещё и очередь набежит. И будут они наперебой ему угождать, облизывать и стараться угодить.
Но это те же товарно-денежные отношения.
Увы, жизнь почти прошла, и прошла впустую…
По щекам каплями стекали скупые мужские слёзы, из наклоненного бокала тонкой струйкой вытекал благородный напиток, ломтик лимона сиротливо желтел на полу…
Звенящая тишина набитого антиквариатом и дорогой мебелью дома.
Дома, где никогда не было ни любви, ни счастья…
Глава 41
- Папочка, Горины врут! – Олёна, мелко перебирая ногами, семенила за отцом, стараясь не отставать. – Они меня ненавидят! То есть, нет – не меня – тебя! Да, да, Андрей… Геннадьевич давно мечтает отобрать у нас… всё!
- Дома поговорим, - бросил родитель. – Не зуди, голова болит.
И она замолчала.
Мать успокаивающе погладила дочь по руке и оглянулась на растерянную няню.
- Олька с дочкой и нянькой пусть в машине охраны едут, - на ходу распорядился Талов. – А ты ко мне садись. И одного из сопровождения к нам – рядом с водителем разместится.
Молча расселись, и автомобили покинули особняк Гориных.
По дороге останавливаться пришлось дважды – покормить Агату, самим размяться. Дура-нянька растерялась – смесь-то взяла, как и детские вещи, а вот про кипячёную воду не подумала. Благо на трассе не было недостатка в разных кафешках – справились.
Домой прибыли ночью, и Олёна сразу ушла к себе.
Отец ей так ни слова и не сказал – может, оно и к лучшему? В конце концов, ну что он ей сделает? Единственной-то дочери?
Ну, потопает ногами, ну, ограничит в тратах. Может, даже безлимитку отберёт. На время.
И всё!
«Ничего, прорвёмся!» - успокоила она себя.
Но сердце ныло – похоже, Егор для неё теперь навсегда потерян! Как неудачно всё сложилось… Принёс же чёрт сначала свекровь, а потом её братца!
Прежде чем уснуть, она поёрзала, повздыхала и помечтала, как через год или два они встретятся с Гориным-младшим – разумеется, совершенно случайно! Как тот сначала замрёт, ослеплённый её красотой, а затем бросится к ногам, умоляя простить и дать ему второй шанс.И она, конечно, шанс ему даст, но не сразу. Помучает немного, а потом…
Утро добрым не оказалось.
К тому моменту, когда дочь проснулась, Макар уже отбыл по своим делам. Но порадоваться, что неприятный разговор откладывается минимум до вечера, она не успела – как выяснилось, отец запретил Олёне покидать комнату, а Меланье – её навещать. Так сказать, по примеру Горина изолировал от мира.
Да, да! – ровно также, как поступил и Андрей!
Олёна попыталась бунтовать, но быстро поняла – бесполезно. Прислуге на её вопли плевать, отец далеко, а маме… А мама, как сквозь зубы сообщил охранник, переехала ближе к детской – на первый этаж особняка. То есть не докричаться.
Пришлось смириться и ждать вечера.
Отец зашёл к ней буквально на минуту. Сухо сообщил, что утром её отвезут в какой-то медцентр, и что в интересах дочери держать рот на замке и медикам не препятствовать. После чего ушёл, хлопнув дверью.
И тогда до неё дошло – на этот раз она действительно попала!
«Но если я буду тиха и послушна, то рано или поздно папа сменит гнев на милость. Мне главное вырваться отсюда, - размышляла Олёна, - а потом разберёмся!»
На пятый день – она уже готова была на стены лезть – отец через прислугу передал, что зайдёт к ней через полчаса.
Молодая женщина заметалась по спальне, приводя себя в надлежащий вид.
Не наряжаясь, нет! Наоборот. Зачем упрощать родителю жизнь? Пусть видит, до чего довёл единственную дочь!
Она порадовалась, что два дня не мыла голову, и теперь пряди свисают неопрятными сосульками. Немного макияжа – добавить лицу бледности на контрасте с тёмными кругами под глазами.
Вот рубища у неё не было, увы! Пришлось нарядиться в ночную сорочку и, придав взгляду обречённость и скорбь, сесть на неряшливо разобранной кровати.
Отец вошёл, оглядел антураж, мазнул глазами по фигуре дочери и, вздохнув, придвинул к себе стул.
- Когда ты уже повзрослеешь? Видимо, не дождусь.
Олёна навострила уши.
- Итак, дочка, я признаю свою полную несостоятельность, как родителя, - продолжил Макар Гаврилович. - Вернее, как воспитателя. Изначально было большой ошибкой дать тебе слишком много воли и денег. Ты не справилась.
- Папа, я…
- Не перебивай! – повысил голос, и та невольно съёжилась.
- Я всё знаю, дочь! И про твои похождения, и про подставы с тестами ДНК, и про выкидыши Гориной. Одного не могу понять – чего тебе не хватало? Зачем всё это, Оля?!
- Я его люблю! – прошептала она. – Люблю, понимаешь? Егор должен был быть моим, но ему запудрила голову та дрянь! Что мне оставалось? Я ведь твоя дочка, а ты всегда говорил, что нельзя отступать, и своим ни с кем нельзя делиться. А Егор мой! Мой, слышишь? Я пять лет ждала, когда он прогонит свою… нищенку! Но любому терпению рано или поздно наступает конец.
- Говоришь, что любишь, но родила от левого мужика? Ещё и в койке отца Егора побывала. Этому я тебя никогда не учил!
- Зато говорил, мол, цель оправдывает средства! Я просто боролась за своё счастье – как умела. И ты не имеешь права запирать меня, словно я не твоя дочь, а какая-то преступница! Не имеешь права наказывать и обвинять! Я твоя наследница – причём, единственная! Поэтому, папочка, тебе лучше со мной дружить и во всём поддерживать. Если не хочешь, конечно, чтобы в старости тебе было некому стакан воды подать!
И она с вызовом посмотрела на родителя.
Хватит боятся! В конце концов, она нужна ему даже больше, чем он – ей!
Макар сокрушённо покачал головой.
- Ясно, ничего ты не поняла. Что ж, значит, я принял правильное решение, - отец прихлопнул ладонями по своим коленям и поднялся на ноги. – Сегодня ты уезжаешь, собирайся.
- Куда я поеду, говори, или с места не двинусь! – Олёна откинулась на подушки и сложила на груди руки. – Если думаешь, что я позволю сослать себя в какую-нибудь Тмутаракань…
- В Испанию, - ответил отец.
- Э-э-э… Туда согласна, - торопливо кивнула она. – А конкретнее? Во сколько мой рейс?
- Полетишь частным самолётом по маршруту Москва - Мадрид, - продолжил Макар Геннадьевич, - тебя встретят и на автомобиле довезут до нового дома. Я его купил, будешь там хозяйкой. Поживёшь, пока…
- Пока всё не уляжется? Думаешь, Горины допустят утечку? Им самим это не выгодно, - деловито произнесла успокоившаяся Олёна.
«Хм, дом в Испании! Неплохо. Вряд ли он собирался мне его дарить. Скорее, купил для себя, а сейчас резко передумал… Значит, пресловутый стакан воды – твой триггер, папа? Вот то, что заставит тебя всегда быть на моей стороне! Я запомню этот аргумент!», - сделала себе мысленную зарубку.
Понятное дело, отец сердится, но сердится только внешне. Чтобы дочка не думала, что он одобряет её поступки. Нет, всё, как и раньше – он защищает, бережёт и в очередной раз поможет выйти сухой из воды. Испания, вилла – это же отличные новости! Отдых ей не помешает. А потом… Потом видно будет. В любом случае Горины должны понести наказание!
- Да, поживёшь там, - подтвердил её догадки отец и добавил:
- Агата остаётся здесь.
- О, я не против! – мыслями она уже была в Европе. – Знаешь, папа, материнство – это не моё. Может быть, отдать её на удочерение? Нет, а что? Зачем нам девчонка, ещё и от левого мужика?
- Собирайся, вылет через три часа, - вместо ответа произнёс отец.
И вышел.
Но Олёну это не смутило. Наоборот – всё складывалось просто отлично! И от докуки в виде ненужной дочери избавилась, и от нотаций родителей.
Предвкушая, как она замечательно заживёт отдельно от родственников, как будет проводить время, разъезжая по фешенебельным курортам и европейским городам, она даже не сразу вспомнила, что самой вещи собирать ей совсем не обязательно.
Ведь есть прислуга! Вот пусть и отрабатывает жалованье. А ей, Олёне, нужно привести себя в порядок. На этот раз – по-настоящему.
Перелёт прошёл без приключений и очень комфортно. Олёна с удовольствием перекусила и остаток пятичасового полёта провела у иллюминатора. Смотрела на облака, пила ледяное шампанское, отмечая свою победу, и предвкушала грядущие удовольствия.
Она заслужила отдых!
Борьба за Егора вымотала, отняла силы и ни к чему хорошему не привела.
«Он ещё приползёт ко мне на коленях! – мстительно думала молодая женщина. – Папа так это не оставит – он непременно придумает, как покрепче их всех прижать. А потом и я подключусь. Через годок, когда Андрей расслабится. Но что, если за это время Егор кого-то себе найдёт? Кобель! Впрочем, плевать! Не стенка, подвинется. Или я её сама подвину!»
В аэропорту её встретили и препроводили в автомобиль. Волнения предыдущих дней и шампанское доконали измученный организм, Олёна уснула сразу, как только машина тронулась.
- Сеньора, просыпайтесь! Мы приехали.
Спросонья мало что понимая, молодая женщина выбралась из уютного салона и на автопилоте прошла в дом. Краем сознания отметила, что тот показался ей мал, но возможно, просто её провели через второй, не парадный, ход? На улице ночь, все спят – может быть, поэтому?
Мелькнула мысль – устроить им побудку, но Олёна её тут же отмела.
«Ваше счастье, что я слишком устала и слишком хочу спать. Ничего, утром мало никому не будет! Научу вас субординации и уважению! Не важно – ночь-полночь, а хозяйку должны были встретить, как полагается!»
Добравшись до спальни, она даже не стала принимать душ. Потом, всё утром!
Кое-как разделась и упала в кровать, провалившись в тяжёлый и вязкий сон без сновидений.
- Сеньора, ваш завтрак!
С трудом разлепив глаза, Олёна увидела, как какая-то женщина раздвигает занавеси, впуская в комнату яркое солнце.
- Пошла вон, я ещё сплю! – буркнула, накрываясь одеялом с головой.
- Вставайте, сеньора! – бесцеремонная прислуга не успокаивалась. – Вас ждут!
- Кто?! – от этой новости сон улетучился.
«Неужели отец?»
Продолжение следует...