Ася с нетерпением ждала окончания лета. В конце августа она придёт на работу в школу. Университетская практика в огромной городской школе оставила у неё самые радостные воспоминания. Она любила детей, руководителем практики у неё была замечательный педагог, который многому научил, объяснил. Асе очень хотелось быть похожей на неё. Другие учителя в той школе тоже относились к ней доброжелательно, всегда предлагали помощь.
Но в городской школе провинциального городка, куда её направили по распределению, всё было иначе. Учителя были заняты своими делами, куда-то бежали, спешили, постоянно судорожно листали сообщения в вайбере, словно боялись что-то пропустить. Как будто за невыполнение приказа сверху выносился приговор, который нельзя было обжаловать.
Когда Ася вникла со временем в учебный процесс, то поняла, что все эти сообщения касались не самой учёбы, а каких-то никому ненужных бумаг, отчётов и, она понимала, что время, потраченное на них, лучше было бы уделить детям, их учёбе и воспитанию.
Она сидела в учительской, перечитывала в очередной раз «Педагогическую поэму», когда вошла молодая девушка в ярком малиновом платье и таким же ярким в тон платью макияжем.
— Девочки, — заговорщицки произнесла она, — Я у кабинета директора стояла — очередную характеристику и справку нужно было подписать — слышно было, как за дверью долго решали, кому классное руководство в 9 «Б» дать. Я очень боялась, что мне такой подарок готовят. Мол, вы психолог, вам и карты в руки. Кому как не вам с таким сложным контингентом работать. Меня, они считают, больше других обучали, как с трудными подростками работать и общий язык находить. Но теория — это одно, а на практике всё по-другому. Кого-то из новеньких выбрали жертвой, кажется языковеда.
В этот момент на Асю разом устремились сочувствующие взгляды всех педагогов, которые были в учительской.
— Не повезло, — констатировала факт молодая англичанка, не отрываясь от мобильного телефона.
— Вот так у нас заботятся о молодых специалистах, создают все условия, чтобы отбить всякое желание работать в школе, — рассуждала возмущаясь решением начальства более опытная учительница биологии, которая поливала цветы. Ими, словно оранжерея, была уставлена вся учительская.
— А может, она с ними справится? — возразил ей молодой парень, чем-то похожий на Гарри Потера, — Сейчас дочитает «Педагогическую поэму» и как Макаренко перевоспитает всех хулиганов из 9 «Б».
Ася уже закрыла книгу, так как понимала, что разговор касался её самым непосредственным образом. Парень, который сидел за соседним столом, видимо, заинтересовался, что она читает.
— Сомневаюсь я, что там кого-то можно перевоспитать, — безнадёжно изрекла психолог.
Ещё до первого сентября Ася узнала, что в 9 «Б» классе есть ученики, которые состоят на учёте в милиции, дети, которые воспитываются в неблагополучных семьях. Количество бумаг, которое нужно было писать на этих детей, отнимало время, силы, нервы. Начальство постоянно правило эти бумаги, заставляло их переделывать. После проведённых уроков, тщательной подготовки к ним, она постоянно сидела за компьютером и правила документы, словно работала копирайтером сверхурочно.
Каждый понедельник перед первым уроком литературы её подопечные бурно обсуждали прошедшие выходные. Вечеринки и пикники на природе проводились с алкоголем, как у взрослых. При чём речь шла не о пиве или шампанском, дети называли марки дорогих вин и коньяка.
Продолжение следует