Участник специальной военной операции Заурбек Мазлоев – человек уникальный. Во-первых, разносторонне образованный: у него дипломы программиста и юриста. Во-вторых, прекрасно развитый физически: занимался боксом и рукопашным боем. В-третьих, обладающий огромной силой воли: сумел восстановиться после тяжелейшей аварии и клинической смерти. Причём сделал это настолько полноценно, что впоследствии прошёл отбор на контрактную службу.
В СВО он участвовал с первого дня – с 24 февраля 2022 года. Вернулся с медалью «За Отвагу», медалью Жукова, государственной наградой «Участнику специальной военной операции».
Уровень знаний в детстве он демонстрировал такой, что в школу его отдали в шесть лет, причём сразу во второй класс. Закончил он её в шестнадцать с аттестатом с отличием и в числе ста лучших учеников республики.
«Таким серьёзным отношением к учёбе я обязан бабушке, - рассказывает Заурбек. - Она в этом плане была непреклонна и, если надо было, прибегала к проверенным «домашним методам воспитания», вплоть до того, что могла за ухо взять и убедить. Учился я сначала в нальчикской прогимназии 66/1. Затем по семейным обстоятельствам перешёл в школу у себя в Аушигере».
Бабушкина методика дала свои плоды: например, в школе Заурбек был единственным, кто прочитал «Войну и мир» целиком.
Затем была учёба на программиста в Северо-Кавказском университете в Пятигорске, где он получил степень бакалавра. Здесь Заурбек неожиданно осознал, что компьютеры – это «не его» и воспользовался возможностью, которую давал бакалавриат: сдал экзамены в магистратуру, только уже на юриста.
Так он стал обладателем сразу двух дипломов о высшем образовании. Этим его стремление к саморазвитию не ограничивалось: он успевал ещё и заниматься спортом.
«В школе, правда, было не до этого: учёба отнимала много времени, - признаётся Заурбек. – Однако успевал заниматься паркуром, из-за чего имел немало переломов и операций. В общем, не могу сказать, что мог в те времена похвастаться какой-то особой физической формой. Напротив, был худым и к окончанию школы не весил и шестидесяти килограммов».
С началом учёбы в университете он твёрдо решил исправить этот недостаток и первым делом занялся набором веса, начав «качаться», а вскоре – и боксировать, причём сразу в тяжёлой весовой категории. Успехи оказались ощутимыми и здесь – вес, к примеру, поднялся более, чем до ста килограммов, а на смену боксу и «железу» вскоре пришёл армейский рукопашный бой.
«На этом этапе меня мотивировал уже больше дедушка, - вспоминает Заурбек. – Он также всегда говорил: «Кто не служил – тот не мужчина». Вообще отношение к службе в семье было однозначным: один дядя воевал добровольцем во время войны в Абхазии, другой – в Южной Осетии. Прадедушка дошёл до Берлина, был ранен – потерял ногу. Поэтому после учёбы вопрос о том, идти или не идти на срочную службу, не стоял – идти!».
«Срочку» он служил в войсках Росгвардии. Сначала в Красноярске, затем – в посёлке под Новосибирском. Часть охраняла тюрьму строгого режима. А самое главное – на этой же территории дислоцировалась часть специального назначения, и Заурбек со своими сослуживцами часто пересекались со спецназовцами на общей спортплощадке. Это и определило дальнейший ход событий. Тем более, что к этому времени Заурбек уже определился с жизненным выбором, поняв: он должен служить. А где ещё реализовывать подобное стремление в полной мере? Конечно, в спецназе!
«В спецназ регулярно отбирали одного-двух человек из нашей части, и после «срочки» я пошёл туда, - рассказывает Заурбек. – Необходимо было сдать нормативы по физподготовке и пройти психолога. Был достаточно нелёгкий отбор, в том числе кроссы, стрельба и спарринги с инструкторами. Я их успешно прошёл, после чего по договорённости с командиром мне разрешили съездить на десять дней домой на похороны дедушки».
Однако дома произошёл ещё один жизненный поворот – Заурбек попал в серьёзное ДТП: раздробленная в семи местах рука, поражение головы и спины, клиническая смерть.
«Не помню, сколько операций я перенёс, - говорит Заурбек. – Кажется, четыре. Рука не работала год с лишним - был оборван лучевой нерв. Сказали: всё, инвалидность – рукой больше пользоваться не сможешь. Спас положение один очень хороший врач из Пятигорска. Он «убрал» всё медикаментозное лечение и сказал: теперь – только труд! И я принялся восстанавливать руку специальными упражнениями».
На эту «трудотерапию» у Заурбека ушло два года ежедневной упорной работы, часто через боль и слёзы, тем более что рука, вдобавок к повреждениям, целый год пробыла в гипсе. Со временем работоспособность вышла практически на прежний уровень.
«Доктор объяснил так: чем больше работаешь – тем лучше, - вспоминает Заурбек. – И я работал по целым дням. Помогали аппараты, заставляющие с помощью электромагнитного излучения работать атрофировавшиеся мышцы».
Для кого-то может показаться удивительным, но желание вернуться на службу после всего произошедшего никуда не делось. Понятно, что из окружающих мало кто воспринимал это всерьёз. Мама Заурбека даже шутила: мол, с такой рукой ты даже честь нормально отдать не сможешь!
Поэтому, когда он осознал, что готов морально и физически, то, ничего не говоря никому из домашних, отправился прямиком в пункт отбора на контрактную службу во Владикавказ.
«Прошёл ФИЗО и медкомиссию, хотя было нелегко, - вспоминает Заурбек. – Нелегко в том плане, что меня не хотели брать после тридцати девяти переломов и клинической смерти. Но всё завершилось успешно: однажды, как и обещали, позвонили и сообщили – берём, служить будете в Волгограде. Это было в 2020 году».
Первые полгода Заурбек служил в пехоте, потом его перевели в танкисты и три месяца он был наводчиком танка Т-90. Затем перевод обратно в пехотинцы и служба наводчиком, потом - механиком-водителем БМП-3, а впоследствии, когда их в январе 2022-го отправили в Крым на полигон – старшим механиком-водителем. Оттуда их экипаж и отправился на СВО.
«Вышло так, что в первый же день, то есть 24 февраля, мы отбились от своей колонны, - говорит Заурбек. – Были проблемы со связью, и мы пропустили момент, когда колонна повернула в сторону. Мы же продолжали двигаться и только через несколько часов нас остановил капитан из десантно-штурмового батальона. Когда представились, он сказал: в трёхстах метрах впереди – танковый батальон противника. Намеревались повернуть обратно, но капитан ответил: не получится – мы в кольце».
Так экипаж остался с десантниками и выполнял боевые задачи вместе с «крылатой пехотой», пройдя среди прочего и Новую Каховку. Из кольца удалось выйти в ту же ночь со словами: «Либо братская могила, либо вперёд».
Так прошло около полутора месяцев, на протяжении которых семеро членов экипажа Заурбека числились пропавшими без вести. Родным же сообщили, что экипаж погиб.
«Через руководство десантно-штурмового батальона мы смогли передать номера своих родных и просьбу связаться с ними, - рассказывает Заурбек. – И как мама уже позже рассказывала, ей позвонили из нашей части и сообщили, что информации нет, но я живой и здоровый».
Первого марта погиб один из семёрки экипажа - командир взвода по имени Алексей. Произошло это во время разведки.
«Надо отдать должное десантникам, это были просто отличные ребята, они учитывали то, что мы не находимся в их прямом подчинении, и ставя задачу, всегда спрашивали, есть ли у нас готовность, - вспоминает Заурбек. – Наш командир никогда не отказывал. Наша БМП отлично вооружена и прекрасно подходит для выполнения задач – у нас были и тепловизоры, и «ночники», и «сотая» пушка, и «тридцатка», и пулемёты. Однажды, в ходе поиска тридцати пяти раненых десантников мы попали под обстрел. Тогда он и погиб. Вечная ему память, очень «духовитый» был парень, уроженец Крыма, двадцати одного года от роду».
Со своими поредевший экипаж Заурбека воссоединился уже в Херсоне, чему их сослуживцы были несказанно рады, поскольку слухи о гибели или пленении потерявшейся семёрки ходили вовсю. Здесь бойцам дали неделю отдыха.
Затем была работа по организации «мирной дороги» для вывода жителей из населённых пунктов в районе Николаева, потом – полуторамесячный штурм села Александровка, где Заурбек получил первое ранение.
«К тому времени мы уже работали как штурмовики, а БМП держали замаскированной и использовали временами, поскольку её, во-первых, «разуло» на одну гусеницу, во-вторых, стоило её завести, как по ней мог быть «прилёт», - рассказывает боец. – Взяв Александровку, заняли круговую оборону: противник наступал как со стороны залива, так и со стороны Николаева. Ночью противник предпринял попытку прорыва. Я стоял с «ночником» - мы пытались понять, откуда стреляет их танк – когда неподалёку от меня разорвался снаряд. Меня, уже потерявшего сознание, отбросило. Мой товарищ – кстати, один из тех, с кем мы с самого первого дня были на нашей БМП – меня затащил в наш ДОТ. Придя в себя, я объяснил ему, что по нам «работает» танк и надо предупредить остальных, которые отдыхают метрах в двадцати в подвале и могут стать лёгкой добычей для пехоты, которая обычно идёт после танков и артиллерии. Я побежал к ним, но тут начался уже миномётный обстрел и одна из мин упала опять же рядом. Меня контузило второй раз. Я, с трудом соображая, кое-как дополз до подвала и практически упал в него».
В подвале его сильно «затрясло» и нарушилась речь. Однако объяснить бойцам ситуацию он всё же сумел, после чего потерял сознание.
В себя пришёл утром. Ночная «танковая дуэль» закончилась в пользу наших – российский танк вычислил машину противника и подбил её. Возможно, это и сорвало вероятное наступление. «Трясучка» и заикание продолжались три дня. Однако гораздо хуже было то, что начал «мутнеть» глаз. Но Заурбек всё же принял решение остаться - только договорился с командиром, что эвакуируется только в том случае, если состояние ухудшится.
Через неделю-полторы его контузило в третий раз.
«Когда начался бой, я понял, что не могу толком прицелиться, поскольку глаз не видит, - рассказывает Заурбек. – И, когда в тот день подбили наш танк и пострадал механик-водитель, было принято решение нас с ним эвакуировать».
Раненых доставили в Херсон. Там окулиста не оказалось, и Заурбека отправили в Новую Каховку, где поставили диагноз – «тяжёлая контузия глазного яблока». После дополнительного осмотра в гражданской больнице диагноз был однозначным – срочная эвакуация из-за прогрессирующей потери зрения. Заурбек сменил несколько госпиталей – от Севастополя до Москвы и Санкт-Петербурга.
«В Санкт-Петербурге сделали операцию, после которой глаз внешне нормальный, двигается, но не видит, - рассказывает Заурбек. – Кроме того, врачи опасались, что проблема может распространиться и на левый».
Перестало нормально слышать правое ухо – возможно, это последствия третьей контузии.
С учётом всего этого вердикт был однозначным – комиссовать.
«Конечно, было удивительно наблюдать мирную жизнь, - признаётся боец. – Вместе с тем и в мыслях не могу никого в чём-то обвинять – я прекрасно понимаю, что жизнь продолжается».
Со временем стало легче, здоровье постепенно восстанавливается.
«Очень сильно в этом плане помог филиал Государственного фонда поддержки участников специальной военной операции «Защитники Отечества» по КБР, - говорит Заурбек. – Я с тех пор даже форму, признаюсь, не надевал, о том, где побывал, никому особо не рассказывал. Однажды обратился в фонд за юридической помощью и мне очень сильно помогли. Но не менее важно, что они про меня не забыли и стали приглашать на уроки мужества. И просили надевать форму».
После этого его стали узнавать. Однако фонду он благодарен не за это: «Они правильно нас позиционируют перед аудиторией, то есть учащимися, - говорит боец. – Не только нас, но и всю ситуацию в целом: объясняют причины и необходимость происходящего. По реакции детей вижу: они всё понимают правильно».
О случившемся не жалеет. Даже в спорт отчасти вернулся: о серьёзном «железе» (он мечтал выполнить КМС по тяжёлой атлетике либо пауэрлифтингу) и единоборствах, конечно, пришлось забыть - осколки, оставшиеся после ранений, мешают. Но он играет в футбол, хотя иногда подводит нога. А ещё Заурбек открыл для себя стрельбу из лука. Целиться, конечно, сложновато из-за глаза, однако у него получается. Как раз сейчас он с командой участвует в межрегиональном комплексном физкультурном мероприятии среди ветеранов СВО «Кубок Защитников Отечества», в котором участвуют ветераны не только из ЮФО и СКФО, но и четырёх новых регионов нашей страны. Всё это, как считает вчерашний боец – неотъемлемая часть полноценной жизни. Поддерживают его и мысли о сослуживцах, особенно экипаже родной БМП, которые, к счастью, не считая командира взвода, сегодня живы. Бойцы общаются до сих пор.
Асхат Мечиев