Мария Константиновна, симпатичная женщина пятидесяти с небольшим лет, консервативная, уверенная в себе, заканчивала готовить обед. Она только что попробовала свой непревзойденный шедевр, осталась весьма довольна результатом и покачала головой от умиления собственными кулинарными достижениями.
- Ммммм! Божественно!
Не спеша выключила плиту, отставила кастрюлю с супом поближе к стене, где уже примостились голубцы в сковороде под прозрачной крышкой. На столе стояла большая тарелка готовых испеченных пирожков с абрикосом. Часы пробили двенадцать часов. Снимая фартук, она услышала стук у двери.
- Славочка вернулся! Вовремя! Будем обедать!
Потом из коридора послышалось неясное шуршание, шепот, смешок.
- Мам, привет! Знакомься: это Таня. – Радостно объявил сын, пропуская вперед хрупкую девушку с большими зелеными глазами цвета чистых изумрудов. Ее простенькое ситцевое платье красиво выделяло все прелести девушки. Мама мастерски оценила пассию сына, который успешно заканчивал институт и сдавал последние экзамены. Он был воодушевлен. Впереди свобода и яркая семейная жизнь с прекрасной любимой девушкой. Только поэтому настроение его было прекрасным, веселым, радужным, глаза светились ярким светом. Любовь дышала полной грудью и ворвалась в квартиру свежим ветром, озарив все вокруг.
- Что? – Мария напряглась, смерила взглядом девушку, немного скривив губы, - Здрасьте. – Высокомерно произнесла она, оценив уровень внезапного вторжения, надвигающегося на нее в лице будущей нежеланной невестки. Тут же скрестила руки, словно защищаясь, и процедила сквозь зубы.
- Откуда такое счастье привалило?
Девушка замерла, не поняв вопроса. Но через секунду очнулась.
- А это вам!
Она, нежно улыбаясь, протянула коробку с тортом.
- Мы такое не едим. Привыкли сами готовить, домашнее. А тут понапихали всего, неделю живот лечить будем. Это ж химия одна и продукты паршивые. Знаем их кухню.
Таня посмотрела на Славу, ища поддержки.
- Ладно, мам, мы пойдем, погуляем.
Мария Константиновна хмыкнула, пожала плечами и равнодушно отвернулась к окну.
- До свидания! – Сказала девушка.
- Идите, идите, нечего здесь пол топтать почем зря, убирай тут за вами, воды не напасешься, - проговорила она им в след.
Молодые, не чувствуя надвигающейся грозы, весело сбегали по лестнице сияя от любви.
Вечером состоялся серьезный разговор с сыном.
- Ты что, не понимаешь? Все же достаточно очевидно. Ей не ты нужен, а прописка. Ты только посмотри на нее – это же деревня деревней. Ведьма настоящая. Глазищи вылупила, как жаба, юбка короткая, волосы распустила – хочет тебя околдовать. Ясно, как божий день. А ты слюни распустил, челюсть отвисла.
- Машенька, что ты говоришь, - осадил ее Эдуард Феликсович, важно читая газету с трубкой в зубах. Жена отмахнулась от него.
- Перестань уже смотреть на ноги, посмотри, что у нее здесь. – Она стукнула себя по лбу и ойкнула. Наверное, перестаралась с силой удара. – Тебе в аспирантуру надо, а не пеленки стирать. Знаешь, как это сложно строить карьеру, когда над ухом орет неугомонный ребенок. А деньги? Деньги ты где брать будешь? Их зарабатывать надо, тру-до-ом, порой непосильным. Иногда в две смены. А это: прощай диссертация, прощай институт. В общем, сынок, она тебе не пара и рано заводить разговор о женитьбе. – Уговаривала она сына, но увидев сопротивление, приняла грозный вид. - Я так сказала.
Поставив жирную точку на только что начавшихся отношениях, мама безжалостно растоптала первые ростки любви своей неоспоримой проницательностью и знанием жизни.
Слава едва смирился с данными обстоятельствами. Он долго страдал по ночам, скрывая свое паршивое настроение, дабы не расстраивать маму. Но закончив аспирантуру, снова решился жениться, представив субботним утром, пред светлые очи матери, новую знакомую Лизоньку. К слову сказать, данный шаг дался ему нелегко. Целых два месяца он постоянно откладывал разговор, перенося его на следующий день. Но...
- Мать на него не налюбуется, еду ему готовит, стирает, убирает, помогает, а он смотрит на каждую профурсетку и готов бросить свою спокойную налаженную жизнь ради этой пигалицы? Мать свою оставить одну.
- Что ты говоришь, мама. Я просто встретил хорошую девушку, хочу на ней жениться.
- А я? Меня значит можно бросать?
- Никто тебя не бросает. Успокойся. У тебя же папа есть. Ну, хочешь? Мы будем жить с тобой вместе.
- Что? Чтобы эта цапля бегала тут перед моими глазами? - Она схватилась за сердце.
- Она не цапля.
- Да видела я ее длинные ноги, - продолжала мать.
- Где? – испуганно спросил Слава.
- У кинотеатра. Стоят, обнимаются на глазах у всех. И не стыдно тебе. Ты будущий профессор! Тебе диссертацию писать надо, а не лобызаться по углам.
- Лизонька спокойная, приветливая, добрая. Я ее люблю.
- Ага! Все они добрые. Я ее насквозь вижу? Спит и видит, как захватить наши квадратные метры. Ах, лиса! В общежитии, наверное, плохо живется, вот и присмотрела тебя, глупенького. Перспективного. Вот ей! - Она живо состроила фигуру из трех пальцев, потом спохватилась и спрятала руку за спину. – Свадьбы не будет, - уверенно продолжила она, - я так сказала.
-Мама, с тобой невозможно разговаривать.
- Вот, мать уже и говорит не так и не то. Эдуард, скажи хоть ты ему. Открой глаза этому слепцу!
- Оставь его в покое, он сам знает, что нужно делать. – Заступился отец, на минуту оторвавшись от газеты.
- Началось, а ее еще в доме нет. Только их и защищаешь. А у меня сердце больное, никто валерьяночки не предложит.
Слава сбегал на кухню, накапал в стакан валерьянки и принес воды.
Мама победно выпила лекарство и ликовала в душе. Бой был завершен быстро, можно сказать молниеносно.
Мария Константиновна умело отбивала еще несколько таких нападений на сложившийся уклад ее жизни. Особенно яро защищала она свое родовое гнездо после смерти супруга. Стала нервной, истеричной и еще более заботливой, чем прежде.
- Мама! Мне сорок лет. – Снова начал разговор Слава. - Я хочу жениться, иметь детей, семью. – В этот морозный зимний день, Вячеслав Сергеевич решил изменить ход своей судьбы раз и навсегда.
- Имей сыночек, имей. Только не эту валькирию. – Мария схватила сына за руку и пристально, умоляюще, посмотрела в глаза. - Она же вытянет из тебя все соки и сбежит с первым встречным, оставив тебя со своим потомством.
- Почему ты так решила? Ты ее совсем не знаешь.
- Знаю, сынок, знаю. Я их всех знаю. Уж поверь мне.
Слава схватился за голову. Он понял одну важную вещь: мать не переубедить ни сегодня, ни завтра. Она просто не хочет его отпустить.
Точно такой разговор он слышал от нее, когда привел в дом Светлану, молодую аспирантку с кафедры биологии, десять лет назад... Яркая блондинка, с изумительной улыбкой, очаровала его с первого взгляда и он был без ума от нее, влюблен по самые уши, как молоденький студент. Но строгая мать категорически отвергла будущую невестку, оценив ее легкомысленные качества и желание вести разгульный образ жизни.
Вячеслав тяжело пережил вынужденный разрыв отношений. Впал в депрессию на два года и проводил все вечера дома, рядом со стареющей матерью, обожающей своего единственного сына.
Перед ней была Жанна. Милая, нежная, душевная. Учитель литературы по образованию, умеющая вести приятные беседы и цитировать классиков наизусть.
Марие Константиновне импонировали ее духовность, сдержанность, воспитание, но ровно до того момента, пока сын не объявил о женитьбе.
- Вячеслав! Я перестаю узнавать тебя. Чем могла обольстить тебя, умного, интеллигентного человека эта учителка. Ей только и общаться со своими учениками. Представь себе, как поздно она будет возвращаться домой с тетрадями для проверки сочинений и книгами. Она же тебе ни постирать, ни приготовить не сможет, а жена должна уделять внимание только своему мужу. Вспомни папу. Наши вечера. Тихие, спокойные. Нет, нет и нет. Я категорически запрещаю тебе жениться на этой особе.
После Юлечки, положившей свой наглый глаз на профессорскую квартиру в центре города, была Машенька, избалованная девчонка, на уме у которой лишь танцульки, рестораны и украшения. А Лилечку, которая выделилась среди всех конкуренток дипломатичностью и тактом, быстро произвели в разряд лицемерок и подлиз.
Вячеслав перестал говорить матери о своих переживаниях. Он жил монотонной жизнью холостяка и смотрел на всех женщин через призму маминых глаз. Вокруг него бегали страстные хищницы, хамки, искусительницы, проститутки, на которых не стоило тратить драгоценное время и жизнь.
Славик, обуреваемый тяжелыми мыслями, после очередного заседания совета кафедры, входил в магазин, чтобы купить на вечер бутылочку коньяка. Потупив взгляд, он продвигался между полок, пока не столкнулся с очаровательной женщиной, уронившей из-за него корзинку. Продукты вывалились на пол.
- Простите, пожалуйста! – Вскрикнула она от неожиданности.
- Это вы меня простите, - он помог ей поднять корзинку и они вместе ушли из магазина.
В этот вечер мама не дождалась сына. Телефон горел в ее руках, а сердце страдало особой болью, брошенного в один миг человека.
- Ну что, что с ним могло произойти? Вдруг он попал под машину. Бедный мой сыночек! А может он поскользнулся и сломал ногу? Сидит теперь в травмпункте и ждет, пока ему наложат гипс. Бедный Славочка. Лишь бы удачно упал.
Мария Константиновна уснула в кресле, перебирая в уме все беды, которые могли свалиться на голову ее сына. А Вячеслав в это время спокойно разговаривал с Викторией, за чашечкой чая, излагая свою неудавшуюся жизнь. Домой он так и не вернулся, написав сообщение: у меня все хорошо.
- Срочно домой! Я так сказала! – Написала ему мать.
Но все напрасно!
- Я умираю! Сердце! – Кричало следующее сообщение.
- Я вызвал скорую, сейчас подъедут. Жди. У меня лекции, - отвечал сухо сын.
- Вернись домой.
- Ты можешь не успеть поговорить со мной!
-Тебя снова околдовали.
- Я должна раскрыть тебе глаза. – Требовала мать.
Но на все мольбы и просьбы был один ответ: молчание и тишина.
Проходило время.
Мария Константиновна не сдавалась, с азартом воина она боролась за право обладать сыном, встречала его у входа в институт, пытаясь наставить на путь истинный. Но Вячеслав холодно произнес.
- Мама! Зачем ты здесь? Иди домой. Я зайду на днях, как только буду свободен.
- Боже! Она удав! Кобра! - Сказала она, когда сын скрылся за массивной дверью института. – Эта не выпустит его из своих цепких лап.
Она злилась на весь мир, искала виноватых, готова была разорвать все на своем пути и в тоже время, ей было интересно увидеть эту стерву, что смогла таки пробить бастионы и окрутить ее сына.
Дома было душно, тошно и одиноко. Женщина села в кресло, сложила руки на колени и задумалась. Сын потерян безвозвратно. Она осталась одна. Итогом безумной деятельности становилось полное одиночество. Нужно менять все вокруг. Нужно менять!
- Я так сказала! – Произнесла она вслух и написала сообщение: «Жду в гости к двум часам двадцать первого. Без опозданий».
- Ну, здравствуйте, милые мои! – Мария Константиновна встречала гостей с распростертыми объятиями. – А это кто? – Искренне удивилась она , нахмурив брови.
- Это мой сын Виталий! – Произнесла Виктория.
Ее платье обтягивало круглый живот.
- Мама дорогая, повесила на шею моему сыну ребенка и уже беременна? Быстро. – Подумала она, а вслух произнесла: - Какой чудесный ребенок! Проходите, проходите.
Она погладила мальчика по голове.
- Работы здесь – непочатый край. Но я справлюсь! Я так сказала, - пролетело у нее моментально в голове и она, натянув улыбку на лицо, поспешила за всеми к праздничному столу.