( Часть вторая)
Часть первая
- А давай ты будешь Селый Волк , а я Классная Шапочка, - " р" у Василисы было пока не очень.
- А ты маму слушаться будешь? - усмехнулся Глеб. И какого черта он не женился, сейчас бы дома ждала вот такая, маленькая и шилопопая, а не кот Баюн и попугай Мэнсон. Они, конечно, прикольная парочка: то Баюн делает вид, что хочет сожрать Мэнсона, то Менсон ударами опытных лап наносит Баюну нетяжкие телесные, но это так, не всерьез.
У него, Глеба, все не всерьез, кроме работы. Есть такая работа - Родину защищать. А некоторым и рассказывать об этом нельзя, военная тайна. Вся жизнь Глеба была вот такой военной тайной. И сейчас, глядя в озорные глаза в обрамлении темно- рыжих, как лучики солнца, ресниц, вдруг понял, что этого мало. Мало Сильвера с Менсоном, кочуующих по родственникам, мало наград, мало удовлетворения от хорошо сделанной работы. Вдруг захотелось, чтобы обнимали маленькие ручки и прохладные тугие щечки касались небритой щеки.
- А ты будешь маму слушаться? - Глеб, как пес муху, стряхнул непрошенные мысли, пару раз мотнув коротко стриженный породистой головой.
- Ну да, Классная Шапочка маму слушалась, пирожки бабушке носила.
- Ну вот давай, начинай слушаться.
- Ну вот давай, начинай лычать.
- Съем! - взбрыкнул Глеб, да так, что сестра Юлька вздрогнула
- В тебе, братец, погиб Серый Волк!
- Почему погиб? Спал за ненадобностью.
Подходили гости, поздравляли Юлю. У сестрицы был юбилей.30 лет.
Выглядела сногсшибательно, такая же, как сам Глеб: невысокая, черноглазая, с прямыми длинными волосами. Глеб не раз шутил, что отбил бы Юльку у мужа Михи, если бы не родство. Миха картинно вызывал его на дуэль на скалках, они дурачились и всё это непотребство выливалось в семейное чаепитие с фирменным Юлькиным " Наполеоном" с клюквой.
Сестре подарил браслетку с бриллиантами, снисходительно по- мужски улыбался, слушая, как та совсем по- девчоночки визжит от радости.
- Вася, марш в детскую , там Маша и Артем, Миша пришел.
- А я хочу к дяде на ручки!
Все засмеялись. Женщины оценивающе исподволь разглядывали " дядю", втайне от себя самих соглашаясь, что они тоже не прочь к нему на ручки.
- Я вот сейчас сожру эту девочку! - Глеб повторно взрыкнул. В воспитательных целях.
- А можно я тетю Юлю поздравлю?
- Поздравь.
Василиса вскарабкалась на табурет
- С днем рождения! Ты уже большая выросла ( кто- то подавился закусками)
Желаю тебе, чтобы дядя Миха покупал тебе мороженку, пироженку и никогда не загонял спать после девяти. Вася картинно поклонилась. Резинка нарядных лосинок с мордашками собачек - корги лопнула, и миру явилась крепкая попка в розово- клубничных трусишках.
Всё, занавес. Юлька рыдала от смеха, уронив лицо в ладони. Глеб улыбался украдкой, боясь обидеть Васёну.
Та, нимало не смутившись, слезла с табурета. Лида увела дочку переодеваться.
Лида.. Глеб наблюдал за ней украдкой. Тоненькая, синеглазая, какая- то очень хрупкая. Настолько, что Глебу, который вообще- то знал, как управляться с женщинами, было боязно . Казалось, что причинит боль одним неловким словом. В этой девочке было столько боли.. Глеб чувствовал это.
Гости выпивали, закусывали, хвалили именинницу, говорили тосты. Потом начались танцы. Глеб, внутренне отчего- то робея, подошел к Лиде, шутливо щелкнул пятками, вспомнил, что без ботинок, в носках, сконфузился.
- Разрешите пригласить?
- У вас так залихватски получается щелкать носками, что разрешаю.
Глеб повёл Лиду в танце. Танцевать с ней было так легко, так просто, как дышать.
- А вы..
Из детской раздался душераздирающий вопль.