- Нынче я с доброй добычей из лесу, мать! – крикнул Радим, заходя в дом. – Где малой? Пошли его на двор, пущай займется!
К нему подбежала обеспокоенная Любава:
- Не одни мы, сынок! Вот, гость пожаловал!
Только сейчас Радим окинул взглядом горницу и увидал, что за столом сидит не кто иной, как Мечислав. В карих глазах его вспыхнули угольки; желваки заиграли на скулах. Дружинный, в свою очередь, не отводил от Радима пристального взгляда. Мертвая тишина повисла в воздухе. Казалось, еще немного, и разразится буря.
Затем Радим поклонился в пояс нежданному гостю и ядовито проговорил:
- Доброго здоровья тебе, новгородец! Чем обязаны? Коли верить слухам, не одну неделю пробыл ты на краю гроба! Как же добрался до нас, в эдакую глушь?
Мечислав поднялся из-за стола:
- С Божьей помощью.
Любава, почуяв, что разговор предстоит тяжелый, засуетилась:
- Проходи, сынок, проходи, за стол садись. Щи уж в печи давно томятся!
- Не трудись, мать, - ответил Радим. – Мы на дворе с гостем потолкуем. Душно в избе-то.
Уразумев намек, Мечислав простился с растерянной Любавой и вышел вон. Радим отправился следом.
На дворе сели в укромный угол, чтобы с дороги их было не видать. Недолго думая, Радим бросил:
- Мать тебе для чего моя понадобилась? Ее вздумал подначивать, на меня всякое наговаривать? Так и без тебя тут охотников довольно. Ходят, сплетни разносят! Языки-то всем поотрубать надобно!
- Напрасно лаешь, Радим, будто пес цепной! Я впустую молоть языком не привычный. Да и не к Любаве я пришел, а к тебе. Сам знаешь, о чем говорить хочу.
Глаза Радима потемнели.
- А я вот не желаю с тобой беседу держать! Гость ты здесь незваный, да и нежеланный, чего уж там. Наша с тобой нелюбовь взаимная. Растолковывать не к чему, из-за чего все. С осени еще пошло, коли не забыл.
- Я-то помню, - взгляд Мечислава тоже посуровел, - чай, память мне покамест не отшибло.
- Потому убирайся отсюда подобру-поздорову! Или хочешь, чтобы я тебя вышвырнул со своего двора?
Дружинный сжал кулаки так, что костяшки его пальцев побелели.
- Не вынуждай меня биться с тобой, Радим! Дурно дело кончится.
- Струхнул, никак? – оскалился тот.
Мечислав, с трудом сдерживая нарастающую ярость, медленно проговорил:
- Пришел я нынче потолковать с тобой как мужчина с мужчиной. Но кулаками дела не решишь.
- Чем же решишь? – ухмыльнулся Радим.
- Мудрость призвать на помощь надобно.
- Вот как! Нам тут мудрствовать-то не ко времени: лето пришло, да дел по горло…
- Прямо говори: что за дела у тебя с Ведагором? Что обещал ты ему? Ведь то мне наверняка известно, что уговор у вас имеется!
Радим недобро усмехнулся:
- Слухи все, слухи… а чем докажешь мне, что это правда? Мало ли что народ мелет!
- Не дури, Радим! Молви по правде: что за темные дела у тебя с чародеем? Тут речь не только о тебе, а обо всем народе вашем. Деревня пострадать может из-за твоей размолвки с Ведагором.
- Кто пострадать может, так это я сам! – зло бросил Радим. – Люди здесь не при чем! И не твоего это ума дело!
Мечислав вздохнул, пытаясь унять растущее внутри желание наброситься на упрямца. Тот, в свою очередь, не желал уступать его уговорам.
- Крепкий ты орех, Радим! Ни разгрызть, ни расколоть. Не вдруг с тобой сладишь.
- Какой есть! – вызывающе ответил тот. – И ладить со мной не надобно. Ладить с девками будешь, а со мной тебе делить нечего!
- Ты груб и самонадеян, - скрежетнул зубами Мечислав и тут же осознал, что говорит словами Ведагора.
- Что с того? Учить меня станешь жизни? Так сам еще, поди, не дорос советы давать!
- По-человечески я желаю с тобой поступить, Радим! Крови я на своем веку видал довольно. В делах житейских ее проливать не надобно.
- Ишь, заговорил как! Из себя святого не делай: сам, небось, поболее меня делов натворил! Сколько народу тебе переубивать пришлось на княжьей службе-то, а? Небось, со счету сбился.
Мечислав собрал последнюю волю в кулак:
- То служба, а то – жизнь ваша мирная, деревенская. Я за свои грехи сам перед Богом и отвечу. А твои односельчане не виноваты ни в чем, не должны они пострадать от ваших распрей с Ведагором.
- Да с чего ты взял, что дела у меня с чародеем? – прищурился Радим.
- Сказывали мне, что клятву ты ему давал особую! Вместо себя он готовит тебя в хозяева леса!
- Коли и так, тебе что? В мои дела-то не суйся, да и до деревни нашей что тебе за нужда?
- Не чужие мне люди-то здешние стали. Не желаю, чтобы народ безвинный горе ложкой хлебал. Неужто ты сам так жесток, каким себя выставляешь? Не верится мне. Не мог в тебе Горазд так ошибаться. Ведь любил, уважал тебя, как сына. Молчана уважал. А ты? Поведай, Радим, все как есть. Открой все без утайки. Сыщем и решение. Сообща надумаем, как беду отвести.
Радим помолчал, хмуро глядя себе под ноги.
- Чего ты хочешь от меня, новгородец? Что неймется тебе? Вроде бы, все вышло по-твоему: и заклятье с оборотня ведун тогда снял, и оберег мы вернули… ведаешь ли, что помер, Тишка-то?
- Ведаю. Обо всем мне известно, не беспокойся. И о том также, что ты Найду чуть не сгубил, чары темные навел на нее! Для чего тебе это понадобилось? Ведь и без того вы женихом с невестой звались!
- А чтоб наверняка! – вспыхнул Радим. – Чтоб мысли-то поганые о тебе ей ум и сердце не бередили! Не слепой я и не дурак, давно уразумел, что по тебе она сохнет! Я к ней и так, и эдак, а она все ледышка ледышкой! Верно говорят: сколько волка ни корми, все в лес глядит! И Найда то же. Дура девка! Жилось бы ей со мной, как у Христа за пазухой, так нет же! От меня ее воротило – думаешь, не чуял я этого?! Злоба меня взяла. Злоба и обида. Не было мне равных на деревне ни в работе, ни в охоте, ни по силе молодецкой! А тут – тебя из лесу приволокли! Едва оклемался ты, девке голову-то и задурил своими речами сладкими! Так и было, не сомневаюсь! Жили без тебя – не тужили! Все ладно да складно шло! Нет, явился! Воду мутить начал! А к чему тебе она была? К чему тебе Найда, коли чужак ты, и восвояси все равно собирался? Ты же когда селение покинул, она сама не своя стала! Ну, я и решил, что без чар тут не справиться. Ведагор подсобил, да вот только не так все вышло, как было задумано!
- Как совести у тебя хватило с Найдой так дурно поступить?! Все мне поведали про ночь ту злополучную, когда ты…
Радим перебил его:
- А вот здесь я тебя, новгородец, опередил! Женой она мне уж стала, пусть и раньше сроку! Что, охота в жены девку нечестную брать?! Неужто не побрезгуешь?!
В мгновение ока Мечислав сорвался с места и могучий кулак его, налитый свинцовой тяжестью, в кровь размозжил лицо Радима. Тот с ревом повалился наземь, но быстро поднялся, подхватив дубину, попавшуюся под руку.
- Ненавижу тебя! – рычал Радим, вытирая рукавом льющуюся из носа кровь.
Быстро смекнув, что движение левой ногой вызывает у Мечислава нестерпимую боль, он ловко этим воспользовался. Изловчившись, Радим со всей силы ударил дубиной дружинного по искалеченной ноге.
Тот, сжав зубы, едва удержался от падения. Довольный собой, Радим ухмыльнулся, захлебываясь собственной кровью. Он походил на большого медведя, собирающегося с силами к смертельной схватке. Но бился Радим все же не с деревенским мужиком и не с юнцом несмышленым. Этого он не учел.
Меж тем, на крики начал сбегаться народ. Любава охнула, когда одна из дочек донесла ей, что творится у них на дворе. Выбежав на крыльцо, бедная баба застыла было в страхе, а затем кинулась к сцепившимся мужчинам с криками:
- Господь с вами! Перестаньте! Что ж это вы? Как, сынки?!
Осознав, что ее никто не слушает, Любава заверещала, что было мочи, на всю округу:
- Люди! Люди добрые! Спасайте! Бьются насмерть! Они ж поубивают друг друга! Помогите, Христа ради!
Охотников поглазеть на драку Радима с дружинным сбежалось немало, однако ж никто не спешил их разнимать. Причина была проста: такого зрелища местный народ давно не видывал, да и лезть под горячую руку к разъяренным противникам мужики не спешили.
Деревенские мальчишки повисли на изгороди, жадно поедая глазами каждое мгновение драки. Бабы же охали, крестясь, да понукали мужиков покончить с безобразием.
Однако, долго смаковать кровавый бой людям не пришлось. Нажитый годами боевой опыт и умение брать силу там, откуда уже нечего было взять, не подвели Мечислава. Его соперник, бесспорно, был силен – небывало силен для простого смертного, - но поединок их закончился довольно быстро. После нескольких жестких выпадов Радим оказался в таком положении, что пошевелиться и встать с земли он уже не мог. Мечислав сам подивился, откуда в нем взялась такая сила, ведь хворь надолго лишила его возможности упражняться. Вероятно, это ярость разлилась по его венам огнем, наполняя конечности несказанной мощью.
- Что, убьешь меня? Убьешь при всем честном народе?! – хрипел Радим, силясь выпростаться из-под придавившего его дружинного.
- За Найду убью, коли еще хоть волос с ее головы упадет! – прошипел ему в ухо Мечислав. – Так и знай: коли приблизишься к ней, пеняй на себя! Сыщу способ тебя удавить, поганец, в том не сомневайся! Я свое дело знаю.
- Оно и видно, душегубец проклятый! – зло прорычал Радим. – Человека убить тебе проще простого!
- Я тебя предупредил! Коли что дурное против семьи Горазда замыслишь – пощады не будет. Я свою ярость сдерживать не стану!
С этими словами Мечислав еще сильнее придавил Радима к земле, заломив ему руку. Тот зарычал, не сдержался. Потом дружинный отпустил его и поднялся на ноги. Отошел, прихрамывая, в сторону, отдышался.
Радим же, прилюдно испив полную чашу унижения, медленно поднялся, обвел темным взглядом двор. Глаза его метали молнии. Кое-кто из мальчишек струсил и сбежал восвояси, покинув пост на изгороди. Некоторые открыто посмеивались над постыдным проигрышем Радима, но таких смельчаков было немного. Мужики кинулись на двор: утихомирить остатки ярости в соперниках. Гроза миновала, можно было и себя проявить. Бабы же утешали плачущую Любаву.
- Что стряслось-то у них?! – выпытывали они. – Как так, Любава, до драки-то лютой дошло? Ох ты, жуть какая!
Такое событие не могло пройти мимо Любима. Он возле топящейся бани обретался, когда услыхал, о чем кричат мальчишки на деревне. Парень сразу к отцу метнулся. Благо, на дворе тот был. Недолго раздумывая, бросив дела, кинулись они на двор к Молчану, да поспели уже к развязке боя.
- Как так, родимый? – сокрушался Горазд, уводя Мечислава восвояси. – Чего полезли вы кулаками махать? Как вышло-то?
- Ну, дела! – восклицал Любим. – Победил ты его, Мечислав! Я успел увидать, как скрутил ты Радима! Поделом ему! Да гляди, что с ногой-то у тебя? Совсем дурно, никак?
- Ничего, до свадьбы заживет, - пробормотал дружинный, и про себя усмехнулся своим же словам.
Спасла Мечислава баня, горячий пар, да снадобья Малуши, за которыми успела сбегать Матрена. К ночи дружинному полегчало.
Найда, которая места себе не находила весь вечер, тайком утирала слезы.
- Не плачь, девонька, не плачь! – говорила ей Матрена. – Даст Бог, все наладится! Малуша вон, снадобья сильные приготовила! Поставим жениха твоего на ноги. Вот ведь день какой: с утра – радость, а к ночи – пакость!
Когда повечеряли, да потолковали о случившемся, немного отлегло у всех от сердца. Но Найда по-прежнему сама не своя была. Кидала она порой нежные взгляды на Мечислава, но чаще в глазах ее читалась тревога. Дружинный сказал ей:
- Пойдем, Найда, на крылечке посидим! Перед сном это дело доброе. Глядишь, мысли дурные как рукой снимет!
Найда смущенно кивнула, а Любим хмыкнул, смекая, что молодым наедине остаться хочется. Сознавала это и Матрена. Она погнала домашних спать ложиться, упредив Мечислава, что постелила ему в дальней горнице.
На дворе было хорошо: тихо, свежо, сумрачно. Пахло медвяными цветами и сочной травой. Летняя природа погрузилась в сладкую дрему.
Мечислав присел на ступеньки крыльца; Найда примостилась рядом. Впервые она осмелилась прижаться к нему, впервые почуяла ни с чем не сравнимое тепло его сильного мужского тела.
Когда дружинный обнял ее и притянул к себе, Найда не сопротивлялась, только сердце ее бешено стучало в груди. Никогда прежде такого с ней не случалось! Даже настойчивые ласки Радима не будили во всем ее девичьем существе подобного трепета.
Найда устыдилась этих воспоминаний. Но, когда вдруг Мечислав привлек ее ближе к себе и поцеловал, она позабыла обо всем на свете. Голова закружилась, разум помутился, а сердце едва не выпрыгнуло наружу.
Не верила Найда, что все это происходит наяву, не верила. Неужто такое бывает? Неужто все это не сон, и милый, долгожданный ее человек вернулся? Сколько слез она выплакала, сколько ночей бессонных провела! И Господь услышал ее молитвы, пощадил, свел их снова вместе! О большем счастье Найда и помыслить не могла.
Оторвавшись от ее губ, Мечислав еще крепче обнял невесту. Найда прислонила голову к его плечу, и они просидели так долго – и оба молчали, ведь слова им были не нужны. Казалось, эта медвяная ночь будет длиться вечность…
Меж тем, ветер разогнал тучи на небе, и в темно-синей вышине проблеснули яркие звезды. А затем Найда увидала то, что заставило ее охнуть от удивления. Она сжала пальцы Мечислава еще сильнее, и по жилам обоих пробежал огонь.
- Никогда прежде такого не видывал! – признался дружинный, глядя в небо.
Над лесом, заливая все вокруг зловеще-алым светом, взошла круглая, кроваво-красная луна.
Назад или Читать далее (Глава 66. Перед грозой)
#легендаоволколаке #оборотень #волколак #мистика #мистическаяповесть