В палате интенсивной терапии травматологического отделения лежал молодой парень с длинными, слегка вьющимися светлыми волосами. Его только что привезли из операционной после дорожно-транспортного происшествия, в котором он получил несколько тяжелых, но не смертельных травм. Он все еще не пришел в себя после наркоза, поэтому молодые медсестры отделения то и дело заглядывали в палату, чтобы полюбоваться редким красавчиком.
Лена, санитарка, в этот день заступила на суточное дежурство и тут же принялась наводить порядок.
Вот однажды весной,
— Не приму смену после Юльки,— ворчала она, вычищая грязные умывальники, вынося битком набитые мусорные пакеты.— Никогда ведь не сдает помещение чистыми, почему я должна работать за двоих?
Привезли тяжелого пациента, и Лена помогала укладывать его на каталку. Затем в одну из палат у женщины началось жуткое кровотечение. Пришлось менять постельное белье, перемывать пол, потом, к концу дня Лена так устала, что была не в силах даже выпить чашку чая. Она доползла до палаты интенсивной терапии, тихонько приоткрыла дверь и, убедившись, что пациент крепко спит, прилегла на твердую кушетку, стоявшую у стены. «Хотя бы полчасика подремать», — подумала она перед тем, как провалиться в глубокий сон.
Проснулась Лена от стона. Прооперированный пациент глухо всхлипывал и ворочался на своей функциональной кровати, время от времени ударяясь рукой о стенку. Санитарка поднялась, вышла в коридор, чтобы позвать дежурную медсестру. На сестринском посту никого не было. Она вернулась в палату, включила свет:
— Могу я вам чем-то помочь?, — робко спросила она молодого человека.
Тот приоткрыл глаза и прищурился от света:
— Вы кто, медсестра?, — спросил он мягким тенором.
— Нет, я санитарка, меня зовут Лена.
— Леночка, я не знаю, к кому обращаться с такой просьбой, но мне нужно в туалет.
— С такой просьбой ко мне, — улыбнулась Лена и наклонилась под кровать.— А вот вам прибор, пользуйтесь на здоровье. Она помогла пациенту правильно установить механизм и удалилась.
Через несколько минут парень снова позвал. Лена унесла судно, вернула его чисто вымытым и наклонилась, чтобы снова поставить его под кровать. В этот момент шапочка с ее головы спала, и пучок золотистых волос рассыпался по спине. Парень схватил ее за плечо:
— Пожалуйста, Лена, не ставьте так далеко. Можно, чтобы он на вот этом маленьком стульчике стоял под кроватью. Неудобно каждый раз звать вас на помощь.
— А все равно придется, — снова улыбнулась она.— Его же выносить нужно.
Парень вздохнул:
— Первый раз в жизни я в такой дурацкой ситуации. Так неловко.
— Ничего страшного. Не вы первый, не вы последний, — попыталась успокоить его Лена.
— Да еще вы такая молодая. Я думал, санитарками пожилые тетки работают.
— Ну, студентам-медикам тоже на что-то нужно жить, и для практики такая работа очень полезна.
— А сколько ж вам лет? Пациент явно проявлял к ней мужской интерес.
— Ровно двадцать. Мне еще учиться и учиться, — серьезно ответила Лена.— А теперь нужно отдыхать. Спокойной ночи.
Она выключила свет, ушла. Парень, который забыл ей представиться, уже не мог уснуть и смотрел в огромное больничное окно, залитое лунным светом. Утром Лена сменилась и поехала домой отсыпаться. Потом ей нужно было пробежаться по магазинам, убраться в комнате, которую они снимали с подружкой, и, наконец-то, заняться подготовкой к сессии. Подруга, которая работала в пункте выдачи товаров, уже ушла. Так что до девяти вечера Лену никто не отвлекал. Дисциплинированная и ответственная из детства, она проспала ровно три часа и занялась намеченными делами. Через три дня снова выходить на работу, так что выходные нужно использовать по максимуму.
Через три дня снова приняла смену у безалаберной коллеги и в первую очередь наведалась в палату интенсивной терапии. Но там уже лежал другой пациент. “Ладно, найдется”,— успокоила сама себя и принялась за обычные дела. Светловолосый и, правда, нашелся быстро. Он вышел из палаты двенадцать, опираясь на костыли и побрел по коридору. Лена посмотрела ему вслед. Ходит по-маленьку, но значит все хорошо. Когда она дошла до его палаты с уборкой, старые пациенты, лежавшие там уже не первую неделю, встретили ее аплодисментами.
— О, Леночка, ну, наконец-то!
— Что это вы меня так заждались? — смутилась она.
— Да мы это, тебе, детка, всегда рады. А вот новичок наш просто места себе не находил. Все тебя спрашивал, когда же Лена в смену выйдет. Видать, понравилась ему ты. О, вот и он.
В палату входил светловолосый. Увидев ее, поздоровался и кивнул головой в сторону коридора.
— Давайте там поговорим.
Лена вышла следом и сразу предупредила.
— Вообще-то я на работе, долго разговаривать с пациентами не положено.
— Я знаю. Давай на ты. Спасибо. Понимаешь, я здесь не только от боли, сколько от душевной духоты с ума схожу. Перевели меня к этим старперам. Они, сплетники, хуже, чем бабки у подъезда. С утра до вечера всем подряд кости перемывают, сил нет. Теперь вот за меня взялись. Ну да ладно. Они не врут, ты мне и правда понравилась. Все это время только о тебе и думаю. Жаль, что ты не каждый день работаешь.
— Каждый день не могу, у меня же учеба, — напомнила Лена.
— А, да. Ну, в общем, со всех сторон ты умница и красавица, — добавил он, заглядывая ей в глаза. Может, обменяемся телефонами. Будет свободный вечерок, пообщаемся.
Лена смотрела на красавца с длинными волосами и думала. Правда ли она ему понравилась или это результат обычной больничной скуки. Ну, как бы то ни было, что ей стоит обменяться-то телефонами.
Они поженились, как только светловолосый Антон Вересов смог ходить без костылей. Он оказался художником, поэтому в его квартире, куда Лена переехала после свадьбы, все свободное пространство было занято картинами, мольбертами, гипсовыми фигурами, красками и разнообразным инструментом. Антон начал рисовать ее еще в больнице, когда она принесла ему альбом и несколько карандашей. А дома все эти эскизы стали наполняться цветом и словно оживать на полотнах, то в образе нимфы, то всадницы на коне, то в виде купающейся Дианы. Лена не могла оторвать взгляд от Антона, когда он перевязывал свои длинные волосы двумя лентами, одну вокруг лба, в другую на узком затылке, и приступал к мольберту. Любовалась его работами, позировала, испытывая неведомые до сих пор чувства. Иногда она мягко намекала, что портреты жены художника вряд ли кому-то интересны. Нужно рисовать то, что может принести хоть какую-то пользу семейному бюджету. Но Антон возражал, говоря, что художник не может писать без вдохновения, а сейчас его никто и ничто, кроме Лены, не вдохновляет. Она буквально таяла от его любви, во всем уступала. Однако продолжала работать в больнице и ходить на учебу, потому что роль натурщицы ей удавалась с большим трудом, а он, поправляя ее сбившиеся локоны, восклицал:
— Леночка, ну держи, пожалуйста, спину, ты же должна выглядеть королевой.
И все-таки однажды она сорвалась:
— Тош, я не могу, ну не могу часами сидеть в одной позе после суток дежурства, я хочу отоспаться.
Антон словно очнулся ото сна. “И в самом деле, сколько я еще буду терпеть, что моя жена работает санитаркой, моет туалеты и выносит утки из-под мужиков, это никуда не годится”.
Он схватил ее за руку и потащил в больницу.
— Увольте ее немедленно, — скомандовал он в кабинете главврача.
Начальник поправил очки и заметил:
— Вообще-то у нас этим кадровик занимается, но могу я узнать, к чему такая спешка?
— Эта женщина не может работать санитаркой “Вселенная” предназначила ей другой путь, — закричал Антон, заставляя жену краснеть.
— Ну что ж, — хмыкнул главврач, — дело ваше.
Лена осталась без работы, и ее маленькая семья сразу почувствовала недостаток финансов. Художества Антона, которые он предлагал в парке прохожим, продавались плохо, других доходов у пары не было. Пришлось искать другую работу. Как бы ни было трудно, она не жалела об уходе из больницы. Общение с пациентами и с медперсоналом казалось ей хорошим способом органично влиться в будущую профессию. Угораздило же меня влюбиться в непризнанного художника, корила сама себя, просматривая объявления на рекрутинговом сайте. Наконец, ей показалась заманчивой вакансия-уборщица в отделении полиции. Всего четыре часа в день, а платят как за полный.
“Нужно съездить. Как раз по дороге в магазин заскочу”, — решила Лена и стала собираться. Дежурная часть гудела, как растревоженный улей. В коридоре хлопали двери кабинетов, сновали офицеры с папками, где-то звонили телефоны, а где-то громко разговаривали. Лена подошла к дежурным, спросила, где отдел кадров. Он записал, какая вакансия её интересует, выдал временный пропуск и указал на дверь в конце коридора. Лена пошла, думая, как хорошо, что уборщице предлагалось работать вечером, когда в отделении почти никого нет, и убирать здесь нетрудно, не сравнить с нагрузкой в больнице.
Проходя мимо кабинета инспектора по делам несовершеннолетних, она мельком увидела нахохленного, как замёрзший воробей, мальчишку лет двенадцати. Он нехотя отвечал на вопрос инспекторши, а та заполняла какой-то бланк. Увидев Лену, он засмотрелся на неё, будто что-то вспоминал. Наконец она дошла до нужной двери. Начальник отдела кадров просмотрел её документы, спросил, не будет ли тяжело совмещать работу и учёбу и предложил выходить в понедельник. На том и решили. Когда она шла по коридору обратно, “Воробей” вскочил со стула и подбежал к двери.
— Тётенька, тётенька! — позвал он.
— Что вам угодно, молодой человек? — Лена остановилась у двери.
Инспектора в кабинете не было. — Не могли бы вы притвориться моей мамой и забрать меня отсюда? А то меня на краже поймали, теперь в детский дом оформляют, а мне домой надо, у меня там старший брат.
— А что ты украл? — машинально спросила Лена.
— Колбасу и батон. — угрюмо ответил мальчишка.
Лена опешила: — Ничего себе просьба, притвориться мамой!— И где? В полиции, где твою личность в два счёта вычислят? Она замешкалась.
— Тёть, ну давайте, скорее думайте, а то сейчас инспектор вернётся, — торопил “Воробей”.
Лена решилась, взяла мальчика за руку, быстро пригладила ему волосы и повела по коридору. Проходя мимо дежурного, она хотела было сказать, что мальчик с ней, но полицейский, увидев её кивнул, забрал пропуск и даже не обратил внимания на её спутника. Они вышли на улицу, и мальчишка запрыгал на одной ножке.
— Получилось, получилось, теперь скорее домой, надо что-нибудь из еды сварганить, а то Санька у меня голодный.
Услышав это, Лена удивилась. Паренёк говорил, что у него дома старший брат. Неужели он сам не может себе еду приготовить?
— А далеко ты живёшь? — спросила она.
— Не, два квартала отсюда, я через дворы в два счёта доберусь. — Давай я пойду с тобой, — неожиданно предложила Лена, а то взялась побыть твоей мамой, да так и не побыла.
Мальчишка изумлённо посмотрел на странную тётю, отчего его небольшие глазки стали по птичье круглыми. “Вылитый воробей” — мысленно улыбнулась она и подала ему руку.
— Можешь назвать меня тётей Леной.
Тебя как зовут? — Я Вовка Владимир Степанович, — представился тот.
Они взялись за руки и пошли через дворы к Вовкиному дому. Это оказался старый, довоенный по стройке двухэтажный дом, одно из трёх зданий, поставленных буквой «П» и образующих уютный дворик с песочницей, клумбой и беседкой. Окно первого этажа было открыто. У него, опираясь на подоконник локтями, сидел молодой человек, лет двадцати трёх. Вовка помахал ему.
— Сашка, мы пришли.
В просторной двухкомнатной квартире гулял свежий воздух. Саша сидел в инвалидной коляске. Левая нога его была распухшей. Вовка представил Лене брата и пояснил:
— У нас мама долго болела, потом умерла, вот теперь коляска её выручает.
— А что с Сашей? — спросила Лена.
— Да он монтажником работал, устанавливал вентиляционные системы, кондиционеры там всякие. И вот как-то раз не взял с собой страховочные ремни, полетел со второго этажа. Начальник сказал, работаешь с нарушениями техники безопасности, значит, сам выкарабкивайся. Вот так и сидим. — Ребят, а почему же вы в больницу не обратились? — возмутилась она.
Братья переглянулись. Саша сказал:
— Это я отказался. Думал, ну, упал, ну, ногу подвернул, пройдёт. — А если там перелом? Нет, вы как хотите, а я вызываю скорую.
Но сначала... Она прошла на кухню, поставила на огонь кастрюлю с водой, достала из шкафа макароны, а из своей сумки тушёнку. Через полчаса, накормив братьев, набрала скорую.
С тех пор к заботам Лены добавилась ещё одна — опека над Вовкой и Сашкой. Утром она ходила на учёбу, оттуда было недалеко до больницы, поэтому почти каждый день навещала Сашу, днём занималась домашними делами, вечером шла на работу и по пути забегала к Вовке. К счастью, двенадцатилетний “Воробей” был вполне самостоятельным подростком, умел неплохо готовить и прибираться в доме. Вот только в магазин ему было ходить не на что, поэтому Лена снабжала его продуктами. Времени для позирования у неё практически не оставалось, муж затосковал.
— Я тебя не вижу почти, всегда бегаешь какая-то взмыленная, озабоченная, как многодетная мать. Лена, может, бросишь учёбу, а? Ну зачем тебе это?
— Ну уж нет, Антоша, учёбу я не брошу. Это моя давняя мечта, так что даже не проси, — отвечала Лена, мысленно добавляя. — “Хватит и того, что ради тебя уволилась из больницы”.
Антон пытался создавать новые шедевры по старым эскизам, но такое творчество его никак не вдохновляло. Портреты прохожих, которых он рисовал в парке, тоже огромным спросом не пользовались, так что о персональной выставке, его вожделенной мечте, пока нечего было и думать. Как-то раз Лена ненадолго забежала к Саше и обрадованно вскрикнула. Парень уже учился заново ходить. Он каждый раз смущался, когда девушка входила в палату, больше похожая на врача, чем на посетительницу, и спрашивала, ну, как настроение? Настроение, несмотря на радость Лены, у него было самое унылое. Саша потерял хорошую работу, запасы денег закончились, и Вовка доложил ему, что Лена покупает для них продукты. Он не мог допустить, чтобы их с братом содержала девушка. Пряча от Лены свои грустные карие глаза, он спросил, почему ты нам помогаешь? Они давно уже перешли на «ты». Не знаю, Саш, наверное, потому что это моё призвание, я потому и в медики пошла, чтобы помогать людям, спасать их. Она проводила его в коридор, где он, опираясь на костыли, дошел до окна.
— Ну всё, иди, у тебя и без нас полно дел.
Лена поспешила домой, хотя в её душе уже разгоралась острая, как сердечная боль, мысль. Она вдруг осознала, что, став женой Антона, перестала быть собой. Художник вынудил её быть кем угодно — Музой, Нимфой, Дианой, бесплатной натурщицей, но только не Леной, студенткой медицинского, мечтающей помогать людям. Дома её ожидал сюрприз. В мастерской в позе обнаженной “Маши” лежала незнакомая девушка с пышной грудью и чёрными, как ночь, глазами. Антон нисколько не смутился прихода жены.
— Вот, Лен, познакомься, это Лейла. Согласилась побыть моей моделью.
Лена оторопела, смотрела то на мужа, то на гостью, то на полотно, на котором уже вырисовывался образ. И вдруг поняла, что все его работы, которыми она так восторгалась первое время, на самом деле — пошлая, безвкусная, низкопробная мазня, а сам он — самовлюблённый, самоуверенный и бесчувственный эгоист. Как же Лена сразу не угадала в нём Нарцисса. Она вывалила на стол продукты, достала свою дорожную сумку и начала собираться.
Антон засуетился:
— Лен, ты что? Что ты придумала? Ревнуешь, что ли? Лен, да я тебя умоляю, разве Лейла может сравниться с тобой, моей Богиней?— Бегал он вокруг.
Лена молчала. Потом отдала ему ключи от квартиры и холодно процедила:
— Я не Богиня. Я будущий врач и не хочу тратить время на твое содержание. На развод подам сама, можешь не утруждаться!
Она шла по городу с тяжёлой сумкой и думала, куда теперь деваться. Вернуться в комнату подруги не получится. Подруга уже нашла другую компаньонку. Попросится в общежитие. Да разве там дадут нормально заниматься и отдыхать? Она не заметила, как ноги сами привели её в старый довоенный дворик. Вовка открыл дверь и обрадовался:
— Ты сегодня рано. А ты что, уезжаешь?— осёкся он, увидев сумку.
— Нет, Вов, ехать мне некуда. Учёба, работа, всё здесь. Я к вам хочу попроситься. Пустите?
Вовка от неожиданности запрыгал:
— Конечно, конечно, пустим! Ура! Будешь нам настоящей мамой!
— Нет, воробушек, какая же я тебе мама! Всего на восемь лет старше тебя. Давай буду тётей. Или сестрой.
Вовка растерялся. У него не было ни сестры, ни тёти. И он даже не знал, что лучше.
— А давай у Саши спросим. Он ведь старше и лучше знает. Знаешь, вообще он мне сказал, что хотел бы на тебе жениться, когда выздоровеет.
—«Вовка», — рассмеялась Лена, — Ну разве можно такие секреты выдавать?— Ей было и смешно, и грустно, и радостно.
Эти ребята, которые в последнее время стали ей так близки, оказывается, давно хотели видеть её частью своей семьи. Лена рисовала в памяти образ Саши, и сердце сжималось от умиления. Какой скромный, сдержанный. Сколько раз она помогала ему подниматься, поддерживала при ходьбе, садила обратно на кровать. Как, наверное, мучительно были для него её близость и прикосновения. Но он ни словом не обмолвился о своих чувствах, а она, вживаясь в роль врача, их и не замечала. Теперь Лена засомневалась, удобно ли ей проситься на квартиру, пока Саша сам не предложит съехаться. Ситуацию в очередной раз разрядил Вовка. Он уже набрал номер брата и от души хвастался.
— Сашка, Лене жить негде, так что я ей предложил поселиться у нас. Сказал, что ты не будешь против. Всё равно ты хотел на ней жениться. Пусть живёт, правда?
А через полгода они и правда поженились. К тому времени Саша нашёл новую работу и сам накопил на свадьбу, по-настоящему обеспечивая свою семью так, чтобы Лена смогла сосредоточиться на учёбе.
Читать еще: