Чтобы оправдать своё долгое отсутствие Михаил решил списать всё на работу.
— Извини, Катюша, заказчики достают.
Вести дальше непринуждённую беседу в том же ключе не получилось. Мучительные боли в желудке напоминали о себе всё чаще. Он достал телефон, сделал вид, что читает сообщение.
— Извини, срочно нужно переговорить с ещё одним заказчиком. —Михаил встал и быстрым шагом направился к выходу.
Когда Михаил понял, что с его пищеварительной системой происходит какая-то жуткая катастрофа, которая срывает его радужные планы на сегодняшний вечер, в голову ничего не пришло, кроме очередного заказчика.
— Извини, Катенька, ещё один срочный разговор.
Когда он вернулся, девушки уже не было.
Михаил решил, что это к лучшему, теперь ему не придётся придумывать проблем очередного несуществующего клиента.
Он решил, что нужно срочно бежать домой, иначе можно и не добежать до нужного заведения.
Так оно и вышло. В подъезде, как на зло был сломан лифт. И до своего седьмого этажа он бежал так, как бегал в школе на стометровке.
Дома он выпил чай и ещё одну таблетку снотворного. Заснуть ему в эту ночь так и не удалось, мучительные резкие боли в животе, расстройство пищеварительной системы не позволило ему это сделать.
Он как герой Басова в фильме «Москва слезам не верит» бесчисленное множество раз ходил в туалет. К концу бессонной ночи он решил прочесть инструкцию к упаковке снотворного.
Удивление, злость, ярость — эти эмоции наполнили его разом. А потом он стал хохотать. «Да, нажрался слабительного и пошёл на свидание. Рассказать, кому — до конца дней будут вспоминать и смеяться».
Но обида за сорванный вечер с шикарной девушкой взяли вверх. Михаил помнил, что аптека была круглосуточной и, не смотря на столь ранний час, решил пойти и высказать всё своё негодование горе-фармацевту.
Девушка была на месте. Такая же милая, вся такая мягкая, как кошечка. Эти припухлые губы, большие, сегодня почему-то грустные, уставшие после бессонной ночи глаза. Грудь её напоминала два больших сочных яблока, которые были так притягательны, что вся злость как-то сразу прошла.
Михаилу пришлось нарочито насупить брови и сделать строгий вид.
— Послушайте, вы мне давеча продали, вот это, — протянул Михаил упаковку, — вместо снотворного. Я провёл очень весёлую ночь. Сорвалось свидание в ресторане с девушкой, которая мне очень нравится. Вы ведь так и угробить кого-нибудь можете. В институте отметки, наверное, покупали? Нужно было менее ответственную профессию выбирать, если не было желания учиться. Мой вам совет: меняйте профессию, пока не посадили за халатность.
— Простите, бога ради, — стала извиняться, девушка, — сама не знаю, как так получилось, наверное, от того, что уже пятые сутки не сплю, ребёнок болеет. Вот и сейчас позвонила, а дочь говорит, что на градуснике почти сорок. Места себе не нахожу. А диплом у меня с отличием. А вы на машине? Не могли бы меня домой подвезти? — в этой просьбе была не наглость, а поиск выхода, возможность поскорее оказаться рядом с больным ребёнком, спасти его от всяческих угроз.
И Михаил не смог отказать.
— А муж где? — не удержался он от любопытства в машине.
— У него представление о жизни, как о вечном празднике, а семья — это труд, праздников там не так уж и много. Вот и тружусь сейчас одна, воспитываю дочку.
Когда приехали, женщина, которую звали Соней, стремглав бросилась к подъезду. Михаил едва поспевал за ней, когда её стройные ножки на каблучках торопливо отсчитывали ступеньки до пятого этажа.
Девочка мирно спала в своей кроватке. Лоб покрылся испариной. Соня, прикоснувшись ко лбу девочки, с облегчением вздохнула.
— Кажется, обошлось… Я ей по телефону сказала, чтобы лекарство от температуры выпила, но переживала, что при такой высокой температуре у ребёнка и сил уже не будет. Спасибо вам большое. — с благодарностью посмотрела женщина на Михаила. — Может быть чаю?
Михаил при виде безмятежного, умиротворённого детского личика вдруг вспомнил себя маленьким. Он любил болеть в детстве, когда родители оберегали его своей заботой, откладывая все свои дела, разрешалось многое, что в обычные дни было под строгим запретом.
Комната, где спала, девочка была уставлена множеством мягких игрушек. С комода, шкафа, кресла и дивана на Михаила смотрели плюшевые зайцы, слоны, медведи. Тёплый мягкий плед в кресле, мохнатый коврик у порога, пушистый рыжий кот, который уже тёрся о его ноги. Всё это, как и мягкая, видимо, добрая женщина создавали в квартире давно забытое ощущение уюта, которое вернуло Михаила в давно забытое детство. Из этого тёплого дома не хотелось уходить, здесь хотелось остаться. Михаил решил принять приглашение новой знакомой хотя бы сегодня, хотя в лабиринтах его сознания уже блуждала мысль и желание остаться здесь навсегда.